Я почувствовала, как Шарх мгновенно напрягся. Мы остановились. Точнее, я остановилась, а Шарх подошел ближе к мужчине.

На звук довольно быстро пришли и другие мужчины, видно они тоже шли в сторону кухни или просто проходили рядом. Все они выглядели настороженно.

— Говори, — приказал Шарх стражу.

Страж сглотнул, губы у него были синеватые от холода или ужаса, я не разобрала. И потом он выдохнул:

— В городе… трещина…

Он качнулся, и Коул подхватил его, удерживая от падения.

— В городе. Посреди улиц. Прямо под площадью.

Айс медленно повернулся к нам. На его лице, обычно лишённом эмоций, появилось то, чего я никогда не видела: смесь страха и какого-то осознания. Шарх тоже побледнел. Они так странно отреагировали, будто не сражаются с этой тьмой каждый день. Ну и что, что трещина в городе? Почему они так напуганы?

Страж продолжал говорить, почти бормотал, но каждое слово врезалось в нас, как удар:

— Дома… рушатся… люди бегут… тьма… льётся в крытые улицы… Мы пытались закрыть… но она… движется. Боги, она движется…

Он упал на колени находясь в каком-то ужасе. Я все еще не понимала, что происходит.

— Трещины… не выходят за пределы Хабона, — произнёс Коул хрипло, так, словно каждое слово обжигало ему горло. — Никогда.

Я видела, как он бледнеет — до пепельного оттенка, который на нём смотрелся почти противоестественно. И впервые за всё время, что я его знала, Коул выглядел не разгневанным, не ревнивым, не страдающим — а просто напуганным.

Айс обернулся так резко, будто его кто-то дёрнул за невидимую нить. — Если она вышла наружу, — его голос стал совсем тихим, почти бесцветным, — значит…

Он оборвал фразу. — Мы опаздываем, — сказал Шарх тихо. — Портал проснулся раньше.

Они переглянулись.

Шарх подошёл ближе к стражу, положил ладонь ему на плечо и тихо сказал:

— Возвращайся. Помогай тем, кого успеешь вывести. Мы идём.

Страж едва кивнул и побежал прочь. Хотя “побежал”, это было явным преувеличением.

А трое резко развернулись — и двинулись в сторону западного крыла.

Я… пошла за ними. Что еще мне оставалось? Завтрак явно отменялся. Мы вошли в кабинет Айса. Он коснулся ладонью стены — и та раскрылась, показывая массивную карту города. Магические линии вспыхнули холодным серебром.

Я выдохнула, ничего себе.

По всей карте — крошечные черные ветви трещин. Такие странные и неестественные, как раны. Шарх присвистнул — тихо, мрачно.

— Да чтоб меня ветер унес…

Айс провёл пальцами по линии разлома — и она издала низкий звук, будто трещина там в городе, могла ощутить его касание тут.

— Портал открылся раньше времени, — произнёс он. — Намного раньше.

Коул резко выдохнул.

— На неделю… нет, на десять дней… раньше. Слишком рано. Мы не готовы.

Айс повернулся ко мне.

— Катрина… ритуал должен быть проведён сегодня.

Я замерла и отрицательно качнула головой. Нет. Нет.

Выйти замуж и заниматься с ними сексом было весело и даже увлекательно, но кончаться с собой в мои планы не входило точно.

Шарх провёл рукой по волосам, смотря на меня с какой-то мягкой грустью, что внутри защемило, но я быстро вернула себя в реальность.

— Девочка… если портал открывается, наш долг — закрыть его.

Ага, ваш долг. Не мой.

Коул шагнул ко мне. Положил тёплые ладони мне на плечи.

— Твой свет… он выстоит. Ты гораздо сильнее всех девушек, что были в этом замке. Мой эликсир поможет. Я клянусь, Катрина. Ты… выживешь.

Я посмотрела на него и снова покачала головой.

Паника медленно, но уверенно затапливала мой разум.

Свет в груди начал биться слишком быстро, воздух стал густым. В ушах — гул. Ноги подкосились.

Шарх притянул меня к себе, прижал к груди, обнял так крепко, что я могла слышать, как бьётся его сердце.

— Тише, малышка. Не бойся. — Он гладил меня по спине, пока дрожь не начала стихать. — Сначала мы пойдем и посмотрим, что там на самом деле. Все вместе. Хорошо?

Я подняла на него глаза.

Он смотрел мягко. Нежно. Совершенно неестественно для всего происходящего.

Я кивнула.

Хорошо. Сначала город.

Но в тот момент, когда я кивнула… Я поняла другое.

Это — мой шанс.

Если я должна бежать — это единственный момент, когда они будут заняты разломом, а не мной.

Да. Сначала мы спустимся в город.

А потом… Если появится хоть малейшая возможность сбежать… Я ею воспользуюсь.

Город встретил нас рёвом, который невозможно было перепутать ни с ветром, ни с магией. Это был звук, с которым рушится мир — низкий, протяжный, вибрирующий где-то под кожей, заставляющий сердце сбиваться с ритма. Когда мы с мужчинами спустились по каменной лестнице вниз, к городским улицам, я впервые увидела настоящее лицо Тьмы, то, о котором они никогда не решались рассказать.

Дома потрескались, будто их ломали изнутри огромные руки. Улицы расходились широкими алыми шрамами, и земля дышала — вздыбливалась, оседала, дрожала так, что казалось, будто сам воздух натянут, как холодная струна, и вот-вот оборвётся.

Люди бежали во все стороны, держась за мешки, за стены, за всё, что могло дать иллюзию опоры. Кто-то падал, кто-то плакал, кто-то выкрикивал неизвестные мне имена. Но даже их отчаяние тону́ло в том, что разверзалось посреди улицы.

Трещина. Не обычный разлом, какой мы видели в замке. Это было нечто живое — чёрная пасть, распахнувшаяся между домами, и из неё рвались куски тени, будто это был не разлом, а зверь, вырывающийся на свободу.

Тень цеплялась за стены, стекала по мостовой, оставляя за собой следы, похожие на следы когтей. Тьма вышла за пределы крепости Хабона.

И мир начал падать.

Коул ударил огнём в мостовую, отрезая тени от убегающих людей. Пламя шло стеной, удерживая Тьму так, как удерживают огромного зверя за горло.

Айс, побелевший до цвета смерти, поднял руки — и ледяные плиты сомкнулись над провалами, чтобы жители могли добраться до безопасных кварталов.

Шарх шагнул вперёд, подняв ладони, и ветер рванул в сторону трещины. Он закручивал тени в спирали, ломал их формы, разрывал в клочья. Воздух вокруг него был живым, буйным, почти яростным.

Тень выгнулась, стала длиннее, и вдруг — словно почувствовав живое тепло — рванулась в сторону ближайшего дома. Малыш выбежал из-за угла, едва переставляя ноги, зовя кого-то — может, мать, может, брата — но не успел.

Чёрная жила тьмы метнулась и обвилась вокруг его тонкой ноги. Рывок — и он взвизгнул так пронзительно, что у меня внутри всё оборвалось.

Я даже не заметила, как вскрикнула — беззвучно, конечно, но меньше страшно от этого мне не стало.

Коул отреагировал быстрее мысли.

Пламя взорвалось у его ладони золотым ударом, прожигая тень насквозь. Щупальца тут же рассыпалось пеплом, и ребёнок упал на мостовую, но смог быстро подняться на дрожащих ножках. Его мать выскочила из-за поворота, схватила сына, прижала к груди, а потом — увидев мужчину, который спас её ребёнка — разрыдалась так, будто весь страх и долгий ужас вырвались наружу разом.

А я смотрела на них… На эту маленькую, хрупкую жизнь, едва не исчезнувшую в пасти тьмы. И понимала: Бежать мне некуда. Вообще. Вернуться в свой мир я не могу, а этот трещит по швам. Холодное, острое, резкое осознание скользнуло по позвоночнику. Мне некуда бежать. Мой путь закончиться на этом ритуале. Нет, конечно, есть мизерный шанс, что Коул прав и его супер зелье меня спасет… Но в это я не верила.

А вот в то, что одна моя жизнь может спасти этот город… Боги, я никогда не была альтруисткой. Я не собираюсь меня свою жизнь на жизнь этого города или даже мира… Я оглянулась.

Мужчины пытались улучшить ситуацию — каждый по-своему.

Коул выстраивал огненные стены, перекрывая дорогу тени. Айс замораживал проломы так быстро, что пар поднимался от камня. Шарх удерживал ветер, не давая Тьме сомкнуться вокруг нас, как пасти чудовища.