Для людей, которые считают, что их мечты слишком велики...

Я надеюсь, вы будете следовать за ними со всем, что у вас есть.

Хэдли, 16 лет

На тебе не было галстука.

Из всевозможных вещей, о которых можно было бы подумать в разгар похорон моего брата, это первое, что бросилось мне в глаза.

Даже неважно, что я стояла перед всем городом, задыхаясь от горя и пытаясь закончить надгробную речь по своему близнецу. Мой мозг был сфокусирован только на тебе.

На тебе, Кейн.

На том, который только что ввалился в церковь со своим почти семифутовым телохранителем. Я все еще так отчетливо это вижу. Твои каштановые волосы были в идеальном беспорядке, и можно было сказать: «Не уверена, потратил ли он часы на этот образ или встал с постели десять минут назад и решил, что на сегодня и так сойдет».

На тебе были огромные черные очки, кричащие «Я знаменит», сшитый на заказ костюм, который, просто уверена, стоил дороже, чем весь мой дом, и белая рубашка с расстегнутыми первыми двумя пуговицами. Да, не будем забывать про фляжку с алкоголем, которую ты держал в руке.

Ты велел своему телохранителю подождать у дверей, сам же сунул фляжку в карман и, пошатываясь, пошел по центральному проходу. Любой, у кого есть глаза, видел, что ты был пьян, когда плюхнулся рядом со своей мамой в нескольких рядах от кафедры, игнорируя все неодобрительные взгляды, направленные на тебя.

Все верно, ты был пьян в стельку.

Как будто опоздать на тридцать минут на похороны своего лучшего старого друга было недостаточно плохо.

Твоя мама что-то пробормотала себе под нос, но ты проигнорировал ее.

Затем ты посмотрел прямо на меня.

Во всяком случае, мне хотелось бы так думать.

Твои солнцезащитные очки были слишком темными, чтобы что-то различить, но, клянусь, я чувствовала на себе твой взгляд: наблюдающий, впитывающий меня впервые за много лет.

Именно тогда что-то сломалось у меня в груди.

Но это было не мое сердце.

Черт возьми, нет.

Этого не могло быть.

Раздумывала о том, чтобы отвернуться, но хотела, чтобы ты был уверен, что я заметила тебя.

И я ненавидела тебя.

Ненавидела тебя за то, что ты бросил нас, но больше всего ненавидела то, что нужна была смерть Грея, чтобы ты вернулся.

Я удерживала твой пристальный взгляд, когда заканчивала свою речь. Удерживала до тех пор, пока ты не смог выдержать мой. Ты смотрел на свои руки, и был пропитан стыдом. И мне было приятно видеть, как ты съеживаешься.

На секунду ты почувствовал себя дерьмово.

Несмотря на деньги.

Несмотря на известность.

Несмотря на твою новую жизнь и твоих обожающих, визжащих фанатов.

Ты. Почувствовал. Себя. Дерьмом.

И это означало, что ты все еще был человеком.

Просто где-то глубоко внутри.

Я отошла от трибуны и вернулась на свое место рядом с мамой, не зная, что журналисты с фотоаппаратами были в пятнадцати минутах от того, чтобы ворваться сюда и сорвать похороны моего брата ради того, чтобы сделать несколько снимков тебя.

Я все еще слышу извинения твоей мамы, пока твой телохранитель уводил тебя из церкви к машине, ожидавшей у входа. Вот и все, ты ушел.

Снова.

Мне следовало бы уже привыкнуть к этому. В конце концов, я не в первый раз наблюдала, как ты уходишь. Но все равно думала о бесчисленных днях лета, которые мы провели вместе.

Я вспомнила, как впервые услышала, как ты поешь. Ночи, которые мы проводили, ловя светлячков в пляжном домике. Тогда, когда ты был всего лишь мальчиком со сломанной гитарой, а я была наивной девочкой, влюбленной в лучшего друга своего брата.

Мои мысли вернули меня к началу.

И впервые с тех пор, как ты ушел…

Я позволила этому случиться.

До того, как он ушел.

Хэдли, 13 лет

— Не могла бы ты поторопиться, черт возьми? Нам нужно попасть в магазин видеоигр до того, как он закроется! — Мой брат-близнец колотит в дверь ванной в десятый раз за последние пять минут. И когда говорю «колотит в дверь», я имею в виду, что звук такой, словно он пытается пробить ее кулаком.

Он даже не стучал так сильно в тот день, когда съел целый чизкейк на свадьбе нашей двоюродной сестры и внезапно узнал, что за ночь у него развилась непереносимость лактозы.

Да, такое может случиться.

— Успокойся, я почти готова. — Откладываю выпрямитель для волос, отключаю его от розетки и оценивающе смотрю на себя в зеркало.

Мне точно не следовало купаться перед вечеринкой — мои волосы и так вились от влажности, поэтому, как только я намочила их, у моего выпрямителя не было ни единого шанса.

Нам нужно сходить в магазин, чтобы быстро купить кое-что на сегодняшний вечер. Я иду с ним только потому, что мама обещала, что потом мы заедем в художественный магазин.

У меня не получилось привезти все свои принадлежности для рисования в пляжный домик, поэтому мама пообещала купить мне кое-что, чтобы я могла пережить лето.

Грей снова колотит в дверь.

— Что ты там делаешь? Придумываешь имя для своего лобка? Выходи уже, ты, дилдо.

Я закатываю глаза на просьбу моего брата.

Возможно, Грей и старший, поскольку родился на несколько минут раньше меня, но это не делает его взрослым близнецом. Нам по тринадцать, скоро будет четырнадцать, но, клянусь, иногда он ведет себя так, словно ему десять.

Ради бога, мы вот-вот поступим в старшую школу.

Я знаю, что он придирается ко мне только потому, что Эви, лучшая мамина подруга во всем мире, согласилась заглянуть в магазин видеоигр на обратном пути. Она даже пообещала купить Грею новую игру только для того, чтобы осчастливить его.

Или Эвелин Уайлдер для всех остальных.

Она лучшая крестная мать, о которой мы с братом могли только мечтать. Хотя, смотря на часы, я сомневаюсь, что мы сможем заглянуть в художественный магазин и магазин видеоигр до того, как они закроются.

— Грейсон, никаких разговоров о дилдо! — ругается мама из кухни. Это было его излюбленным оскорблением с тех пор, как он узнал, что означает это слово. — Мы будем ждать в машине, хорошо, милая?

— Хорошо, — кричу я.

Мой брат раздраженно рычит, прежде чем уйти. И вот я слышу, как вдалеке закрывается входная дверь.

Со вздохом провожу рукой по своим волнистым рыжим волосам. Это первый раз, когда мама разрешила мне такие длинные волосы. Она сказала, что я уже достаточно взрослая, чтобы ухаживать за ними. Они заканчиваются в нескольких сантиметрах от моего пупка, хотя я почти никогда их не распускаю.

Я всегда собираю волосы наверх, оставляю две пряди, обрамляющие лицо, и на этом все.

Мое сердце переполняется радостью, когда я выхожу из ванной и осматриваю пляжный домик.

Боже, я люблю это место.

Мне всегда здесь нравилось.

Ничто так не заряжает мое сердце, как отдых в Золотой бухте.

Всякий раз, когда приближается конец лета, я ловлю себя на том, что мечтаю, чтобы время замедлилось. Понимаю, лето не может длиться вечно, но очень надеюсь, что так все и будет.

Сколько я себя помню, мы проводили каждое лето в пляжном домике Уайлдеров. Также это хороший повод встречаться хотя бы раз в год нашим семьям, поскольку Эви, ее муж и их сын все остальное время живут в Нью-Йорке.

И это единственный отпуск, который мама может себе позволить за весь год. Она владеет круглосуточным магазинчиком, который ей оставили мои бабушка и дедушка после того, как родились мы с Греем. И единственный способ, чтобы она ездила с нами летом, — это работать по ночам, выходным и праздникам.

Но она утверждает, что это того стоит.

Пляжный домик непросто великолепен: он расположен на закрытой территории со своим теннисным кортом, доступом к частному пляжу и кучей других крутых удобств.