Я расположился между её ног и наклонился, чтобы лизнуть кончик соска, зажатый между её шаловливыми пальчиками. Положил одну руку рядом с её головой, чтобы перенести свой вес, а другой обхватил одну из её ног вокруг своей талии. Когда её пятка упёрлась в мою задницу, я подался бёдрами вперёд и почувствовал тыльную сторону её пальцев, ласкающих клитор, и её жар, когда приблизил свой член к её входу.

Я переключил внимание на другую её грудь и втянул в рот сосок. Языком и зубами дразнил крошечный бутон, превращая его в твёрдую вершину, и тёрся эрекцией о её движущиеся пальцы. Когда у Ченнинг перехватило дыхание, я поднял голову, чтобы поцеловать её.

Её губы были слегка припухшими и чувствительными от моего неустанного натиска поцелуев на заднем сиденье лимузина. Ченнинг была единственной женщиной, с которой я когда-либо так страстно целовался. Единственная женщина, которую я целовал голодно и отчаянно. Мне должно быть стыдно за то, каким нуждающимся я становился рядом с ней. Вместо этого я упивался этим.

Я не был мужчиной, который знал, каково это — нуждаться в чём-то. Это было ново. И познавательно.

Я оставил едва заметный поцелуй на её приоткрытых губах и спросил:

— Ты впустишь меня?

Я мог бы без всякого такта проникнуть в неё, как вторгся в остальную часть её жизни. Но здесь мне требовалось её чёткое согласие. У меня не было никаких сомнений в том, чтобы взять что-то ещё, но было необходимо, чтобы мы разделили этот определяющий момент. Он явно отличался от всех тех, что я когда-либо испытывал.

Вместо того чтобы ответить, Ченнинг обхватила мой ждущий член и направила кончик в свой влажный вход. Потребовался лишь лёгкий толчок, и я оказался глубоко внутри неё. Мы оба застонали, и её спина выгнулась дугой на кровати.

— Вин.

— Ченнинг.

Имена вырвались одновременно. Наши глаза встретились. Она вздрогнула, а я напрягся.

Что скрывается в имени?

Оказывается, многое.

Мы не могли прятаться друг от друга за броскими прозвищами. Мы были просто двумя людьми, которые пытались сблизиться настолько, насколько это было возможно, в поисках чего-то, что могло бы восполнить некоторые недостающие детали, которые у них были общими.

Сначала я двигался в ней медленно и плавно. Каждое движение её тела, каждый прерывистый вздох отдавались у меня в голове. Чем влажнее и шумнее она становилась, тем быстрее я двигался. От наших поцелуев на губах могли остаться синяки, но боль лишь усиливала наслаждение. Когда Ченнинг вернула пальцы к своему телу, чтобы погладить и поласкать клитор, я больше не мог сдерживаться. Я отпустил грудь, которую сжимал в ладони, и переместил свою хватку на заднюю поверхность её бедра. Её мышцы напряглись, когда я встал и подтянул её к краю кровати, чтобы мог двигаться более свободно. Она издавала негромкий стон каждый раз, когда я отстранялся и подавался вперёд. Ченнинг мотала головой из стороны в сторону и закрывала глаза, когда её тело начало трепетать и пульсировать вокруг моего.

Мне понравилось ощущение её пальцев, скользящих по моему члену, когда Ченнинг продолжала ласкать себя, пока я вколачивался в неё, словно превратившись в дикого зверя. Её грудь вздымалась, а всё тело стало розовым. Когда Ченнинг выкрикнула моё имя и я почувствовал, как оргазм разливается по её телу, то потерял последние остатки самообладания. Это было настоящим чудом, что я продержался так долго, учитывая, что был полутвёрдым с момента нашей встречи в ванной. Мои пальцы впились в её плоть, и её имя сорвалось с моего языка, как будто это было единственное слово, которое я знал, как произнести.

Чистое наслаждение разлилось по всему телу от самой нижней части моего позвоночника. Моё зрение на мгновение затуманилось, а лёгкие перестали работать. Я чувствовал её повсюду. Даже в тех местах, которые, как я был уверен, давно остыли и онемели — например, в сердце. Я полностью отпустил себя и отдался каждому жгучему, чуждому ощущению. Никогда в жизни я не чувствовал себя менее похожим на Холлидея и никогда не откажусь от этого ощущения свободы и освобождения.

Я испытал глубокое облегчение от того, что привязал к себе Ченнинг на ближайшие два года.

У меня было достаточно времени, чтобы разобраться в своих чувствах и заставить её эмоции измениться.

В конце концов, лучшие из лучших учили меня быть убедительным сукиным сыном.

Ченнинг

Я проснулась звонка телефона. Пошарив по незнакомой тумбочке, я опрокинула стакан с водой и отправила на пол не одну обёртку от презерватива. Волосы в беспорядке свисали перед моим лицом, от чего едва получалось разглядеть имя Саломеи на экране. Я чувствовала себя хуже, чем в день свадьбы в суде, когда у меня было адское похмелье. Сейчас всё тело пульсировало, а мышцы, о которых я даже не подозревала, что они могут быть напряжены от чрезмерной нагрузки, протестующе ныли. Застонав, я ответила на звонок и с удивлением обнаружила, что уже далеко за полдень. С другой стороны кровати был ледяной холод, что говорило о том, что Вин давно ушёл. Я не слышала, как он встал и поставил стакан с водой на тумбочку рядом со мной. Этот маленький акт внимания защекотал мне сердце. Я торжественно и молча приказала глупой твари не придавать слишком большого значения событиям прошедшей ночи, потому что он всё ещё был врагом номер один за то, что угрожал моей маме и друзьям. Никакой умопомрачительный секс не мог стереть его злодеяния.

Я заставила себя переключить внимание на телефонный разговор с лучшей подругой.

— Что случилось? — я кашлянула, чтобы прочистить горло. Мой голос звучал ещё грубее, чем обычно, после того как всю ночь выкрикивала имя Вина.

Я услышала смех Саломеи, села на массивной кровати и натянула смятую простыню, чтобы прикрыть своё обнажённое тело. Уверена, я выгляжу так же развратно, как и чувствовала себя.

— Ждала, что ты позвонишь и расскажешь, как прошла вечеринка вчера вечером. Это было твоё первое свидание с фальшивым мужем. Хочу знать последние сплетни. Я видела несколько фотографий с мероприятия, которые сейчас в тренде. — Тон Саломеи был игривым, но под весельем я уловила нотки волнения. Она забеспокоилась, когда я сказала ей, что отказываюсь играть в переодевания. У меня была толстая кожа, но тяжело было постоянно чувствовать себя недостойной. Саломея дала понять, что встревожена тем, что мои чувства могут быть задеты, а моя уверенность в себе может пострадать после того, как я проведу вечер с кучкой осуждающих светских львиц.

Я посмотрела на беспорядок, который устроила на полу, и подумала, что стакан воды мне бы не помешал.

— Всё было не так уж плохо. Не все были такими ужасными, как я себе представляла. Я познакомилась с прекрасной молодой оперной певицей, а мой новый босс явился без предупреждения.

Я снова прочистила горло и перегнулась через край кровати, чтобы собрать улики долгой ночи, проведённой под и над последним мужчиной, с которым я когда-либо представляла себе секс. Не просто секс, а очень, очень хороший секс. Никогда в жизни я бы не представила себе Вина внимательным, слегка помешанным любовником. Не было ничего, в чём бы он мне отказал. Не было ни одной позиции или места, которое он не хотел бы попробовать. Вин всегда был собран и сосредоточен на управлении своей империей. Я была совершенно не готова к такой интенсивности, когда она была направлена на то, чтобы доставить мне удовольствие.

Я заставила себя сосредоточиться на разговоре.

— Колетт воспользовалась этим событием, чтобы выставить напоказ перед Вином целый легион одиноких светских львиц. Включая певицу, которой едва исполнилось двадцать. Не знаю, почему Вин решил, что фальшивого брака на несколько лет будет достаточно, чтобы остановить её. Эта женщина всегда была неумолима.

— Я не видела ни одной фотографии, на которой вы были бы вместе. Там вообще не было ни одной фотографии Вина, что мне показалось странным. Обычно после такой бурной вечеринки его фото на развороте.