Уинни всегда жила жизнью, контролируемой до минуты. Компромисс заключался в том, что она выросла с привилегиями, которые имели лишь немногие люди. У Уинни было всё самое лучшее. Даже если мне не нравились Вин и его мать, я не могла поспорить с тем, что они дали мой племяннице множество возможностей и опыта. Будучи подростком, она уже побывала в Риме и Париже. Я же редко выезжала далеко за пределы Восточного побережья.

Девочка шмыгнула носом и опустила взгляд на грязный тротуар.

— Я ненавижу этот дом. Там так много правил. Нет возможности уединиться. У них слишком высокие требования. Их ожидания слишком высоки. Я провалила углублённый курс математики, и бабушка сказала, что ищет для меня частные школы за границей. Мне не хочется играть на пианино. И учиться балету. Я даже не знаю, что такое котильон¹, но она заставляет меня посещать занятия. Я устала, тётя Ченнинг.

Уинни слегка покачала головой и пробормотала:

— К тому же я думаю, что в этом доме водятся привидения. У меня от него мурашки по коже.

Я крепко обняла её за плечи и поцеловала в макушку.

— Это слишком много. — Реально слишком. Я согласна с ней. — Что значит, ты думаешь, что в доме водятся привидения?

Моя старшая сестра и младший брат Вина погибли во время пожара, охватившего их крыло поместья Холлидей, когда Уинни была совсем маленькой. Я всегда считала ужасной идеей для оставшейся семьи — восстановить дом и жить там дальше. Они вели себя так, словно трагедии никогда и не было. Конечно, они никогда бы не покинули роскошное поместье, которое принадлежало их семье на протяжении многих поколений. Не удивительно, что Уинни было страшно оставаться под той же крышей, где погибли её родители.

— Я постоянно что-то слышу. Стуки и хлопки, как будто кто-то прячется в стенах. И клянусь, на днях, когда я занималась, мне послышалось, что кто-то поёт. Я заглянула в каждую комнату и обошла всё поместье, но так и не смогла найти, откуда доносится звук. Бабушка сказала, что я придумываю отговорки, чтобы не заниматься. Дядя Вин сказал, что дому сотни лет, поэтому он, должно быть, издаёт звуки.

Я нехотя кивнула в знак согласия.

— Наверное, твой дядя прав. Такие старые дома издают странные звуки. Они стонут, охают и даже свистят. Так они рассказывают свою историю. Не думаю, что тебе есть о чём беспокоиться.

Уинни вздохнула и пожала плечами в ответ на мои заверения. И так быстро сменила тему разговора, что мне пришлось потрудиться, чтобы не отстать от неё.

— Бабушка хочет, чтобы дядя Вин женился. Она продолжает говорить мне, что он становится слишком старым, чтобы заводить семью. И всё время уговаривает его остепениться и завести детей. Но дядя Вин никогда ей не отвечает, поэтому бабушка стала приглашать разных женщин на шикарные ужины и устраивать ему свидания вслепую. Ужин был единственным временем, когда дядя Вин оставлял работу и нормально проводил со мной время. Теперь он редко возвращается домой раньше полуночи. Это так неловко и неудобно. Я просто хочу иметь обычную семью.

— Не хочу тебя расстраивать, малышка, но такой вещи, как обычная семья, не существует.

«Просто взгляни на мою».

Моя старшая сестра умерла. Мать в психушке. Отец бог знает где, сожительствуя бог знает с кем. Хотя они с моей матерью всё ещё были женаты. С подросткового возраста я была предоставлена сама себе. Именно поэтому так легко влюблялась. Я всегда пыталась заполнить дыры в своём сердце, которые оставила после себя моя разрушенная семья.

— Ты слишком молода, чтобы понять, что все привилегии, которые у тебя есть сейчас, обеспечат многообещающе будущее не только тебе, но и тем, кого ты впустишь в свою жизнь. Гораздо лучше иметь слишком много, чем недостаточно, Уинни.

Она снова фыркнула и обхватила меня за талию.

— Но всё, что мне нужно — это мама и папа.

Её слова вонзились в центр моей груди. Я почувствовала, как слёзы застилают мне глаза, когда притянула девочку ближе.

— Я знаю, милая. Больше всего на свете я хотела бы иметь возможность дать тебе это.

Даже имея все деньги и связи в мире, Винчестер Холлидей не мог вернуть мёртвых к жизни. Если бы мог, то воскресил бы своего младшего брата в одно мгновение.

Мы были одинаково беспомощны, чтобы дать племяннице то, чего она отчаянно желала больше всего на свете. И это единственное, что нас объединяло.

Вин

Я с презрением оглядел мрачный коридор, ведущий к квартире, в которой меня ждала племянница. Стены и двери здесь тонкие, как бумага. Из разных комнат доносились споры, звуки секса и смех. Я нахмурился, увидев крысу, перебегающую из одного тёмного угла в другой. Мужчина, стоявший справа от меня, напрягся и выругался.

Подняв брови, я посмотрел на своего начальника охраны.

— Уверен, когда ты служил в армии, тебе приходилось жить и в худших условиях.

Второй мужчина хмыкнул и стёр с лица гримасу отвращения.

— Да, сэр. Я не могу представить, чтобы ваша племянница сбежала из дома и специально приехала в такое место. В этом нет никакого смысла.

Я хмыкнул в знак согласия. Рокко Драк не вёл праздный образ жизни до поступления на военную службу. Этот мужчина упорно трудился ради всего, что имел, и ценил сам факт того, что теперь мог позволить себе лучшее. Я нанял его на работу в тот день, когда занял пост генерального директора семейного бизнеса компании «Холлидей инкорпорейтед». Если не считать младшего брата, который, к сожалению, больше не был частью моей жизни, я никому не доверял больше, чем бывшему военному. Рокко был рядом, пока я делал всё возможное, чтобы обеспечить Уинни достойное воспитание после смерти брата. Он помогал противостоять махинациям моей матери, когда речь шла о ребёнке. И я не сомневался, что этот грозный мужчина был искренне озадачен нынешним поведением Уинни. Обычно она была послушной и воспитанной. Рокко и понятия не имел, насколько Уинни привязана к своей тёте. Никто не мог видеть влияние Ченнинг Харви на мою племянницу так, как я. Возможно, Уинни и жила в поместье Холлидей, но Ченнинг была её домом. Не имело значения, что я давал девочке, потому что всё, что предлагала ей Харви, всегда было лучше.

— Даже если бы Ченнинг жила в палатке где-нибудь под мостом, Уинни захотела бы быть и там. Уже не впервые она пытается улизнуть и повидаться со своей тётей, — я взглянул на Рокко краем глаза. — Именно поэтому твоя команда должна знать, где она и с кем. Обеспечение безопасности моей племянницы — ваша первоочередная задача.

Это ненормально, что тринадцатилетний подросток нуждается в охране, но в твоей жизни нет ничего нормального, если ты родился Холлидеем. Я не стал бы рисковать жизнью племянницы только потому, что у неё та же фамилия, что и у меня. Я не смог защитить своего брата. Самое меньшее, что могу сделать: позаботиться о том, чтобы его дочь никогда не подверглась опасности. Я дал это обещание, когда меня назначили её крестным отцом. Уинни — это всё, что у меня осталось после смерти близкого человека. Жизнь моего младшего брата была слишком короткой, и я не хотел, чтобы то же самое случилось с его дочерью.

Когда мы подошли к двери, я услышал весёлый смех и женские голоса. Один — молодой, с лёгким акцентом. Другой — хриплый и полон характера. Ченнинг не курила, но её голос звучал так, будто он создан сигаретами и виски. Его было легко узнать где угодно. Так же, как и хриплый смех, раздавшийся вслед за словами моей племянницы. Я поднял руку, чтобы постучать в дверь, но замер, услышав вопрос Уинни:

— Чем любила заниматься моя мама? Я знаю, что бабушка не позволит бросить всё, но, возможно, разрешит заняться тем, что мне действительно интересно, если я правильно попрошу. Мне нужно понять, что может мне понравиться. Сейчас всё кажется таким бессмысленным и скучным.

— Хм-м-м… она любила рисовать и танцевать. Ещё ей нравилось петь: она некоторое время была солисткой группы, прежде чем познакомилась с твоим отцом. Ей нравилось всё понемногу. Но не могу припомнить ни одной вещи, на которой она задержалась бы дольше, чем на несколько месяцев. Она хотела испытать всё, что может предложить жизнь.