— Ты думаешь, я, блядь, убиваюсь из-за того, что избегаю тебя, потому что ненавижу тебя?
Как бы я ни была напугана тем, что он пытается донести, каждый нерв в моем теле умоляет меня подойти ближе. Делаю несколько шагов вперед и останавливаюсь, когда Кейн опережает меня, встречая меня на полпути.
— Если бы я ненавидел тебя, это было бы не так чертовски сложно.
Все мое тело замирает, когда его рука одним движением обхватывает мое горло. Он не перекрывает дыхательные пути, но его хватка достаточно крепка, чтобы перехватило дыхание.
— Рядом с тобой, я будто задыхаюсь. — Он придвигается ближе, и его дыхание касается моих губ. — Как будто воздуха в моих легких становится все меньше с каждой гребаной секундой, которую я провожу без тебя, и я схожу с ума, понимая, что не могу. Я, блядь, умоляю тебя, Хэдли. Не дави на меня прямо сейчас... — Его губы касаются моих, прикосновение такое мягкое и непринужденное, что у меня начинает покалывать все тело.
Понятия не имею, почему он не позволяет себе быть со мной.
Но в момент безумия… я хочу, чтобы он передумал.
Я забываю об осторожности и провожу языком по его губам.
Этого достаточно, чтобы он потерял самообладание.
Когда наши губы соприкасаются, я едва не падаю на колени. Его язык тут же проскальзывает между моими зубами, захватывая мой, и я позволяю ему взять то, чего, как обещала, у него больше никогда не будет.
Большими руками Кейн обхватывает мои бедра сзади и поднимает меня так быстро, что я вскрикиваю, но его рот заглушает мое удивление, его поцелуи такие жадные и собственнические, что я задыхаюсь в его объятиях.
— Я, черт возьми, предупреждал тебя, — говорит он сквозь стиснутые зубы, и я обхватываю его ногами за талию, ощущая во рту горький привкус поражения.
Язык Кейна снова встречается с моим, и звуки, вырывающиеся из его горла, говорят о том, в чем я слишком боялась признаться.
Кейн Уайлдер — самая большая ошибка в моей жизни.
Когда дело касается его — я никогда не извлекаю уроков.
Он — сплошное плохое решение, которое я принимаю из раза в раз.
Впускать его внутрь — все равно что пить из чаши с ядом, зная, что вскоре это тебя убьет.
А что самое худшее?
Я все равно пью...
Кейн несет меня через всю комнату, не отрываясь от моих губ, и я обхватываю его лицо обеими руками, растворяясь в его поцелуе. Наверное, он собирается прижать меня к дивану у стены, пока что-то холодное не касается моих ягодиц.
Я прерываю поцелуй ровно настолько, чтобы осознать… это не диван.
Он усадил меня на крышку рояля.
Он расположил меня туда, где обычно стоит пюпитр, и я понятия не имею, когда тот вообще убрал его, но его губы, находящие мои, немедленно прогоняют все вопросы из головы.
Через несколько секунд он отстраняется, в его зеленых глазах горит огонь, и запечатлевает поцелуй на моих губах, прежде чем сесть на скамейку.
— Раздвинь ноги, детка. — Его просьба застряла где-то глубоко в горле, и я, должно быть, оставила свое здравомыслие за дверью, потому что именно так и поступаю.
Вытягиваю руки за спину, опираясь на ладони, в то время как Кейн пристально смотрит мне в глаза, как будто ждет, что я в любой момент попрошу его остановиться.
Его жгучий взгляд прикован к моему, когда он прикусывает нижнюю губу и придвигается на дюйм ближе.
Я задыхаюсь, когда он тянется к поясу моих шорт.
Кейн задерживается на несколько секунд, давая мне возможность отступить.
Я этого не делаю.
Затем он одним движением стаскивает мои шорты вниз по ногам.
Поскольку думала, что после рисования лягу спать, то надела шорты, как у коммандос. Теперь я полностью обнажена перед ним, если не считать футболки, и волна смущения захлестывает меня, как только он сосредотачивается на моей киске. Я настолько возбуждена, что даже больно, и теперь… он тоже.
Следующее, что я осознаю, то, что он закидывает мои ноги себе на плечи.
— Футболку долой, — приказывает он.
Не тороплюсь. Я уже распласталась на этом гребаном пианино, обнажив перед ним свою киску. Моя футболка — последний предмет одежды, защищающий мое тело.
— Сейчас же, Хэдли, — шипит он, когда я недостаточно быстро подчиняюсь.
Мои руки дрожат, но я хватаюсь за край футболки и тяну.
— Черт, вот и ты, — выдыхает он, когда я срываю последнюю часть одежды, показывая ему всю себя сразу.
У него перехватывает дыхание при виде обнаженной плоти, а голодный взгляд скользит по моему телу.
— Такая чертовски великолепная, — хрипит он и обхватывает руками мои бедра, притягивая меня. — Ближе, — рычит он хриплым от нетерпения голосом.
Подчиняюсь и приподнимаюсь, пока моя попа не оказывается на краю рояля. Его хватка на моих бедрах усиливается, пальцы впиваются в мою плоть, когда он захватывает мои ноги, ставя их на плечи.
Это тот самый парень, с которым я когда-то делила сарай.
Парень, который подарил мне мой первый поцелуй.
Тот самый парень, из-за которого я впервые плакала.
Оказывается, это еще тот парень, от которого я становлюсь влажной.
В этот момент он останавливается, давая мне еще один шанс отступить, его дыхание овевает мой центр, пока он ждет.
Я не соглашаюсь с тем, что он мне предлагает.
Голос в моей голове предостерегает, одновременно пугающий и волнующий.
Это мой последний шанс.
Дальше пути назад нет.
Кейн не ждет больше ни секунды, сокращая небольшое пространство, оставшееся между нами, прижимаясь языком к моему клитору.
Это длится всего секунду.
Резкий поцелуй.
Но, матерь Божья...
По моему телу пробегают электрические разряды.
— Мне нужно, чтобы ты услышала меня прямо сейчас. Если ты позволишь мне это сделать, я захочу всего. Трахать тебя, чувствовать тебя, заставлять умолять, пока ты не возненавидишь меня. Это не на один раз. Как только мы сделаем это, ты моя. Ты понимаешь?
Пульсирующая точка у меня между ног умоляет, чтобы я согласилась. Но мое сердце не может справиться со всем, что связано с Кейном.
Оно не выдержало бы секса с ним.
Не без всепоглощающих чувств, которые я годами пыталась похоронить.
— Хэдли, скажи мне, что ты понимаешь. — Он вонзает зубы мне в бедро, оставляя на нем следы укусов. — Черт, просто… пожалуйста.
Его мольба — это все, что требуется, заставляя меня уступить.
— Я понимаю...
Он даже не дает мне закончить фразу.
Потому что Кейн уже засасывает мой клитор в рот и заставляет меня увидеть в миллиард раз больше звезд, чем когда-либо видели окна этой солнечной комнаты. Его язык вторгается в мою киску в ту секунду, когда его зубы отпускают мой клитор, и я запрокидываю голову, изо всех сил сдерживая стоны.
Дикий стон Кейна смешивается со звуком моего возбуждения, и я пытаюсь сомкнуть ноги, чтобы уменьшить удовольствие, но его хватка на моих бедрах настолько сильна, что они едва двигаются.
Неодобрительный рык, вибрирующий у меня внутри, говорит о том, что ему это не понравилось, и я была бы идиоткой, если бы попыталась сделать это снова.
Я даже не могу описать, какие невероятные ощущения вызывает его язык, и отдаюсь ощущениям, прокручивая в голове слова, которые он мне сказал.
Это не на один раз.
И как бы я себя за это ни ненавидела, очень надеюсь, что так и есть.
Вскоре я начинаю ерзать на пианино и еще сильнее прижимаюсь к его лицу. Ничего не могу с собой поделать. Мне нужно больше.
— Вот так. Оседлай мое гребаное лицо, — выдыхает он, проводя языком по моему клитору, пока у меня не перехватывает дыхание.
— Кейн, — стону я чуть громче, чем следовало бы, учитывая, где мы находимся и который час, но ему, похоже, наплевать, потому что он только сильнее возбуждается при звуке своего имени. — Еще, — удается мне прошептать.
— Чего ты хочешь? — Он ослабляет хватку на моем бедре и перестает засасывать мой клитор. Я тут же скучаю по его языку, но его палец, скользящий вверх и вниз по моей щели, не оставляют шанса для возражений. — Ты хочешь, чтобы мои пальцы были в твоей киске?
