Я перестала дышать. У меня затряслись колени, и я чуть не рухнула на землю в истерике.

«Не помню, чтобы соглашалась на это».

«Ты и не соглашалась. Я решил за тебя, потому что ты продолжаешь оттягивать неизбежное. Что сделано, то сделано, Харви. Просто покончи с этим, и мы оба сможем жить дальше».

«Как романтично. Разве может женщина устоять перед желанием упасть к твоим ногам от таких сладких слов?»

Я надеялась, что смогу вложить в свой ответ хотя бы малую толику презрения и отвращения.

«Ты не нужна мне у моих ног. Просто нужно, чтобы ты была рядом. Если не придёшь в назначенное время, я приду за тобой сам. Ты же знаешь, как случается, когда всё делаешь по-плохому».

Я стиснула зубы с такой силой, что у меня заболела челюсть. Он прекрасно знал, что я больше никогда не захочу делать что-то сложным путём.

«Я подпишу бумаги и встречусь с тобой в здании суда. Всё ещё думаю, что это ужасная идея. Твоя мать убьёт тебя или меня. Возможно, нас обоих».

Я поймала такси и практически рухнула на заднее сиденье. Запинаясь назвала водителю свой адрес. Во всём теле ощущалась дрожь.

«Я не позволю, чтобы с тобой что-то случилось. Увидимся утром, Харви».

Только вернувшись домой и упав в постель, я поняла, что он не упомянул о собственной безопасности, как только его план будет приведён в действие. Почему-то это осознание встревожило меня сильнее, чем хотелось бы.

Вин

Ченнинг опоздала почти на час.

Я не удивился, что она тянет время, ведь Ченнинг ясно дала понять, что не в восторге от нынешних обстоятельств. А вот её внешний вид застал меня врасплох, когда она наконец появилась. Девушка выглядела так, словно выскочила из постели и прямиком направилась в здание суда: её волосы были в беспорядке, огромные солнцезащитные очки закрывали бо́льшую часть лица. Я почти уверен, что чёрная рубашка, которую она надела под безразмерный блейзер, была пижамной. От неё пахло так, будто она каталась по полу бара, и выглядела так, словно её грубо разбудили после перепоя.

— Мило с твоей стороны принарядиться по случаю. — В моём голосе прозвучал сарказм, но Ченнинг даже глазом не повела. Вместо этого она быстро подняла очки, скользя взглядом между нотариусом, адвокатом и моим личным помощником Конрадом, которые собрались вокруг меня. В своей жизни я никогда никого и ничего не ждал, поэтому было естественно, что собравшиеся уставилась на растрёпанную женщину со смесью раздражения и любопытства.

Ченнинг полезла в сумку, вытащила скомканный контракт, шмякнула бумаги мне в грудь и пробормотала достаточно громко, чтобы я услышал:

— Я должна быть одета так, будто иду на похороны. Радуйся, что я вообще пришла.

Я передал контракт своему адвокату, который удивлённо моргнул.

— Вы могли бы завизировать его в цифровом виде и отправить по электронной почте.

Ченнинг покраснела от смущения и огрызнулась:

— Это первый раз, когда меня шантажом заставляют выйти замуж. Извините меня, если я не знаю всех тонкостей.

Адвокат нахмурился, а затем подошёл к нотариусу, чтобы убедиться, что всё в порядке. Пока они склоняли головы над документом, Ченнинг схватила меня за локоть и оттащила на несколько шагов, сказав, что хочет поговорить, прежде чем мы окончательно оформим брак.

Мне пришлось пригнуться, чтобы расслышать Ченнинг, потому что её голос был низким и дрожал от подавляемых эмоций.

— Меня не волнует, что ты собираешься рассказать об этой ситуации своей матери или широкой общественности, Честер. Но меня очень волнует, как мы объясним это всё Уинни. Она не глупая, и ты знаешь, какой чувствительной может быть. Как ты собираешься объяснить ей, что вместо того, чтобы запретить нам видеться, ты поселил меня в соседней с ней комнате? Уинни всего тринадцать. Она не заслуживает того, чтобы в столь юном возрасте разочаровываться в любви и браке. Мы оба подаём ей ужасный пример. Ты — тем, что запугиваешь меня, а я — что оказалась настолько слабой, что согласилась.

Под её налитыми кровью глазами залегли тёмные круги. Было видно, что она находится под большим давлением и едва держит себя в руках. Её мрачное выражение лица говорило о том, что я должен был чувствовать себя виноватым и немного раскаиваться в том, что стал причиной её бед, но этого не произошло.

— Есть только два варианта: сказать ей правду или солгать. Если мы объясним, что это лучший способ отучить мою мать постоянно приводить в дом незнакомых женщин, Уинни будет достаточно умна, чтобы понять причину нашего решения. Когда она узнает, что ты будешь в её жизни на постоянной основе, думаю, она сосредоточится на этом. Детали не будут иметь значения.

— Нужно сесть и поговорить с Уинни до того, как я приеду в Бухту. Мы не можем обрушить на неё подобную новость без предупреждения, — Ченнинг глубоко вздохнула и подняла руки, чтобы потереть раздражённые глаза. — Я не скажу Уинни, что делаю это против своей воли. Мы выступим единым фронтом, чтобы она не возненавидела тебя и не увидела, каким манипулятором ты можешь быть. — Голубой свет в её глазах засиял, как солнечная вспышка. — Ты всё ещё её опекун и должен показать ей, что хорошо, а что плохо, — она дико замахала руками, указывая на здание суда и мужчин, которых я привёл с собой. — Всё это очень неправильно.

Я приподнял бровь, пока мы смотрели друг на друга.

— Ты ведь знаешь, что есть большая вероятность того, что Уинни завладеет «Холлидей инкорпорейтед», не так ли? У меня нет детей. Арчи больше нет. Моя мать скорее потеряет всё, что у неё есть, чем позволит бастарду моего отца взять власть в свои руки. Остаётся Уинни. Она должна знать, как всё устроено, когда ты член семьи Холлидей. Это может стать для неё очень важным уроком. — Я был серьёзен лишь отчасти. Уинни была следующей в очереди на получение семейного наследства, но я хотел для неё большего, чем быть прикованной к семейным обязательствам до конца жизни, и с болью осознавал, каково это — жить на конце этого преступно короткого поводка.

Ченнинг крепко сжала мою руку в своей. Сузив глаза, она практически прорычала:

— Она пойдёт по твоим стопам только через мой труп. У тебя нет права портить ей жизнь, как твоя семья портит жизнь всем, кто попадает на их орбиту. Это твоя работа — защищать её. Это гораздо важнее, чем всё, чем ты занимаешься целыми днями. Стоит ли отказываться от всего, что делает тебя человеком только для того, чтобы заставить Уинни попасть в тот же порочный круг, в который ты попал с рождения?

— Сэр, все бумаги в порядке. Поскольку мы опаздываем, нам нужно встретиться с секретарём и судьёй прямо сейчас. В противном случае нам придётся перенести встречу, — мой помощник, казалось, колебался, когда прервал нашу напряжённую беседу.

Он бросил на рыжеволосую женщину завуалированный взгляд, выражающий отвращение. Конрад же никогда не скрывал своего раздражения по отношению к Ченнинг. Он часто повторял жалобы моей матери, когда говорил о моём давнем заклятом враге. Наша с Ченнинг вражда была лишь показухой, но близкие мне люди об этом не догадывались. Мне приходилось сжимать зубы, чтобы не выдать своих настоящих чувств к этой женщине.

Ченнинг прочистила горло и провела пальцами по волосам, снимая солнцезащитные очки, которые убирали с её лица рыжевато-светлые пряди.

— Давай покончим с этим, — Ченнинг вздёрнула подбородок, расправила плечи и двинулась вслед за моим адвокатом, который вёл её через здание суда. Её бравада была довольно милой и вполне уместной для женщины, которая явилась на притворную свадьбу в пижаме.