Я мог бы пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда терял голову, и у меня ещё оставались бы пальцы. С тех пор как я решил, что объединение с Ченнинг — это билет к свободе, я забыл все незыблемые правила, которые вдалбливала в меня мать. Я сознательно игнорировал то, кем был и кем должен был быть, потому что, будучи с ней, чувствовал себя

кем-то лучшим, чем мне когда-либо позволялось быть.

Я запустил руку в волосы Ченнинг и притянул её голову, чтобы углубить поцелуй. Её губы задвигались под моими, а язык начал извиваться, когда мой скользнул по нему. Моя кожа вспыхнула, а дыхание перехватило. Свободной рукой я подхватил подол её платья и приподнял его вдоль мягкой линии бедра. Материал не вызывал особого восторга, но плоть, скрытая под ним на ощупь напоминала бархат. Ченнинг никогда не была худенькой, так что изгибов у неё было более чем достаточно, чтобы заполнить мои ладони.

Я планировал прекратить ласки, когда моя рука окажется у её колена. Однако мой контроль был не таким твёрдым, как обычно. В следующее мгновение моя рука коснулась её обнажённого бедра, и платье тёмными складками легло на моё предплечье. Большим пальцем я дразнил край её едва заметного нижнего белья. Ченнинг замерла и отстранилась. Я наклонил голову, чтобы поцеловать её в шею. Её пульс учащённо бился, а дыхание было хриплым. Её руки на моей груди разжались, и Ченнинг слегка толкнула меня, безмолвно прося дать ей немного пространства.

— Что ты делаешь, Честер? Мы не друзья. И уж точно не любовники. Это выходит за рамки того, чем мы являемся.

Я провёл языком длинную линию от основания её шеи, пока мои губы не оказались у её уха.

— Мы женаты, Харви, — прошептал я. Это казалось самым очевидным ответом на её вопрос. Разве женатые люди не прикасались друг к другу? Разве они не целовались так, словно от этого зависела их жизнь? Разве не хотели друг друга сверх всякой меры?

Я поймал зубами мочку её уха и провёл рукой по поверхности её дрожащего бедра. Я хотел погрузиться в её тепло. Хотел затеряться в её теле, в её объятиях.

— Мы женаты не по-настоящему. В лучшем случае мы враги, Вин.

Я замер. Это был первый раз, когда она назвала меня Вином. Она всегда звала меня Честером, потому что ей нравилось, как это меня раздражает.

Мне понравилось, как прозвучало моё имя, слетевшее с её губ.

Оно звучало как победа.

— Мы можем быть врагами с привилегиями.

Я думал, что она уйдёт после нашего соглашения получив достаточно денег, чтобы оправдать свои усилия. И всё же продолжал находить то, чего хотел от неё. Я накапливал долги, которые, возможно, не смогу выплатить.

— Мы можем быть на одной стороне в этом вопросе, Харви. — Так будет гораздо легче перенести следующие два года.

Я лизнул раковину ею уха, затем переместил руку между её ног и коснулся её через тонкую ткань трусиков. Ченнинг не сжала бёдра и не отстранилась. Одной из рук она обвилась вокруг моей шеи, когда я поцеловал её висок. Я переместил свою руку с её волос на спину, чтобы притянуть ближе. Другой рукой девушка вцепилась в мои волосы. Её кожа была влажной и ароматной. Мне очень хотелось раздеть её догола и исследовать каждый дюйм. Она казалась гораздо более живой, чем те партнёрши, которых я обычно брал в постель.

В её реакции на меня не было ничего отрепетированного или запланированного.

Ченнинг не могла скрыть, что ей нравится, как я прикасаюсь к ней, и наслаждалась тем, что чувствовала от моих поцелуев. Она не могла скрыть свою нерешительность. Её реакция была почти застенчивой. Колебания были очаровательны. Я не был уверен, что когда-либо был с женщиной, которая ничего не хотела от меня, и не был уверен, что возьмёт то, что я предлагаю.

То, как Ченнинг цеплялись руками за разные части меня, заставляло мою кровь бурлить, а голову кружиться. Впервые она прикасалась ко мне таким образом, от типичного ледяного отношения не осталось и следа. Ченнинг прижималась ко мне так, словно не хотела отпускать. Это чувство пересилило лёгкое жжение от того, как она неистово дёргала меня за волосы.

Я продолжал ласкать её сквозь тонкую преграду нижнего белья и наблюдал, как её грудь и шея окрашиваются в ярко-розовый цвет. Девушка задыхалась, а её глаза расширились. Ченнинг откинула голову назад, а хватка из отталкивающей превратилась в притягивающую. Моя рубашка будет вся помята, и невозможно будет скрыть, чем мы занимались в этой ванной комнате.

Именно этого я и хотел.

Я хотел, чтобы мой чёртов сводный брат знал. Хотел, чтобы моя мать осознала, с каким неудержимым желанием она столкнулась. Я хотел, чтобы все эти люди в зале, у которых денег больше, чем сострадания, поняли, что мне посчастливилось получить в свои руки настоящую жемчужину. Драгоценный камень, который сиял ярче, чем все украшения, которые они надевали по особым случаям.

Я провёл губами по её челюсти и запустил пальцы под трусики, которые не позволяли мне касаться обнажённой кожи и нежных складок. Она была влажной, поэтому мои прикосновения легко скользили по её самым чувствительным местам и прямо к её входу.

Я хотел запечатлеть в памяти звуки, которые издавала Ченнинг. Хотел запомнить, как она двигается, как расширяются её глаза и что заставляет её тело извиваться. Эти воспоминания я планировал сохранить навсегда.

Она была шелковистой и горячей.

Я хотел большего, чем просто погрузить в неё пальцы. От этой мысли у меня закружилась голова.

Я снова поцеловал её. На этот раз Ченнинг поцеловала меня в ответ. Наши языки переплелись, губы встретились, а зубы жадно впивались и покусывали. Свободной рукой я схватил её за подбородок и удерживал на месте, не давая отстраниться, пока не кончится воздух.

Её тело сжимало мои пальцы, двигающиеся внутри неё. Каждый толчок и дрожь заставляли мой разум кружиться, а здравомыслие ускользать всё дальше. Я не был человеком, который многое себе позволял. В молодости из меня выбили все пороки. Жаждать чего-то было в новинку. Я сжал её подбородок и заставил смотреть на меня, пока проникал пальцами глубже и кружил по её клитору. Её огромные глаза расширились, а на щеках появился розовый румянец. И не только волосы делали её похожей на созревшую клубнику.

Мне очень хотелось поглотить её.

Ченнинг захныкала и впилась ногтями мне в затылок. От этого лёгкого укола по моему телу пробежали мурашки удовольствия. Я был буквально раскалён добела. Мне хотелось снять свой сшитый на заказ костюм, чтобы соприкоснуться кожа к коже.

— Вин... — От того, как Ченнинг выдохнула моё имя, мой член стал ещё твёрже.

— Ченнинг... — От того, как я прошептал её имя, она кончила на мои пальцы, и всё её тело задрожало.

— Ты только что назвал меня по имени? — выдохнула она ошеломлённо. Её голова покоилась на моём плече, а сама Ченнинг пыталась перевести дыхание и взять себя в руки. Слова были слабыми и сбивчивыми.

— Ты ведь использовала моё. — Я высвободил руку, но продолжал прижимать девушку к стойке. — Тебе не кажется, что мы должны быть на равных, учитывая все обстоятельства?

Ченнинг фыркнула и оттолкнула меня рукой. Затем попыталась пригладить волосы, но её руки все ещё дрожали. Она повернулась лицом к зеркалу и окинула наш помятый внешний вид изумлённым взглядом. Я протянул ей одно из полотенец с монограммой, чтобы она могла привести себя в порядок. С её промокшим нижним бельём мало что можно было сделать. Этот факт вызывал у меня странную гордость. Девушка выскользнула из трусиков и выбросила их в мусорное ведро. Теперь, когда Ченнинг была полностью обнажена под платьем, мне было трудно сосредоточиться на чём-либо ещё.

— Не думаю, что мы должны что-то делать, учитывая все обстоятельства. Это похоже на начало неприятностей, в которые я не могу себе позволить вляпаться. Мы оба знаем, что случается, когда кто-то из моей семьи играет с огнём рядом с кем-то из твоей. Никто из нас не оправится от пожара, Честер.

Я поднял руку к её макушке и провёл ладонью по волосам. Поскольку Ченнинг всегда была слегка взъерошена, её внешний вид казался менее вызывающим, чем мой. Рубашка на мне была помята, её помада размазалась по моим губам, а волосы торчали вверх от её пальцев, сжимавших их.