Блядь.

Грей.

У меня даже нет времени беспокоиться о нем, потому что Скар бросается на Дина прежде, чем я успеваю понять, что происходит. Дин падает на спину, и Скар не упускает возможности ударить его по лицу.

— Беги! — орет Скар, словно мы в гребаном боевике, и по моим венам разливается адреналин. Отстегиваю ремень безопасности, собираясь вытащить свою задницу из фургона, чтобы попытаться позвать на помощь, но тут…

Вся надежда вспыхивает пламенем и рассыпается пеплом.

Дин бьет Скара локтем в лицо и возвращает себе контроль над ситуацией, забираясь на него сверху и направляя дуло пистолета ему под подбородок.

— Не будь ебаным идиотом, — рычит Дин, ярость заполняет его. — Это необязательно должно быть грязно.

Что это вообще значит?

Они что, просто отпустят нас после этого?

И если они это сделают, что помешает нам отправиться прямиком в полицейский участок?

Не может быть, чтобы это не обернулось неприятностями.

Либо они убьют нас, либо мы их сдадим.

Третьего варианта нет.

Скар, похоже, думает также, потому что говорит:

— Ты, блядь, издеваешься? Это необязательно должно быть грязно? Это стало грязно в ту секунду, когда ты...

И тут я слышу это.

Выстрел.

Он разносится в тишине ночи и от этого звука у меня перехватывает дыхание и становится нечем дышать, пока легкие превращаются в раздутые огненные шары.

Броуди, должно быть, просто пугает Грея.

Это всего лишь предупредительный выстрел.

Пусть так и будет.

Броуди выбегает из магазина с черной сумкой в руке, и Дин кричит мне. Что-то вроде «готовься стартовать», но у меня звенит в ушах.

Что-то не так.

— Поехали! — слышу крик Дина, как только Броуди плюхается на пассажирское сиденье. — Ты что, оглох? Поехали, мать твою! Быстро!

Не успеваю прийти в себя, как пистолет снова оказывается у моего виска, сильнее вдавливаясь в кожу, что череп взрывается болью.

Броуди рядом со мной запыхался, все его тело дрожит.

Голос Скара — единственное, что выводит меня из транса, в который я погружаюсь.

— Кейн, веди, мать твою, машину! — умоляет он, беспокойство в его голосе заставляет мой мозг перегрузится и заработать.

Нажимаю на педаль газа так сильно, что шины визжат, в то время как мы набираем максимальную скорость.

Броуди выворачивает наизнанку, он бормочет какую-то чушь, а его тело сотрясают судороги.

— Я не… Я не делал… Я не хотел...

— Что, блядь, там случилось? — кричит Дин, но Броуди не отвечает. — Броуди, какую хуйню ты сотворил?

В трансе я еду и еду, перед моими глазами мелькают образы Грея, воспоминания — нас пятилетних и до этого времени — проносятся у меня перед глазами.

Я все это вижу.

Мы делим спальню.

Смеемся Четвертого июля.

Обманываем своих мам, чтобы улизнуть и повеселиться на пляже.

Он взял с меня обещание, что я буду хорошо обращаться с его сестрой.

— Посмотри мне в глаза и пообещай, что не разобьешь ей сердце, Кейн. А если не сможешь, тогда пообещай мне, что отпустишь ее.

По моему лицу текут слезы.

Я уже знаю, что скажет Броуди, еще до того, как он откроет рот.

— Он... — Броуди задыхается. — Он назвал мое имя.

— Что? — переспрашивает Дин.

— Он узнал меня. Он, блядь, знал, кто я, и я... просто запаниковал, — говорит он между приступами рвоты.

— Только не говори мне, что ты его убил, — говорит Дин, теперь тоже запаниковав. — Только не говори мне, что ты, блядь, его убил!

Броуди молчит, хватая ртом воздух.

Но этого достаточно, чтобы я понял.

Грей мертв.

Умер.

И я только что стал виновником убийства моего лучшего друга…

Сейчас

Хэдли

Могу пересчитать по пальцам одной руки, сколько раз в жизни я теряла дар речи.…

На этот раз все по-другому, потому что я не просто онемела.

Я, черт возьми, умираю.

— Броуди Ричардс? — Я рыдаю так сильно, что едва могу произнести имя этого монстра. — О-он убил моего брата?

Даже не знаю, почему спрашиваю. Ведь уже знаю ответ.

Предполагаю его ответ, но не могу удержаться от глупых вопросов, потому что моему мозгу нужна помощь, чтобы осмыслить всю грязь, которую Кейн только что вылил на меня.

Но он не может вымолвить ни слова: его челюсти сжаты так сильно, что даже больно смотреть.

По его лицу катится слеза.

И он кивает.

Поднимаюсь со скамейки, в нескольких секундах от того, чтобы рухнуть там же, но руки Кейна обхватывают меня за талию, поддерживая.

Отпрянув, резко отталкиваю его от себя.

— Не прикасайся ко мне.

Броуди Ричардс прострелил голову моего брата.

Он хладнокровно убил Грея.

И Кейн об этом знал.

Я знала Броуди только как старшего брата Финна Ричардса и лучшего друга Дина. Раньше я встречалась с парнем, Беном, а Дин был его старшим братом. Они были на два года старше нас, и поэтому компании у нас были разные.

Я знала, что Грей уделал Броуди на одной из вечеринок, но, черт возьми, даже не догадывалась, что причина была во мне.

Грей хотел защитить меня.

И из-за этого его убили.

— Мне так жаль. — Надломленный голос Кейна пронзает мое сердце навылет.

Ему жаль?

Мое оцепенение перерастает в ярость.

— Как, черт возьми, ты можешь считать себя его другом?

Он опускает взгляд на свои ноги.

— Ты вообще хотел мне все рассказать? — ору я, мое дыхание сбивается. — Если бы я не подслушала, ты когда-нибудь сказал бы мне правду?

Он молчит, слезы текут по его лицу.

Все понятно без слов.

— Ты хотел, чтобы я гадала всю оставшуюся жизнь, не так ли?

Он по-прежнему ничего не говорит.

— Почему?

У меня приступ паники: мое тело сотрясают судороги и непрекращающиеся рыдания.

— Почему ты просто не рассказал нам?

Я тут же понимаю, что не готова к его ответу, который он может мне дать. Не могу справиться с подобной информацией, когда у меня нервный срыв.

— Хотя, знаешь? Нет. Я просто... — Быстро вытираю лицо, не в силах взять себя в руки. — Не хочу это слышать.

Затем я делаю единственный здравый поступок за все лето.

Разворачиваюсь…

И оставляю Кейна Уайлдера позади…

Забавно, что самые страшные предательства совершают самые близкие тебе люди.

Люди, которым ты доверяешь свою жизнь, легко могут убить тебя.

Может, я еще не умерла, но чувствую себя именно так.

Уверена, что и выгляжу соответствующе.

Я не вставала с постели уже сорок восемь часов, за исключением тех случаев, когда ходила в туалет и запихивала в рот любую еду, которая попадалась под руку, лишь для того, чтобы заставить желудок заткнуться.

Надеялась, что после возвращения в университет все наладится, но на самом деле, в общежитии у меня такая же депрессия, как и у мамы.

Прошло четыре недели.

Четыре недели я провалялась в постели, сражаясь с внутренними демонами и задаваясь вопросом, что, черт возьми, мне делать со всей этой информацией.

Четыре недели я игнорировала своих друзей, потому что была слишком занята, пытаясь выжить, чтобы отвечать на их сообщения.

Разблокирую свой телефон движением большого пальца, просматривая все сообщения, которые я не смотрела.

Джейми: Детка, что, черт возьми, происходит?

Джейми: Не могу поверить, что ты просто свалила из города, не попрощавшись. Ты же знаешь, что я не сержусь на тебя за то, что произошло у костра, правда? Мой брат — придурок.

Джейми: Ты в порядке? Ты не отвечаешь уже несколько недель.

Джейми: Дреа и я вот-вот нагрянем к тебе в общежитие, чтобы убедиться, что ты жива. ОТВЕТЬ НАМ.