Читаю название несколько раз.

Тейт Циммер.

Я слышала это имя раньше.

Нет, я встречала его раньше.

В бесчисленных статьях, в которых обсуждалось, почему Кейн слетел с катушек в ту ночь в клубе.

Она модель в Instagram. Рыжеволосая, высокая, стройная. Девушка известна своими фотографиями в бикини и тем, что владеет брендом косметики. Хотя она и близко не такая известная, как Кейн. У нее около двух миллионов подписчиков, что очень далеко от двухсот восьмидесяти семи миллионов преданных поклонников Кейна.

Стали ходить слухи, что они встречаются после того, как их заметили вместе в Нью-Йорке два месяца назад. Хотя, насколько я понимаю, это всего лишь слухи.

И я не смогла найти ни одной фотографии, где они целуются. В одной из статей говорилось, что они с Кейном расстались за несколько минут до того, как Кейн напал на Джошуа.

Ни на секунду в это не верю, но что я думаю — не имеет значения. Все, что имеет значение, — верит ли в это мир.

Нажимаю на ссылку, пробегая глазами по статье.

Давайте посмотрим, что говорит эта Тейт.

У меня отвисает челюсть, когда я добираюсь до третьего абзаца.

О, все плохо.

Остаток своего выходного дня провожу, отсиживаясь в солнечной комнате, работая над, вероятно, самой мрачной картиной, которую я когда-либо рисовала.

Чуть за полночь понимаю, что с самого завтрака ничего не ела, так была поглощена рисованием, что не замечала, как у меня сводит желудок от голода.

Хорошо, что мама ужинала в клубе, иначе она бы потащила меня вниз за волосы и насильно накормила тем, что Сью приготовила на ужин.

Я почти жалею, что она этого не сделала.

Моему организму совсем не понравилось, что его игнорируют, потому он пропустил урчание в животе и сразу перешел к головной боли от голода и дрожи в руках.

Делаю шаг назад, чтобы лучше осмотреть бушующий шторм на моем холсте.

Ночью над полем сгущаются тяжелые облака, и вспышка света падает на дерево, которое имеет форму сердца прямо посередине.

Не планировала создавать что-то настолько депрессивное, но в ближайшем магазине была распродажа темных цветов, а я не собиралась тратить деньги со своей кредитки, поэтому взяла все, что могла себе позволить, и пошла домой.

Поставив свой мольберт рядом с роялем в центре комнаты и, поискав достаточно высокий стул, взяла табурет из бара наверху.

Проработала над ней более одиннадцати часов, и хотя мне нравится, к чему ведет картина, не могу избавиться от ощущения, что в ней чего-то не хватает.

Честно говоря, именно это я чувствовала с тех пор, как снова начала рисовать. Я никогда не бываю довольна своей работой. Наверное, потому, что в глубине души знаю, что сейчас бы мои умения улучшились.

Я могла бы быть хороша.

С практикой, временем и терпением у меня, возможно, даже появился бы шанс на это. Возможно, я бы даже продавала свои картины и зарабатывала на них приличные деньги.

Конечно, быть полноценным художником — не самая реалистичная цель, но мне нравится думать, что я бы добилась успеха, если бы тогда рискнула.

Может быть, тогда бы я занималась тем, что мне нравится, вместо того чтобы пытаться специализироваться на коммуникациях. И если бы у меня хватило смелости сделать это двойной специальностью, изучая еще и искусство.

Если бы.

Голодная дрожь в моих ладонях распространяется и на предплечья, и я решаю заканчивать.

Начинаю собирать свои кисти, чтобы вымыть их.

— Тебе кто-нибудь говорил, что человеческому организму нужна еда, чтобы выжить? — От его голоса мой пульс учащается.

Резко поворачиваю голову и вижу Кейна, прислонившегося к дверному косяку. Его полностью черная одежда, хмурая внешность и хитрая ухмылка на губах посылают в мой мозг сбивающие с толку сигналы.

Он снова со мной разговаривает?

Потому что утром за завтраком он как никогда стремился убраться с глаз долой.

Признаюсь, я удивлена, что он заметил, отсутствие в моем распорядке еды. Думала, что тот слишком занят, разбираясь в своем пиар-провале, чтобы беспокоится о делах других.

— Я не голодна, — решительно заявляю я.

Поскольку мой желудок выбрал самый неподходящий момент, в следующую секунду он издает очень громкий урчащий звук.

Кейн поднимает бровь, глядя на меня.

Решаю, что лучше уточнить.

— Чуть позже.

Кейн кивает, отталкиваясь от дверного проема, и заходит в комнату. Он останавливается в трех шагах, осматриваясь, как будто никогда раньше здесь не был.

— Черт, — выдыхает он, и воспоминания проносятся в его глазах, наполненных демонами. — Я не был в этой комнате с тех пор, как...

Мы обмениваемся взглядами, полными общими травматическими воспоминаниями.

В последний раз мы были в этой комнате в тот день, когда я застала его отца, избивающего его до полусмерти.

В тот день я пожелала, чтобы мистер Уайлдер исчез из жизни Кейна.

И вот, он исчез.

Отворачиваюсь от Кейна, продолжая собирать свои вещи. Не знаю, что на него нашло и почему он вдруг стал вести себя дружелюбно, но я слишком устала, чтобы обращать на него внимание.

— Над чем ты работаешь? — Его дыхание скользит по моей шее, и я подпрыгиваю, поворачивая голову, чтобы увидеть, что он стоит слишком близко ко мне и смотрит на картину через мое плечо.

Единственным источником света в комнате является ночное небо, сияние звезд проникает через стеклянные стены-окна.

Лунный свет падает на левую сторону лица Кейна, скользит по изгибу его челюсти и создает свечение на его божественных чертах.

У меня пересыхает в горле от его близости, и мне приходится заставить себя смотреть прямо перед собой, прежде чем он заметит, что я пялюсь на него.

— Это... удручает, — комментирует он мою работу.

Я указываю на тюбики с краской, лежащие рядом с моей пластиковой палитрой.

— У меня не было особого выбора. Смогла позволить себе только темные оттенки.

Мой комментарий разжигает его любопытство.

— Почему?

— Не у всех есть деньги, помнишь? — В моем голосе звучит яд, и я пытаюсь смягчить удар, добавляя: — Они были по распродажной цене. Просто взяла все, что было.

Иногда я задаюсь вопросом, помнит ли он вообще, каково это — быть на мели. Единственный раз, когда Кейн не вел роскошный образ жизни, это были первые несколько месяцев после смерти его отца.

В те времена, когда его мама не могла позволить себе купить ему телефон, а он здорово похудел, пропуская два приема пищи в день.

Кейн кивает, отстраняясь от меня и опускаясь на пуфик перед пианино.

Мои легкие спокойно наполняются кислородом, напряжение в плечах спадает, как только он отходит.

Кейн начинает играть на пианино одной рукой.

— Так вот почему ты перестала рисовать? Из-за денег?

Я приподнимаю бровь.

— Кто сказал, что я перестала? — Он поднимает голову и смотрит прямо на меня.

— Я не знаю, может быть, из-за того, что ты учишься в университете и специализируешься на коммуникациях, а не на том, что ты известная художница, продающая свои картины за чертову уйму денег?

Откуда он вообще знает, на чем я специализируюсь?

Я фыркаю.

— Как будто такое вообще возможно.

Он хмурится, что говорит о его не согласии, но прикусывает нижнюю губу, словно пытаясь удержаться от спора.

— Ты хотя бы пыталась выставить свои работы где-нибудь?

Стыд заливает мои щеки краской.

— Я как раз собиралась. Мой последний год в средней школе. Я даже купила домен, но… давай просто скажем, что это было неподходящее время.

Он кивает, демонстрируя больше понимания, чем я ожидала.

— Что? Жизнь пошла не по плану?

Хотела бы я не говорить ничего из вышеперечисленного, но это всего понемногу.

— Например, Грея убили. — Напоминание, кажется, задело его за живое, тень легла на его красивое лицо. — К тому времени, когда нам с мамой удалось прийти в себя, пришло время подавать заявления в колледж. Пришлось задуматься о будущем и найти настоящую работу.