Будем надеяться, что ей не выпадет Кейн.

Последнее, чего я хочу — это чтобы они остались наедине в темном чулане на целых семь минут.

Смотрю на бейсболку Винса, в которой написаны имена всех присутствующих. Я была осторожной, поместив имена Шей и Скара сверху, как и планировала, но не могу контролировать выбор имен другими людьми.

Очень быстро все соглашаются с моим планом, и, конечно, к тому времени, как я понимаю, что это не самая блестящая идея, все они уже воодушевлены и готовы к игре.

— У нас только одна повязка на глазах. Кто будет ее надевать? — Шей указывает на недостаток игры.

— Как насчет того, чтобы просто бросить кубик? Тот, у кого выпадет наименьшее число, надевает повязку, — предлагает Дреа.

— Хорошая идея, — соглашается Джейми.

— Отлично. — Я заставляю себя улыбнуться. — Джейми может выбрать первой, ведь у нее день рождения.

Мы все усаживаемся вокруг Г-образного дивана в углу игровой комнаты, и я передаю кепку Джейми.

Она выбирает имя, разворачивает листок бумаги, изображая неожиданную улыбку.

— Мне выпала Шей.

Джейми, которая полностью осведомлена о следующей части моего плана, передает кепку Дреа, не спрашивая ее, она немного удивлена, но не спорит.

Кожа Дреа бледнеет.

— У меня Скар.

Похоже, я была права, написав его имя прямо под именем Шей.

— Дай мне, — настаивает Брук.

Дреа откашливается, передавая кепку Брук, которой не терпится выбрать имя, что меня передергивает. Она засовывает руки в кепку, и я надеюсь, что та выберет мое имя или любое другое, кого угодно, лишь бы не Кейн.

Брук разворачивает листок бумаги, тихо повизгивая, ее лицо так и светится от радости.

— У меня Кейн.

Кэл мгновенно находит меня взглядом и неловко улыбается.

— Полагаю, это значит, что остались только мы с тобой, Куин.

Я не отвечаю, но киваю.

Итак, я практически заставила Кейна и супермодель переспать, еще и собираюсь провести семь минут наедине с парнем, которого отшила меньше месяца назад.

— Давайте перевыберем еще раз, — раздается голос Кейна.

Мы все поворачиваемся, смотря на него, но он смотрит только на меня. Его взгляд тверд, челюсть сжата, и можете считать меня сумасшедшей, но мне кажется, у него даже дернулся глаз.

— Что? Почему? — протестует Брук.

— Никаких перевыборов, — поддерживает Скар. Неудивительно, что он не хочет, чтобы мы выбирали снова. Очевидно же, что тот на седьмом небе от счастья, что в паре с Дреа.

— Согласен, — поддерживает Кэл.

Этого не может быть.

Мне выпало меньшее число.

Конечно, я даже тут облажалась.

У Кэла выпала шестерка, а я, будучи по определению невезучей, выкинула единицу, и это значит, что мне придется надевать повязку на глаза.

Все, что я слышу — свое прерывистое дыхание, когда сажусь на пол большого шкафа в соседней комнате, ожидая, когда войдет Кэл, чтобы я могла отказать ему еще раз.

Ребята решили, что первым заходит тот, у кого повязка на глазах. Клянусь, мне потребовалась вся моя сила воли, чтобы не изобразить сильную мигрень и не сбежать.

Нужно было решится на это.

Все лучше, чем объяснять Кэлу, что я не хочу его целовать или прикасаться к нему.

Мое сердце проваливается в пятки, когда шкаф со скрипом открывается.

Вот и все.

Я подготовила небольшую речь, но теперь, когда он здесь, не могу произнести ни звука.

По деревянному полу слышны шаги, и я прищуриваюсь, надеясь что-нибудь разглядеть, но бандана лишает этой возможности.

Я чуть не вскрикиваю, когда чья-то рука обхватывает меня за запястье и поднимает с пола.

Встаю, пытаясь удержаться на ногах, но эта же рука ложится мне на поясницу, помогая восстановить равновесие.

Выдыхаю.

— Послушай, Кэл, я...

Слова застревают у меня на языке, когда Кэл притягивает меня ближе и прижимается своими губами к моим.

Из моего горла вырывается вздох, и я прижимаю ладони к его груди, готовясь оттолкнуть его, но ощущение ткани под моими пальцами растворяет всякую надежду на сопротивление.

Это кожа.

Я вцепляюсь в кожу, когда губы Кэла прижимаются к моим, и понимаю, что… это не Кэл целует меня.

Чувствую запах одеколона, наполняющий шкаф, и этот восхитительный аромат усиливает то, что уже знакомо моему телу.

Я целую Кейна.

Не знаю, как ему это удалось и почему он просто не был доволен сексом с Брук по-быстрому, но именно он впивался в мой рот своими губами, крепко сжимая мои бедра и со стоном облизывая их в уголке моего рта.

Я хочу накричать на него за нарушение всех правил, которые мы установили, но все, что могу сделать, это схватить его за куртку, прижимая его тело в опасной близости к моему.

Одна из его рук оставляет мои бедра и поднимается вверх по позвоночнику, зарываясь в волосы и отклоняя мою голову на дюйм назад. От этого движения мой рот открывается шире, и этот ублюдок ухватывается за возможность провести языком по моим губам.

Возможно, я ничего не вижу, но чувствую каждый миллиметр его улыбки, когда издаю нечаянный стон, и его язык высовывается, чтобы найти мой.

Для меня это слишком.

Его губы, его руки, гладящие меня по голове, пульсирующий сосуд у меня в груди. Он так хорошо целуется, что у меня нет ни малейшего шанса сбежать от него. Даже желания нет.

Он прерывает поцелуй, и у меня перехватывает дыхание, когда холодная пена покрывает мою кожу от уха до ключицы.

Он только что обмазал меня взбитыми сливками, и когда его гортанный стон отдается в моем теле, я ясно понимаю его намерения.

Колени подкашиваются, когда он облизывает мою шею, и я с глухим стуком ударяюсь спиной о стену позади себя. Он сокращает расстояние между нами, прижимаясь ко мне всем телом. Затем его язык скользит вверх по шее, облизывая ее дочиста.

Это слишком жарко для меня, и я откидываю голову к стене.

— Пожалуйста, — выдыхаю я, и тихое «Блядь» наполняет темноту, прежде чем Кейн впивается зубами в мою ключицу, прикусывая кожу, словно ставя на мне свое клеймо.

Следующее, что я осознаю — слой взбитых сливок покрывает мое декольте, а Кейн проводит языком по ложбинке между моих грудей, одной рукой касаясь моей тазовой кости, а затем проводит пальцами по поясу моих джинсов.

Боже, я хочу его.

Я хочу позволить ему делать со мной все, что угодно.

Что бы он ни захотел, где бы он ни захотел, когда бы он ни захотел.

Если это не самая страшная мысль, которая когда-либо приходила мне в голову, то я не знаю, что это такое.

Он отстраняется, проводя пальцем по моей шее, чтобы собрать остатки взбитых сливок.

— Открой, — тихо приказывает он, и я чувствую, как его большой палец касается моей нижней губы.

Когда я недостаточно быстро открываю рот, он засовывает указательный и средний пальцы мне в рот и издает стон, когда мой язык обхватывает их, обводя кончики, чтобы облизать их дочиста.

Другой рукой он касается моего затылка, убирая пальцы изо рта, его губы слегка касаются моей челюсти. Я не могу заставить себя остановится и шипение срывается с моих губ, когда он захватывает зубами мочку моего уха.

Повинуясь исключительно инстинктам, я опускаю руку к его брюкам, обхватываю его член, натягивающий ткань, и рука, которой он обхватывает основание моей шеи, напрягается от этого прикосновения.

Он такой твердый, что, наверное, ему очень неудобно, но эта мысль не заставляет меня сжимать его меньше, пока он не начинает стонать от боли.

В следующую секунду, его губы вновь касаются моих, язык снова проникает внутрь, не спрашивая разрешения.

Раньше я думала, что его поцелуи были страстными, но то, как он целует меня сейчас? Чувствую, как с каждым движением языка его решимость тает. Снова провожу ладонью вверх и вниз по его напряженному члену, и он просовывает колено мне между ног, слегка надавливая на клитор.