Я начал звать Ченнинг, открывая все двери, ведущие в разные комнаты. Через пять минут поисков услышал слабый писк и тихий стон, доносившиеся из главной спальни. Эта комната больше всего пострадала во время пожара. Именно здесь предположительно нашли брата и Уиллоу. После трагедии это помещение было полностью закрыто, но как только я открыл дверь, то увидел, насколько всё здесь обжито.

Пара кроссовок лежала под кроватью. Толстовка висела на двери. Повсюду валялись выброшенные упаковки из-под закусок и пустые бутылки из-под напитков. Свет был слабым, но медицинское оборудование давало мягкое свечение. Здесь было бы уютно, если бы не нелепый манекен на большой кровати. Я сразу же узнал все вещи Ченнинг, украденные во время её пребывания в моём жилище.

Пока я преодолевал свой шок от этой мрачной сцены, с пола рядом с кроватью раздался ещё один стон.

— Ченнинг! — я выкрикнул её имя и поспешил к ней. — Ты в порядке?

Она лежала на полу и была совершенно неподвижна. Я не увидел ни крови, ни синяков, но её руки были исцарапаны, а на шее виднелся большой красный след. Я быстро догадался, что её накачали наркотиками.

Я наклонился, чтобы поднять её. В моих руках девушка была вялой, как тряпичная кукла. Её ресницы цвета меди трепетали, и она продолжала издавать звуки боли. Нужно было как можно скорее увести её из этого чёртова дома.

Когда повернулся, чтобы уйти, то заметил кого-то в дверном проёме.

Мне всегда казалось, что я узнаю своего младшего брата при любых обстоятельствах. У нас была особая связь. Я был единственным, кто поддерживал его, когда он уходил и когда вернулся.

Человек, загораживающий мне проход, едва ли походил на человека, не говоря уже о том, чтобы быть похожим на моего добродушного, милого младшего брата. Арчи, возможно, и выжил после убийственных планов моей матери, но цена была слишком высока.

Меня смущали не шрамы от ожогов и не деформированные черты лица. Дело было не в худобе или отсутствующих прядях тёмных волос. Он прошёл через ад и вернулся, и это было легко заметить. Больше всего изменились его глаза. Когда-то они были нежными, мягко-серыми. Цвет более близкий к цвету глаз Алистера, чем к моему. Когда-то они были тёплыми и приветливыми, полными бесконечного оптимизма. Теперь же они стали холодными, почти лишёнными жизни. Они смотрели прямо сквозь меня, не узнавая.

Это были глаза человека, потерявшего всё и готового на что угодно, лишь бы вернуть это. В том числе превратить сестру своей покойной жены в нездоровый заменитель.

— Арчи... — мой голос сорвался, а на глаза навернулись слёзы. Я не знал, что сказать и сомневался, есть ли для этой ситуации подходящие слова.

— Куда ты несёшь мою жену? Я только что её вернул. Отдай её мне. — Слова были невнятными и отрывистыми. Арчи не назвал моего имени в своём сбивчивом требовании. И я подумал, знает ли он вообще, кто я такой.

— Это не Уиллоу. Это её сестра, Ченнинг. Это тётя Уинни. Ты запутался, братишка. Я помогу тебе вспомнить. Я помогу тебе во всём.

Искажённые, бесформенные черты его лица изменились, и Арчи нахмурился, глядя на меня.

— Она моя. Как и Уинни. Ты не можешь их забрать. Мама обещала мне, что я верну свою семью, когда вернусь домой.

Мне захотелось что-нибудь разбить. Эта женщина всегда оказывалась в центре любого дерьмового сценария.

— Я приведу Уинни к тебе, Арчи. Я позабочусь о том, чтобы ты получил всё, что хочешь, но ты не можешь забрать Ченнинг. Она моя. Я сожалею о том, что случилось с Уиллоу, но они не похожи. Не слушай ничего, что обещает наша мать. Она уже давно лжёт нам обоим, — я глубоко вздохнул и прижал Ченнинг к груди. Она всё ещё была вялой и безжизненной, но тихие стоны прекратились, а веки затрепетали. — Мама устроила пожар. Ты помнишь?

Я не был уверен, в каком состоянии находится психика Арчи после пережитой травмы. Лишь надеялся, что при правильном подходе смогу вызвать у него воспоминания.

Прежде чем брат успел ответить, по всему поместью разнёсся приглушенный хлопок. Я хотел убежать, но не решался причинить вред младшему брату.

— Пистолет, — прошептала Ченнинг так тихо, что я едва её услышал.

Сначала я подумал, что она пытается сказать мне, что у Арчи есть пистолет. Я должен был догадаться, что у моего невинного, простодушного младшего брата никогда не хватило бы духу выстрелить в кого-то, каким бы травмированным он ни был. А вот у моей матери сердца не было вообще.

Я убедился в этом, когда она обошла застывшего, ошеломлённого Арчи и направила оружие прямо на меня.

Ченнинг

Мои конечности были будто сделаны из размякших макарон, а голова набита сахарной ватой. Я едва могла держать глаза открытыми и больше не была наедине с жуткой куклой и напавшим на меня человеком. Я не столько видела Вина, сколько чувствовала его. Паника и страх, поднявшиеся на поверхность, когда ко мне вернулась способность осознавать происходящее, были сдержаны ощущением сильных рук, обнимающих меня, и ровным биением сердца под ухом. Я чувствовала, что Вин напряжён и зол, и пыталась прокрутить его слова в своём затуманенном мозгу. Звучало это так, словно он вёл разговор со своим умершим братом. Это настораживало, но не так сильно, как выстрел, эхом прокатившийся по залам огромного поместья. Я прожила в городе достаточно долго, чтобы быть хорошо знакомым с этим звуком.

Я попыталась предупредить Вина, что его спасение вот-вот сорвётся, когда услышала его вопрос:

— Где ты взяла пистолет, мама?

Колетт рассмеялась так, словно Вин только что рассказал лучшую шутку в мире. Никогда не думала, что у этой женщины есть чувство юмора, и оказалась права.

— Если бы ты был более заинтересован в наследии, связанным с твоей фамилией, то знал, что этот пистолет передавался из поколения в поколение, начиная с двадцатых годов прошлого века. Он был подарен твоим дедушке и бабушке наследницей Винчестеров перед смертью. Именно так твой отец придумал твоё имя.

В груди Вина заурчало от недовольства.

— Разве наследница Винчестеров не та женщина, которая потеряла большую часть своей семьи и построила огромный особняк из чувства вины, потому что её вынудили всё души, погибшие от огнестрельного оружия её семьи? — Даже сквозь туман, застилающий мой мозг, я расслышала иронию в его вопросе.

Я пошевелила пальцами и получил слабый отклик. Какой бы анестетик ни закачал в меня похититель, его действие постепенно начало ослабевать. Мне нужно было стать мобильной, чтобы Вину не пришлось сражаться одному против двоих. Без направленного на него пистолета он мог справиться с ними. С оружием в руках у другой стороны было явное преимущество.

— Нет времени на урок истории, Винчестер. Ты всё испортил, не так ли? — Колетт, как всегда, звучала высокомерно и бесчувственно. Казалось, держать любимого наследника под дулом пистолета её ничуть не смущало.

— Я слышал выстрел, мама. В кого ты стреляла? — голос Вина был напряжённым, и я поняла, что он пытается выиграть время. Рокко, несомненно, был уже близко. Вин ждал, когда спаситель будет спасён. — Знаю, у тебя нет ни единого шанса нажать на курок, пока ты стоишь передо мной. Если сделаешь это — рискуешь потерять всё, ради чего так упорно трудилась.

Моя голова откинулась в сторону, и я увидела, как Колетт похлопывает по худому плечу мужчину, который втащил меня в спальню.

— У меня всегда было два сына. Конечно, я хотела, чтобы ты был послушным и женился на подходящей девушке. Хотела, чтобы ты подарил мне качественного внука, который со временем занял бы твоё место. Но ты всегда был трудным и упрямым, а Уинни, на мой взгляд, слишком похожа на свою мать. С твоим братом гораздо легче иметь дело. Как думаешь, почему я заботилась о нём всё это время? Это было вызвано необходимостью.

Колетт полностью вошла в комнату и оттеснила за спину молчаливого мужчину, который всё ещё навязчиво пялился на меня.