Мне хотелось сказать ей, что я исключительно хорош в умении тушить пожары, ведь делал это для Холлидеев в течение многих лет. Но не успел ничего сказать, потому что кто-то толкнул дверь, и последний человек, которого я хотел видеть, не считая мамы, подал голос из коридора.

— Ченнинг, ты здесь? Я ищу тебя повсюду. Тебя не было очень долго. Они подали ужин и переходят к молчаливому аукциону. Вин тоже пропал. У леди Холлидей вот-вот случится припадок. — Я стиснул зубы, услышав, как мой сводный брат использует прозвище Ченнинг для моей матери.

Алистер Де Вер вёл себя так, будто ему самое место в моей семье. В то время как Арчи внешне был похож на нашу мать, мы с Де Вером получил гены отца. Он был более молодой, подтянутой, счастливой и уравновешенной версией меня. Я думал, что не смогу испытывать к нему большей неприязни, даже если попытаюсь. А потом Ченнинг взяла его под своё крыло, и все мои негативные чувства к нему многократно усилились.

Ченнинг ткнула меня локтем в живот и отошла от меня. Потянулась вверх, чтобы пригладить волосы, и запоздало попыталась поправить размазанный макияж.

— Я сейчас выйду. — Её голос звучал ровно, как будто наше свидание ни в малейшей степени не повлияло на неё. — Не думала, что кто-то будет скучать по мне.

Алистер фыркнул.

— Большинство из этих людей не заметили бы, даже если бы в комнате взорвалась бомба. Но Вин пропал, а ты была последней с кем его видели. Ты повесила табличку на дверь, чтобы спрятаться?

Ченнинг подалась вперёд и бросила на меня строгий взгляд, показывая, что хочет, чтобы я молчал, перед тем как открыть дверь. Но я не собирался позволить ей уйти с Алистером или упустить возможность прояснить своё положение в жизни Ченнинг, а вскоре и в её постели.

Я шагнул к ней и встретил удивлённый взгляд брата, которого отказывался признавать.

— Я повесил табличку на дверь, чтобы нам не мешали. Нам с Харви нужно было обсудить кое-какие важные дела.

До боли знакомый взгляд парня скользнул по нам, и на его дурацком привлекательном лице появилась ухмылка.

— Похоже, это был довольно напряжённый разговор, но тебе лучше вернуться на вечеринку. Твоя мать готова послать Национальную гвардию на твои поиски. Слышал, как кто-то жаловался, что заплатил больше ста тысяч за то, чтобы усадить незамужнюю дочь за ваш столик. Думаю, твоя мать планирует устроить аукцион холостяков с единственным претендентом.

Я схватил Ченнинг за руку, прежде чем она успела ускользнуть, сжал её пальцы и встретил любопытный взгляд брата.

— Это невозможно. Моя мать знает, что мы с Ченнинг женаты. Она не может продать меня с аукциона, что бы она ни обещала.

Я хотел, чтобы он знал, что Ченнинг под запретом. К моему удивлению, Алистер никак не отреагировал на эту новость.

— Я знаю, что у вас фиктивный брак по контракту. Это было одно из первых, что сказала мне Ченнинг, когда я её нанял. Но похоже, твоя мать забыла об этом. Что меня не удивляет. Она относилась к тебе как к домашнему животному с самого детства. — Алистер пошевелил тёмными бровями, глядя на Ченнинг. — Хочешь убраться отсюда? Меня не приглашали официально и уже собирались выгнать, когда я решил найти тебя. На этой вечеринке совсем не весело. Мы можем классно потусоваться, раз уж ты в городе на ночь.

Прежде чем Ченнинг успела согласиться, я вытолкнул Алистера от дверей ванной комнаты, и мы все вместе вернулись в оживлённый зал. Несколько пар любопытных глаз заметили нас.

— Ченнинг моя спутница. Мы не задержимся здесь надолго. Она вернётся со мной в мою квартиру, а завтра я отвезу её домой. — Это было прямое заявление о праве собственности.

Алистер поднял бровь и тихонько хмыкнул.

— А разве Ченнинг не должна сама решать, хочет ли она уехать со мной или подождать тебя?

Я стиснул зубы. У неё должен был быть выбор, но я боялся, что Ченнинг выберет его. Я не смог бы с этим смириться, поэтому лучше было решить за неё.

— Да ладно. Если моя мать решила продать меня тому, кто больше заплатит, нам нужно убедиться, что этим человеком будешь ты. — Я потянул Ченнинг в сторону банкетного зала.

Я услышал, как Ченнинг сказала Алистеру, что свяжется с ним позже. Меня порадовало, что девушка не выглядела расстроенной из-за того, что я оттащил её от моего сводного брата. Бросив на неё быстрый взгляд, я увидел, что её улыбка померкла. И прочистил горло, когда холод окружил нас, как только мы вернулись в элитный цирк.

Не было ощущения, что мы играем с огнём, как предупреждала Ченнинг. Мы играли с чем-то, что было сложнее контролировать, чем огненную бурю.

Чувства были куда страшнее пламени.

Ченнинг

Я была в шоке от того, что мы с Вином вытворяли в ванной. В мире не было столько виски, чтобы оправдать то, что я потеряла рассудок, как только его руки коснулись моих самых интимных мест. Можно было бы списать это на год воздержания. Я давно не чувствовала мужских прикосновений и ещё дольше не позволяла своим желаниям и потребностям преобладать над здравым смыслом. Если бы кто-то сказал мне пару недель назад, что Винчестер Холлидей станет причиной того, что я позволю своему решению провести год в одиночестве пойти коту под хвост, я бы рассмеялась ему в лицо. Этот человек исторически вызывал у меня желание драться, а не трахаться. Нельзя было отрицать, что я почувствовала невероятное возбуждение, когда Вин ласкал меня. Предполагалось, что в моей романтической жизни уже прошёл этап беспорядочных, торопливых ласк. Я думала, что меня больше не привлекают мужчины, с которыми нам не суждено быть вместе.

Вот только Вин разрушил все мои убеждения. Казалось, он не успокоится, пока не доведёт начатое до конца. Он даже превратил идею быть врагами в нечто более сексуальное и привлекательное. Кто сказал, что привилегии могут быть только у друзей? Разве обязательно нравиться друг другу, чтобы спать вместе? Говорят, единственная эмоция, которая может соперничать с любовью, это ненависть, а её у меня было предостаточно, когда речь шла об Вине. Вполне возможно, что я могла хотеть его, не испытывая к нему никакой привязанности. Люди постоянно вступали в отношения, основанные на похоти и взаимной потребности, а не на любви. Я же была чудачкой, которая влюбилась по уши и начинала планировать будущее, как только кто-то проявил ко мне интерес, потому что не хотела провести остаток своей жизни в одиночестве.

Я хотела уничтожить Вина так же сильно, как и трахнуть его.

Он прав. Мы женаты и застряли вместе на два года, несмотря ни на что. Когда я поклялась быть одной и сосредоточиться на себе, то сделала это с мыслью, что выйду из сексуальной засухи лучшей версией себя. Невозможно было предугадать, что Вин превратит мою социальную жизнь в пустыню. Либо я пирую им, либо испытываю плотский голод до окончания контракта. При наличии только этих двух вариантов я, конечно же, собиралась поесть. Если Вин был готов стать тёплым телом и членом, удовлетворяющим мои потребности, пока тянутся годы контракта, кто я такая, чтобы отказываться? К тому же, когда ещё такой девушке, как я, выпадет шанс трахнуть миллиардера? Причём очень красивого миллиардера, о котором, по словам моего второго бывшего мужа, я без умолку болтала. Возможно, мне всегда было немного любопытно, какого это — заняться сексом с Вином. Но я никогда не позволяла этим порочным мыслям развиваться. Мне не нужно было любить его, чтобы испытывать желание. Он легко это доказал.

Слишком легко было уговорить себя, что враги с привилегиями — не такая уж плохая идея. А Колетт хватил бы удар, если бы её драгоценный наследник опустился до того, чтобы кувыркаться в простынях с такой простолюдинкой, как я. Всё, что повышало её кровяное давление, было для меня победой.

После того как мы вернулись на банкет, его встревоженный помощник и мать тут же утащили Вина, который не выглядел счастливым оттого, что ему пришлось оставить меня. Алистер любезно решил остаться, чтобы составить мне компанию. Он даже предложил ещё выпить, но я отказалась, так как после первого же бокала у меня начались неприятности.