— Ты никчёмный кусок мусора, как и все Харви. — Мама швырнула в нашу сторону ещё один предмет антикварной посуды. Я успел поймать его, прежде чем он врезался в Ченнинг или стену. — Убери руки от моего сына. Я никогда не позволю тебе испортить его так, как твоя мерзкая сестра испортила моего младшего ребёнка.

Пожалуй, это был самый сильный приступ ярости, который я видел у своей матери после смерти Арчи. Прежде чем я успел вмешаться, Ченнинг встала прямо перед ней и ледяным голосом сказала:

— Твоё мнение обо мне не имеет никакого значения, потому что ты та женщина, которую я не уважаю. Мне абсолютно плевать, что ты скажешь обо мне или моей сестре, но, если услышу, как ты шепнёшь хоть одно уничижительное слово о ком-то из нас Уинни, я этого так не оставлю. Ты не имеешь права отравлять разум этого ребёнка своей ненавистью. Я не собираюсь стоять в стороне и позволять тебе омрачать те немногие приятные воспоминания её детства своими отвратительными предрассудками, — Ченнинг вздохнула и посмотрела на пожилую женщину перед собой. — Мне нечего терять, как это было с Уиллоу. Я не боюсь тебя, Колетт.

Моя мать подняла руку, словно собираясь ударить Ченнинг по лицу. Я дёрнулся, чтобы пресечь это действие, но девушка не нуждалась в моей защите.

Ченнинг просто поймала мамину руку и вывернула её запястье под очень острым углом. Мама издала недостойный вопль и обратила свой панический взгляд в мою сторону. Я лишь небрежно пожал плечами. Она сама навлекла на себя это.

— Я одинокая женщина, живущая в большом городе. У меня нет охраны, которая могла бы прикрыть мне спину. Это только моя ответственность. Не испытывайте меня, леди Холлидей, вам не понравится результат.

Ченнинг отбросила руку моей матери и повернулся ко мне лицом.

— Покажи мне, где твоя комната, Честер. Можешь помочь перевезти все мои дрянные подержанные вещи в шикарный дом своей матери. Это будет весело, — она бросила на неё презрительный взгляд. — Я не удосужилась проверить, нет ли клопов или других жутких тварей, которые могли приехать из города. Разве не будет весело, если я устрою нашествие в первую же неделю после возвращения в Бухту?

Моя мать выглядела ошеломлённой. Она моргала, а её руки сжались в кулаки по бокам. Я позвал одного из сотрудников и попросил проследить за ней и приготовить чай или крепкий коктейль, чтобы помочь успокоиться. Когда я вёл Ченнинг прочь из официальной гостиной, мама окликнула меня:

— Надеюсь, ты счастлив. С самого детства ты всегда сопротивлялся мне, хотя я хотела для тебя только лучшего. Благодаря мне ты стал таким, какой ты есть, Винчестер. А за это ты всегда пытался наказать меня. Надеюсь, ты сможешь смириться, если случится что-то плохое. Не знаю, как ты сможешь спать по ночам, когда рядом с тобой будет кто-то, кто не испытывает к тебе и твоей семье ничего, кроме неприязни.

Я вздохнул, потому что мне надоела вся эта чехарда. Я слышал одни и те же угрозы столько раз, что они потеряли всякий смысл.

— Я прекрасно высплюсь. — Это были мои последние слова, прежде чем я взял Ченнинг за локоть и повёл в большое фойе в передней части дома. В нём было две огромные лестницы: в левой части дома находилась главная жилая зона и владения моей матери, в правой жили мы с Уинни. Ещё одна небольшая лестница вела в крыло дома, которое было в основном заброшено. Именно этом крыле погибли родители Уинни. Пламя угасло, но обиды и сожаления, которые остались надолго после устранения физического ущерба, было не исправить. В ту часть поместья заглядывали только служащие, которые регулярно проводили уборку.

— В этом доме достаточно места. Можешь не обращать внимания на попытки моей матери доставить тебе неудобства. Я попрошу кого-нибудь убраться в той комнате, где тебе будет удобно, — я потёр висок, чувствуя, как начинает болеть голова. — Если всё станет слишком сложно, можешь воспользоваться моей квартирой в городе, когда тебе понадобится передышка.

Ченнинг фыркнул в ответ и окинул меня холодным взглядом.

— О нет. Я перееду в твою комнату и останусь там. Это не только сведёт с ума твою мать, но и доставит неудобства тебе. Когда ещё тебе приходилось делиться своим пространством или считаться с нуждами другого человека? — ухмылка с намёком на злобу появилась на её губах. — Я не шутила насчёт клопов. Ничто не доставит мне большего удовольствия, чем причинять вам дискомфорт. Поделом тебе за то, что заставил меня вступить в этот дурацкий брак.

Я хмыкнул, признавая её обоснованную злость на меня. И никогда бы не признался ей, что больше всего причиняли дискомфорт наши недавние поцелуи.

Ченнинг

Я мало что взяла с собой из своей квартиры, поскольку большинство моих вещей были куплены по случаю и не очень любимы, так что не было смысла сдавать их на склад. В итоге я заплатила бы больше, чем их первоначальная стоимость. Всё, что я взяла, это мои личные вещи, несколько растений, которые старательно поддерживала в живом состоянии, несколько любимых книг и коробка сентиментальных вещей из детства, с которыми я не могла заставить себя расстаться. У меня был опыт переездов и начинания новой жизни, поэтому потребовалось меньше пары часов, чтобы поселиться в холостяцких апартаментах Вина и занять своё место.

Огромная комната больше напоминала элитный отель, чем чей-то дом, но чёрно-серый декор не создавал впечатления излишней стерильности. Я была удивлена, увидев в комнате фотографии Вина и Уинни в разном возрасте и на разных мероприятиях. Были и фотографии его младшего брата, и даже семейное фото с моей сестрой. В мужских комнатах повсюду были следы пребывания нашей племянницы. Её розовая толстовка висела на спинке барного стула. На дорогом журнальном столике рядом с планшетом, покрытым блестящими наклейками, лежали несколько её школьных учебников и каких-то листов. Кто-то пристроил в углу чёрного кожаного дивана милую мягкую игрушку, а на кухне для гурманов было множество закусок и напитков, о которых мечтал бы среднестатистический подросток после школы. Моё мнение об Вине менялось по мере того, как я узнавала о его отношениях с нашей племянницей.

Я всегда считала, что он передал девочку на попечение своей матери и её персонала, пока сам был занят зарабатыванием миллионов. И никогда не представляла себе Вина в роли человека, который активно воспитывает подростка. Но они оказались ближе, чем я себе представляла, и в словах Вина о том, что он хочет сделать для Уинни всё самое лучшее, чего бы это ни стоило, чувствовалась искренность. Мне хотелось верить, что этот фиктивный брак — способ наказать его мать и манипулировать мной, но, похоже, мотивы Вина были более простыми. Он действительно хотел дать Уинни стабильную, нормальную жизнь и был готов пожертвовать своим временем, деньгами и свободой, чтобы обеспечить ей это.

Меня раздражало, что во мне зародился намёк на уважение к нему.

— Там есть комната для гостей. Сейчас она забита вещами Уинни, но я мог бы всё убрать для тебя.

Я подпрыгнула, когда Вин бесшумно возник рядом со мной и покачала головой.

— Я пока разделю с ней гардероб. Это всё, что мне нужно. Не хочу её выгонять. Думаю, это здорово, что ты предоставил Уинни собственное пространство, поближе к тебе. В прямом и переносном смысле. Я не планирую оставаться в твоей комнате бесконечно долго, просто хочу, чтобы это окончательно засело под кожу твоей матери, — я махнула рукой в сторону шикарного дивана. — Я могу спать там, это лучше, чем кровать, которая у меня была. Всё, что мне нужно, это одеяло и подушка. Я могу спать где угодно. Это вроде как моя суперспособность.

Вин хмыкнул.

— Это нелепо. В этом доме не меньше двадцати кроватей. Нет причин спать в гостиной.

Я рассмеялась и толкнула его в бок.

— Ты всегда можешь быть джентльменом и предложить мне свою кровать. Можешь принять удар на себя и спать на диване, раз уж мы попали в эту передрягу из-за тебя.