Я фыркаю от его внешнего вида.

— Красивые волосы.

Каждая прядь рыжих волос моего брата направлена в разные стороны, некоторые падают на его голубые глаза, некоторые устремлены к потолку.

А еще он выглядит так, будто давненько не принимал душ, и я почти уверена, что тот носит эту футболку уже два дня подряд.

— О, спасибо, сестренка. — Он отвешивает мне оплеуху прямо перед тем, как сесть.

— Греееей! — ною я, прижимая одну руку к уху, а другой ударяю его по плечу. — Ты отвратителен.

— Я тоже люблю тебя, соплячка.

О, помните, я сказала, что он выглядит так, будто давненько не принимал душ?

Пахнет от него соответствующе.

Я морщу нос.

— Когда ты в последний раз принимал душ?

— А что такое? Хочешь, я тебя обниму? — Он хватает меня за голову прежде, чем я успеваю опомниться.

От того, как он близко, запах становится в десять раз хуже, и у меня срабатывает рвотный рефлекс. Грей начинает лохматить мои волосы, и я уверена, что он наслаждается каждой секундой моих страданий. К тому времени, как мне удается выскользнуть из его объятий, мой конский хвост растрепан.

— Дети, пожалуйста, — призывает нас к порядку мама, и мы затихаем, хотя я мысленно замышляю свою месть. Возможно, мне просто придется пересмотреть идею с кремом «Nair» (прим. крем для удаления волос) в его шампуне.

Мама откашливается.

— Эви и Кейн через многое прошли за последние несколько месяцев. Их жизни изменились за одну ночь, и я старалась держать вас в стороне от этого так долго, как только смогла, но есть вещи, которые вы должны знать, прежде чем они приедут сюда.

Такое ощущение, что из комнаты только что выкачали весь воздух.

— Вы знаете, что такое завещание? — Мамин вопрос вызывает у меня всплеск беспокойства.

Грей пожимает плечами.

— Разве это не то, что люди пишут перед смертью?

Мама кивает.

— А ты знаешь, что происходит, если кто-то не впишет тебя в завещание?

У меня открывается рот.

— Не совсем, — признается Грей.

Мама глубоко вздыхает.

— Если кто-то не включит тебя в свое завещание, ты ничего не получишь, когда он умрет.

Подождите…

Мистер Уайлдер ничего не оставил Эви?

Я полагала, что он оставил им, по крайней мере, небольшую сумму, но ни цента?

Должно быть, именно поэтому они переезжают к нам.

Эви не работала все те пятнадцать лет, что была за ним замужем. Мистер Уайлдер не позволил. Он утверждал, что если Эви устроится на работу, то будет казаться, что он не может обеспечить свою семью, а женщины, в любом случае, не должны работать.

— Именно это случилось с Эви, — объясняет мама. — Мистер Уайлдер оставил большую часть денег из своего трастового фонда своему брату, а остальное пожертвовал на благотворительность, а это значит, что Эви должна придумать, как кормить Кейна и заботиться о нем.

Благотворительность?

Я должна поверить, что человек, избивший собственного сына, отдал свои деньги на благотворительность?

Гнев закипает в моей груди.

— Он не мог так поступить!

Глаза мамы рассказывают другую историю.

— К сожалению, он так и поступил.

Мои мысли мечутся.

— И Эви ничего не может сделать, чтобы поспорить с этим?

— Есть вещи, которые вы можете сделать, чтобы оспорить завещание, особенно когда речь идет о несовершеннолетних. Ни о чем из этого тебе не нужно беспокоиться, но я уверяю тебя, что Эви делает все возможное, чтобы оспорить его.

— Как долго они собираются жить с нами? — спрашивает Грей.

— Эви нужно найти работу, чтобы она могла встать на ноги. Как только она сделает это, у них с Кейном будет свое собственное жилье. Но я не собираюсь тебе врать, это может занять некоторое время.

Осознание поражает меня.

— А как же школа? Значит ли это, что Кейн пойдет с нами в Истонскую среднюю школу?

— Нет, он будет на онлайн-обучении. Его старая школа согласилась позволить ему закончить год, поскольку за него уже было заплачено. — Мама поворачивается к Грею. — Грейсон, ты будешь делить свою комнату с Кейном, как мы и договаривались. На прошлой неделе я нашла двухъярусную кровать на распродаже. Скоро ее должны доставить, но пока ему придется спать на надувном матрасе.

— Ладно, — ворчит Грей, и очевидно, что ему не нравится идея делить с кем-то свое пространство, но он также знает, что не может подвести маму.

Мамин взгляд устремляется на меня.

— Хэдли, Эви останется в комнате для гостей, поэтому я перенесла несколько коробок, которые мы туда положили, в твой шкаф.

Я слегка киваю, и мама поднимается на ноги.

— Эви и Кейн нуждаются в нас сейчас больше, чем когда-либо, и мы не собираемся засыпать их вопросами или делать что-либо, что могло бы усугубить их бремя, понятно?

— Да, — соглашаемся мы с Греем.

— Хорошо. А теперь давайте сделаем все возможное, чтобы они чувствовали себя как дома.

Грей направляется обратно в свою комнату, сказав маме, чтобы она позвонила ему, как только они приедут, но я? Я словно приросла к месту, отсчитывая секунды до того, как увижу его снова.

Полчаса спустя раздается стук во входную дверь.

Мама спешит по коридору, зовя Грея, я следую за ней, мой желудок спазмируется от возможности увидеть двух незнакомцев по другую сторону.

Они ни за что не окажутся теми же людьми, какими были в начале лета. Не возможно, чтобы их мир, перевернувшийся с ног на голову, не оставил их в руинах.

Мама открывает дверь, и у меня перехватывает дыхание.

Гораздо более худая версия Эви стоит на нашем крыльце, одетая в рубашку с длинным рукавом и выцветшие джинсы. Ее светлые волосы влажные, как будто она только что вышла из душа, а лицо открыто.

Я тщательно рассматриваю ее.

Никакой косметики.

Никаких украшений.

Ни следа женщины, которую я называю своей крестной матерью.

Кто бы это ни была, она совсем не похожа на Эви. Для начала, Эви никогда не выглядела такой... нормальной. Я едва узнаю ее без модных платьев и высоких каблуков.

— О, Эви, иди сюда. — Мама раскрывает объятия, как только в поле зрения появляется ее лучшая подруга. Эви, не теряя ни секунды, бросается в мамины объятия.

— Я никогда не смогу отблагодарить тебя в полной мере, Лил,— шепчет Эви.

И тут мой взгляд падает на него.

Мальчик, который украл мое сердце до того, как его отец разбил его.

Кейн стоит в нескольких шагах позади Эви, ремень спортивной сумки перекинут через плечо — это все, что он взял с собой?

Он похудел, как и его мама, его щеки впали больше, чем я помню, а линия подбородка острее ножа. Его зеленые глаза окружены темными кругами, а короткие каштановые волосы растрепаны, что наводит меня на мысль, что Эви, вероятно, пришлось стричь их самой.

Даже тогда… он выглядит потрясающе.

— Привет, Хэдс, — говорит он тихим голосом, и мне требуется вся моя выдержка, чтобы удержаться и не обнять его.

— Привет, — говорю я в ответ.

«Я скучала по тебе», — шепчет голос в моей голове.

— Чувак, иди сюда. — Голос Грея пугает меня, и я оборачиваюсь, чтобы увидеть своего брата-близнеца, идущего к нам. — Чувак, какого хрена? Когда ты успел стать таким высоким? Из-за этого я здесь выгляжу как гребаный Умпа-Лумпа.

Мама ругает моего брата за его колоритный язык, и Грей расплывается в улыбке.

Я отступаю в сторону, чтобы впустить Кейна. Он быстро пожимает Грею руку и по-братски обнимает. Вскоре после этого Эви разнимает объятия с мамой и обнимает нас с братом, воздух наполняется вопросами, которые нам запрещено задавать.

Все в ней изменилось.

Она даже пахнет по-другому — вероятно, потому, что не может позволить себе те дорогие духи, которыми пользовалась раньше.

— Добро пожаловать домой, — говорит мама Кейну, сжимая его в крепких объятиях, и можете считать меня сумасшедшей, но мне кажется, я вижу, как тот морщится от боли. Однако он ничего не говорит, мгновенно возвращая бесстрастное выражение лица на место.