На мгновение мне захотелось, чтобы мистер Уайлдер исчез.

Я мечтаю о мире, в котором отца Кейна не существовало бы.

Как мало я знала…

Мое желание скоро исполнится.

Два месяца спустя…

Хэдли

— Дети, вы не могли бы спуститься сюда на секунду? — Мамина просьба слышна на весь дом, словно стены сделаны из бумаги — и тут я вовсе не преувеличиваю.

Мама смотрит новости внизу, и я слышу каждое слово репортера из своей спальни на втором этаже, даже при закрытой двери. Но, эй, что вы хотите от семидесятилетнего дома?

— Иду! — Я встаю с кровати.

И останавливаюсь в дверях, оглядывая спальню, которую едва узнаю.

Не могу вспомнить, когда в последний раз в моей комнате было так чисто. На это ушли дни, но, в конце концов, нам удалось привести дом в презентабельный вид для наших гостей.

Мама заставила нас выдраить каждый уголок в доме — серьезно, мы убрали места, о существовании которых я даже не подозревала, — в ожидании их сегодняшнего приезда.

Похоже, она думает, что Эви и Кейн вот-вот войдут в дверь и сразу же начнут инспектировать помещение на предмет пыли.

Я трусцой спускаюсь по лестнице; последние два месяца прокручиваются у меня в голове, как фильм. Нужно сказать, что наше пребывание в Золотой бухте точно пошло не по плану.

Мы обедали во внутреннем дворике через два дня после адовой вечеринки с коктейлями, когда Эви позвонили и сообщили, что ее муж умер.

Они сказали, что он возвращался в Нью-Йорк, когда предполагаемая «механическая неисправность» унесла его жизнь.

Позже мы узнали, что у пилота, управляющего их частным самолетом, были серьезные проблемы с алкоголем, и он переживал особенно неприятный развод. Добавьте к этому чрезвычайно сильный ветер и густой туман, и у вас будут все предпосылки для трагедии.

Мама сказала, что смерть мистера Уайлдера в полиции называют «элементарным делом». Очевидный пример халатности пилота. Расследование закончилось прежде, чем мы успели опомниться.

Но кошмар Эви и Кейна только начинался…

Я до сих пор вижу лицо Эви, когда она услышала об этом. Когда та разговаривала с мужчиной по телефону, в ее голосе не было ни слез, ни крика, ни даже нотки боли.

Просто шок.

Я подумала, что ей нужно время, чтобы осмыслить случившиеся. И думала, что, как только пройдет первоначальный шок, она впадет в печаль, но этого так и не произошло.

Понимаю, что ее муж был не самым приятным парнем и все такое — ладно, он был полным придурком, — но ее реакция заставила меня задуматься, почему она вообще вышла за него замуж.

Реакция Кейна на смерть его отца была совершенно другой историей. Он перескочил через стадию отрицания и сразу же начал беспокоиться о своей маме.

После этого он отказался отходить от Эви. Казалось, Кейн думал, что она может сломаться в любой момент, и у меня возникло ощущение, что тот сосредоточился на ней, чтобы ему не пришлось сталкиваться лицом к лицу со своими собственными чувствами.

И это сработало.

Он ни разу не заплакал.

По крайней мере, при мне.

И если в какой-то момент он и заплакал, мы не задержались рядом достаточно долго, чтобы увидеть.

Мама, Грей и я уехали в 7:00 утра следующего дня.

Мама отказалась посвящать нас в подробности. Она просто сказала, что Эви и Кейну нужно время, чтобы все обдумать, и мы засобирались домой пораньше. Вот так мы оставили пляжный домик и десятилетие воспоминаний позади.

Мы с Греем пытались вытянуть из нее побольше информации, но она продолжает говорить, что мы слишком молоды, чтобы разбираться в таких серьезных вещах. Я знаю, мама просто пытается защитить нас, но то, что нас держат в неведении, медленно сводит меня с ума.

Вначале я не спала всю ночь, гадая, что означала смерть мистера Уайлдера для будущего Эви и Кейна. Однажды я даже написала Кейну.

Когда он не ответил, я попыталась дозвониться ему, но его номер, похоже, был отключен.

Потом я услышала, как мама разговаривает по телефону с Эви.

Была поздняя ночь. Мама сидела на диване после закрытия магазина, и я прокралась вниз, чтобы подслушать.

В какой-то момент она упомянула что-то о завещании мистера Уайлдера, и это постоянно повторялось в их разговоре. Я слышала это слово раньше, но точно не знала, что оно означает.

— Вот же больной ублюдок. Он не может так поступить с тобой, Эви. Мы ему не позволим, — говорила мама.

Казалось, на другом конце провода всхлипывала Эви. Мама пообещала свести Эви со своей подругой, которая занимается «юридическими делами на общественных началах».

Последовало еще несколько слов, которых я не поняла.

Потом поднялась в свою комнату, схватила телефон и просмотрела в интернете всю информацию, которую смогла вспомнить из их разговора.

Некоторое время спустя я поняла.

Эви нужен адвокат.

Для чего? Я терялась в догадках.

Только спустя две недели, когда мама усадила нас и сказала, что Эви и Кейн переедут в наш дом, я поняла, насколько ужасна ситуация на самом деле.

Эви и Кейн разорены.

В этом нет никакого смысла, но это так.

И я предполагаю, что именно поэтому Эви нужен адвокат.

Когда я вхожу на кухню, мама сидит за столом. Она жестом приглашает меня сесть, сложив руки перед собой.

У меня в горле образуется комок.

— Все в порядке?

Она слегка кивает.

— Конечно, милая. Нам просто нужно быстренько обсудить все, прежде чем Эви и Кейн приедут.

Проходит несколько секунд, прежде чем терпение мамы иссякает, и она снова зовет моего брата.

— Грейсон, живо сюда!

Низкий стон раздается на втором этаже, и дверь спальни Грея со скрипом открывается.

Тяжелые шаги гремят вниз по лестнице всего несколько секунд спустя. Грей почти не выходит из своей комнаты с тех пор, как установил там телевизор. Все, что он делает в эти дни — играет в видеоигры.

Не могу поверить, что у нас осталось всего две недели лета до того, как мы официально станем первокурсниками в Истон Хай, местной средней школе, и вот как он предпочитает проводить свое время.

Я намерена провести свои последние дни свободы, рисуя в сарае, который мы с мамой превратили в мою художественную студию.

Мои бабушка и дедушка построили этот сарай у себя на заднем дворе за несколько лет до того, как передали моей маме принадлежавший им круглосуточный магазин.

Ну, технически, они оставили ей магазин и наш дом, которые расположены в одном и том же двухэтажном здании. Но магазин занимает часть первого этажа, в то время как все остальное — жилое пространство.

Мы всегда использовали этот сарай только для хранения вещей. Пока мама не решила, что мне нужно место, где я могла бы сосредоточиться на своем искусстве, что нелегко, когда мой брат постоянно включает музыку и взрывает мозги зомби.

Мы вынесли все из сарая, вычистили его сверху донизу и наполнили моими холстами и теми немногими принадлежностями, которые я могу себе позволить, потому что по выходным работаю няней.

Мама даже позвонила знакомому парню, чтобы он подключил сарай к электричеству.

Возможно, мама была не в состоянии оплатить все мои принадлежности для рисования, но она была полна решимости поддерживать мои интересы любым доступным ей способом, и я благодарна ей за это.

Она мать-одиночка, и не похоже, что та обращается за помощью к моему отцу.

Для этого у нас должен быть отец.

Мама говорит, что знала, на что подписывается, в тот день, когда обратилась в банк спермы, чтобы завести семью, но иногда я задаюсь вопросом, поступила бы она по-другому, если бы знала, что у нее будут близнецы.

Мгновение спустя Грей влетает на кухню, одетый в черные спортивные штаны и одну из своих фирменных футболок с фразами. На этой написано: «Не можете написать «потрясающе» без меня. Совпадение? Не думаю.»