Вин и его мать сошли со сцены под бурные аплодисменты. Люди тут же окружили их. Колетт ухватилась за рукав сына, чтобы удержать его рядом с собой, но это были тщетные усилия. Рокко понадобилось всего лишь мгновение, чтобы помочь Вину сориентироваться в толпе, пока он не оказался передо мной и своим сводным братом.

Вин бросил взгляд на Алистера и взял меня за руку. Я хотела вырваться из его хватки, потому что все ещё была эмоционально неустойчива из-за того, что произошло в уборной, но мужчина не оставил мне выбора.

Он притянул меня к себе и пробормотал:

— Пойдём.

Его тон не оставлял места для споров.

Часть меня хотела возразить и затруднить его уход, но мне до смерти надоело это показушное представление. И я остро осознавала, что моё нижнее бельё всё ещё валяется в мусорном ведре в ванной, просто ожидая, когда на него наткнётся кто-нибудь слишком любопытный.

— Держись подальше от Колетт. Не связывайся с ней без прикрытия. — Я помахала Алистеру на прощание и позволила Вину вытащить меня из шикарного отеля.

Когда мы вышли на улицу, моя кожа покрылась мурашками от холода, а ветерок развевал волосы по лицу. Я была совершенно уверена, что никогда ещё не была в таком смятении, как сегодня вечером. Мне было интересно, всем ли, кто на меня смотрел, было заметно, что под моим простым чёрным платьем побывали руки Вина? Казалось, что я громко и отчётливо демонстрирую свою оплошность.

— Почему ты так мила с Де Вером? Думал, у тебя предрасположенность испытывать неприязнь ко всем, у кого есть деньги. — Вин открыл дверь лимузина раньше водителя и почти запихнул меня внутрь.

Я чуть не ударилась головой о крышу и зарычала на него в знак протеста, когда он последовал за мной.

— У Алистера не было денег. Он получил их по наследству. Алистер вырос в семье очень похожей на семью из ситкома и не сталкивался с бурными волнами осуждения, пока не связался с Холлидеями. Я понимаю, каково это. Мы хорошо ладим, потому что просто пытаемся пережить одну и ту же бурю. — Я откинула с лица спутанные волосы и уставилась на него. — Подожди. Ты ревнуешь?

Слова прозвучали насмешливо, потому что я не могла представить себе такого сценария.

И перестала дышать, когда Вин ответил:

— Да.

Я не знала, как воспринимать его откровенность. Смела ли я ему поверить?

Я прислонилась лбом к окну и позволила прохладному стеклу побороть жар, поднимающийся по моим щекам.

— Нет причин для ревности, Честер. Алистер мне как младший брат. Именно таким он хочет, чтобы ты его видел. Если думаешь, что мы слишком близки или что я слишком добра, то вини в этом только себя. Он видит во мне замену тебе.

— Мы возвращаемся к Честеру? Что мне сделать, чтобы ты снова назвала меня Вином? — Вин говорил так, словно был на пределе своих сил. Редко можно было увидеть его таким раздражённым.

Я рассмеялась, и окно запотело.

— Поскольку мы не ссоримся только тогда, когда наши рты заняты чем-то другим, я буду называть тебя Вином, когда ты заставишь меня забыть, что всегда был Честером.

Он схватил меня за шею, что поразило меня, и заставил скользнуть по кожаному сиденью, пока я не оказалась прижатой к его боку. Наши взгляды встретились. В нечитаемых глубинах его глаз плескалось столько хаотичных эмоций, что я почувствовала себя единственной выжившей в безжалостном шторме.

— Ты согласна быть врагом с привилегиями?

Я задрожала с головы до ног, когда Вин провёл кончиком носа по моей щеке и по шее, а затем уткнулся в ложбинку моего горла. Я боролась с собой, чтобы не поддаться этому прикосновению, желая сохранить хоть немного достоинства к концу этой ночи.

— Я не буду заниматься с тобой сексом в этом лимузине.

Бедная, уличная девчонка, попавшая в сети миллиардера, была таким чёртовым клише, что у меня заболели зубы. После того, что случилось с Уиллоу, мне было неинтересно жить реальной жизнью «Моей прекрасной леди». Быть исключительной не входило в мой список желаний.

А вот понять, как быть счастливой — да.

От негромкого смеха Вина у меня по коже побежали мурашки, а мысли разбежались в разные стороны.

— Сегодня вечером? Или вообще?

Мне было гораздо сложнее ответить на его вопрос, чем следовало бы. Особенно после того, как мужчина наклонил голову и страстного поцеловал меня, во второй раз за этот вечер.

Вин

Моя городская квартира находилась в высотном здании, из окон которого открывался потрясающий вид. Ночью огни города отражались от воды и придавали всему этому месту сказочный, потусторонний вид. Квартира была оформлена так же, как и мои апартаменты в поместье, с первоклассной мебелью и оборудованием. Но всё было очень скучно. Окружающее меня пространство было неинтересным и безжизненным, пока я не втащил брыкающуюся и кричащую Ченнинг в свою размеренную обстановку. Когда я позволил себе взглянуть на вещи её ярким и любопытным взглядом, все вокруг стало казаться неинтересным. Я включил себя в этот список, мысленно перечисляя всё, что она открыто презирала с тех пор, как я заставил её вернуться в Бухту. Я не мог представить себе ни одну другую женщину, которой бы так явно не нравилась грандиозная демонстрация богатства, с которой она сталкивалась каждую секунду, проведённую со мной.

Тот факт, что моя жизнь была слишком шумной, насыщенной, холодной, поверхностной и необычной для Ченнинг, заставлял меня возвращаться к ней. Даже когда то, чего она жаждала больше всего, было чем-то обычным и незамысловатым. Я поймал себя на том, что играю с её обыденными желаниями и потребностями. Я мог раздавать деньги, драгоценности, предлагать деловые возможности и заводить выгодные знакомства, но не имел ни малейшего представления о том, что нужно сделать, чтобы предложить кому-то даже самую маленькую частичку своего сердца. Я начинал понимать, на какой неочевидный риск пошёл Арчи, когда влюбился в Уиллоу.

Я считал Арчи слабым, раз он приполз домой, и жестоким, раз заставил Уиллоу терпеть гнев нашей матери. Мне было горько, потому что я всегда верил, что он был бы жив, если бы держался подальше. Теперь я мог понять его желание сделать так, чтобы у его семьи было всё самое лучшее, даже если эти блага и преимущества не были желанными. Как и Ченнинг, жена моего брата никогда не хотела многого. Ей было более чем достаточно мужчины, который был бы заботливым отцом и любящим мужем. Уиллоу просила о том, чего не умел дать ни один Холлидей, но мой младший брат оказался ближе всех.

Жаль, что близкое не считается достаточным для другого человека. Либо ты был таким, либо нет. Как только Арчи вернул свою семью в змеиное логово, которое было домом нашего детства, он перестал быть тем человеком, в которого влюбилась Уиллоу. Он сразу же превратился в Холлидея. Никто лучше меня не представлял, как трудно полюбить одного из нас.

Я бы никогда не допустил ошибку, решив, что смогу подкупить Ченнинг или манипулировать ею, чтобы добиться её расположения. Однако был достаточно бессердечен и уверен в себе, чтобы считать, что обладаю всеми необходимыми навыками, чтобы проложить путь в её постель.

Ченнинг бесшумно последовала за мной в спальню, словно смирившись с нашей общей участью.

Я не мог устоять перед возможностью подойти как можно ближе к единственному человеку в моей жизни, который не притворялся со мной. Это было освежающе и до боли привлекательно. В течение многих лет я выставлял себя её противником, потому что никогда не мог быть ей ровней.

Я выполнял роль щита, не желая, чтобы наша племянница попала под перекрёстный огонь между эмоциями и деньгами. Я держал Уинни в изоляции от обычной жизни её тёти, потому что это было единственное, чего я никогда не мог ей дать. Как наследнице Холлидеев, Уинни предстояла жизнь, полная всего, кроме мелочей, которые имели значение. Я вырос, почти не зная ни одного из своих родителей. Создание счастливого дома никогда не было приоритетом. В моей жизни не было сердца и души, только стремление и амбиции. Даже сейчас я не мог сказать, какой любимый цвет у моей матери или на кого равнялся мой отец. Уинни повезло, что у неё была Ченнинг, потому что девочке-подростку никогда не приходилось задаваться вопросом, каково это — быть любимой без всяких условий. Она была одарена больше, чем все Холлидеи, которые были до неё.