Я настолько безумна, что подумываю о том, чтобы сунуть руку ему под джинсы, когда…

Его телефон подает противный громкий сигнал.

Я ни черта не вижу, но слышу рычание, срывающееся с губ Кейна, когда он выключает будильник и отстраняется от меня.

Семь минут истекли.

Отсутствие его прикосновений приводит меня в смятение, отчаяние, которого я никогда раньше не испытывала, захватывает меня, но у меня нет времени выразить протесты своего тела, потому что он распахивает дверцу шкафа.

И просто уходит.

Хэдли

Поцелуй номер два занимал все мои мысли несколько дней после дня рождения Джейми.

Большую часть недели я провела на автопилоте, набирая как можно больше смен, стараясь избегать Кейна дома.

Если бы возвращалась после работы сразу домой, я увеличила бы свои шансы случайно с ним столкнуться. И если семь минут, проведенные в том чулане, чему-то меня и научили, так это тому, что хочет мой мозг и что хочет мое тело — это две совершенно разные вещи.

Рядом с ним я не могу доверять самой себе.

Как бы я ни злилась на него за то, что он сделал пять лет назад, это ничто по сравнению с диким желанием, переполняющим меня всякий раз, как только мы оказываемся в одной комнате.

Отсюда моя новая цель в жизни: делать вид, что ничего не было, и избегать Кейна любым доступным способом.

Если отбросить дикое влечение, я бы солгала, сказав, что не размышляла, пытаясь понять, как Кейн это провернул.

Как он пробрался в чулан незамеченным, и почему, когда я вернулась, он сидел на диване с самым беззаботным видом. При этом, Кэла даже нигде не было видно.

А теперь представьте мое удивление, когда Кэл зашел в комнату через мгновение, извиняясь, что ему пришлось ответить на звонок, тем самым заставив меня ждать.

Может быть, это всего лишь совпадение.

Возможно, Кэлу действительно позвонили, и Кейн воспользовался возможностью занять его место.

Думала, что меня стошнит, когда Кэл спросил, хочу ли я пойти с ним в чулан, совершенно не подозревая, что всего несколько минут назад я трогала член Кейна.

Мои щеки вспыхнули от смущения, и я промямлила историю о том, что у меня ужасно болит голова и что очень хочу домой — эта отговорка должна была быть разыграна с самого начала.

Словно это был какой-то сигнал для Кейна, но он встал с дивана, говоря, что тоже устал и заканчивает вечеринку. Брук выглядела так, будто вот-вот расплачется.

Скар и Дреа решили поехать с Кейном, и на этом «семь минут на небесах» закончились.

По крайней мере, Джейми и Шей смогли поиграть.

Они первыми заходили в чулан.

И они вышли, держась за руки, а на следующий день Джейми написала, что они провели ночь вместе, так что, по-моему, это победа.

Мне надоело поздно возвращаться домой, не имея возможности сосредоточиться на своем искусстве. Мой сайт набирает просмотры, и хотя у меня больше не было заказов с тех пор, как Дреа купила несколько картин, прежде я никогда не была так мотивирована осуществить свою мечту.

С трудом сдерживаю зевоту, подъезжая к пляжному домику. Сегодня мне пришлось открывать и закрывать ресторан, и мое тело просило немного расслабиться, но я твердо решила немного порисовать, прежде чем отправлюсь спать.

Завтра я работаю во вторую смену, поэтому успею выспаться.

Кроме того, обожаю творить, пока весь мир спит. Есть что-то приятное в том, чтобы быть единственным бодрствующим человеком.

Вылезаю из маминой машины и, волоча ноги, поднимаюсь на крыльцо, набирая комбинацию на клавиатуре, прежде чем войти внутрь.

Пока я взбегаю по лестнице, в доме царит тишина. Делаю короткую остановку, чтобы переодеться, снимая рабочую одежду, меняя их на шорты и футболку.

Направляюсь по коридору в солнечную комнату, когда замечаю, что дверь приоткрыта. Оглядываюсь через плечо.

Почти уверена, что закрывала ее, когда в последний раз была тут два дня назад.

Успокаиваю себя, что, возможно, это горничная, и, открыв дверь, останавливаюсь как вкопанная, что чуть не поскальзываюсь на натертом до блеска полу.

Конечно, все так и есть. Горничная действительно была здесь. И не только она.

Что-то сжимается у меня в груди, когда я вижу Кейна, сидящего за роялем с опущенной головой.

Он тут же поднимает взгляд, и зеленые глаза находят мои через всю комнату. Он выглядит так, словно не спал несколько дней: темные круги у него под глазами и растрепанные волосы создают идеальную картину.

Что не дает ему спать по ночам?

Мне требуется доля секунды, чтобы заметить блокнот у него на коленях и ручку, зажатую в ладони. Лунный свет окутывает комнату, создавая тусклое свечение вокруг его силуэта.

Безумно рада видеть, что он снова пишет песни.

Мне кажется, я замечаю, как вспыхивают его глаза, когда он окидывает меня беглым взглядом, и жар, разливающийся по кровеносным сосудам, подталкивает меня развернуться и уйти.

В последний раз, когда мы были в этой комнате, мы только и делали, что спорили. Так почему же мне кажется, что эта комната — мышеловка, где Кейн — аппетитный кусочек сыра, а я — глупая маленькая мышка, для которой вот-вот все закончится?

Прочищаю горло.

— Извини, я не знала, что ты здесь.

Он смотрит на меня несколько мгновений, а затем отводит взгляд, как будто не может больше на меня смотреть.

— Все в порядке. В любом случае, я закончил.

У меня отвисает челюсть, а взгляд прикован к его мускулистой фигуре, когда он берет блокнот, встает со скамейки у пианино и направляется прямиком к двери.

Серьезно?

Мы снова возвращаемся к началу. К тому, что он будет шарахаться от меня в ту секунду, как я буду заходить комнату?

Это глупо.

Я знаю, почему избегаю его.

Потому что он причинил мне боль, и я боюсь того, во что может превратиться это влечение, но Кейн перешел от того, чтобы лишить меня слов своей язвительной речью в беседке, к тому, чтобы запереться со мной в чулане и заставить молчать поцелуем, а потом сбежать... снова.

Почему он посылает мне так много противоречивых сигналов?

— И это все? — Мой голос почти срывается на визг.

Он останавливается как вкопанный.

— Мы просто будем делать вид, что ничего не произошло?

Он поворачивается ко мне лицом, его холодное выражение лица не меняется.

— О чем ты говоришь?

— Я знаю, что это был ты. Кэлу позвонили, и ты каким-то образом занял его место, а потом ты...

Хитрая ухмылка, искривляет его губы.

— Потом я что?

Просто скажи это, Хэдли.

— А потом ты поцеловал меня.

С его губ слетает смешок.

Это та часть, где он все отрицает.

Кейн останавливается в нескольких дюймах от меня, наклоняясь вперед, пока его дыхание не касается моих приоткрытых губ.

— Ну и что с того, что я это сделал?

Я не ожидала, что этот разговор пойдет таким образом.

— Ты… Ты не имел права так поступать.

Еще один смешок.

— Как? Целовать тебя или слизывать взбитые сливки с твоих сисек?

Его резкий ответ шокирует меня до глубины души.

— В чем, черт возьми, твоя проблема?

Кейн прищуривает глаза, что они превращаются в щёлочки.

— В тебе.

— Что?

Он сжимает челюсти.

— Ты. Ты — моя гребаная проблема, Хэдли. Жить с тобой под одной крышей — невыносимо. Теперь ты счастлива?

Что, опять?

Он начинает уходить.

— Что я такого сделала, что ты меня так ненавидишь? — огрызаюсь я, прежде чем он успевает уйти.

Его следующий шаг заставляет меня пожалеть, что я не могу отмотать время назад и не произносить последнюю фразу.

Не говоря ни слова, Кейн закрывает дверь.

И запирает ее.

— Ты думаешь, это потому, что я тебя ненавижу? — Его голос звучит едва громче шепота.

Я не нахожу слов.

Он поворачивается ко мне лицом, пронзая меня взглядом, который пробирает меня до костей.