— Здесь будет нормально.

И только тогда его ледяные глаза снова встретились с моими.

— Запомнила дорогу сюда? — Айс кивнул в сторону коридора.

Я поспешно замотала головой.

Он тяжело вздохнул, как будто я уже умудрилась испортить ему жизнь. — Ты всё ещё можешь выпить зелья, — напомнил он.

Я снова резко качнула головой.

— И на кой чёрт ты нам такая проблемная? — пробормотал он, уставившись в стену.

Я нахмурилась, сложив губы в упрямую линию. Это всё, что я могла сделать.

Айс закатил глаза. — Слушай, я не собираюсь с тобой нянчиться. У меня полно дел. Пойдём. Я один раз покажу, где что находится. Не запомнишь — твои проблемы. Уяснила?

Я кивнула.

— Хорошо. И ещё. Это теперь твоя комната. — Он кивнул в сторону покоев, словно ставил печать на приговор. — Не найдешь ее, будешь спать в коридоре на коврике.

Мы вышли в коридор. Я изо всех сил старалась запоминать дорогу: поворот налево, лестница вниз, длинный коридор с гобеленом, резные двери с гербом… Кухня. Она оказалась довольно просторной, с камином и массивным столом, но пустой и холодной, как всё в этом замке.

— Прислуги тут нет, — сказал Айс сухо, заметив, как я окинула помещение взглядом. — Как ты привыкла больше не будет. Так что всё самой делать придется. Никто тебе завтраки готовить не станет.

Я с трудом сглотнула, разглядывая пустые полки и огромный очаг. Всё самой? Надеюсь, что добывать пищу мне самой не придется.

— И ещё, — его голос заставил меня поднять взгляд. — Даже не думай пытаться сбежать. Из этого замка уйти невозможно.

Я замерла.

— Убить себя ты тоже не сможешь, — продолжил Айс спокойно, будто говорил о чём-то бытовом. — Как только ты переступила порог этого дома, ты стала частью ритуала. Моей обязанностью теперь является хранить тебя от… непоправимых повреждений.

Звучало это так, что у меня мурашки пробежали по коже. Часть ритуала — прозвучало не лучше, чем «часть мебели».

Он окинул меня ледяным взглядом и добавил: — Развлекать тебя здесь никто не будет.

Я судорожно выдохнула.

— И по дому сильно не шастай. Некоторые комнаты опаснее людей.

Последняя фраза прозвучала особенно нехорошо, и я сглотнула, невольно представив, что именно может прятаться в этих бесконечных коридорах.

На этой прекрасной ноте Айс развернулся, словно разговор окончен, и просто оставил меня стоять посреди кухни.

Когда тишина окончательно разлеглась по углам кухни, я осторожно выдохнула и начала её обшаривать.

Шкафчики, буфеты, полки. Ожидала хотя бы сундуки с мукой или мешки с крупой, но, увы. Почти ничего. Ни тебе горы хлеба, ни вяленого мяса. Лежало несколько жалких корнеплодов, пара банок с какой-то мутной жидкостью и кусок сыра, подозрительно твёрдого, как камень. Вот и всё богатство.

Я нахмурилась. Готовой еды не оказалось вовсе, а продуктов — раз-два и обчёлся. Ну ладно. Кушать пока не хотелось. Но ведь когда захочется — придётся сначала выяснить, как вообще готовить в этом каменном холодильнике.

Я посмотрела на очаг. Огромный, в полстены. Тяжёлые чугунные дверцы, какие-то рычаги сбоку. Ни дров, ни угля. Словно он существовал для красоты. Впрочем, ничего красивого в нём не было — скорее, чертовски пугающий элемент декора.

Ну и как тебя включать, чудовище? — пробормотала я, хотя звука всё равно не вышло. Лишь открыла рот и раздражённо щёлкнула языком.

Минут десять я бродила по кухне, заглядывала во все углы и ломала голову. Может, это магическая печь? Может, тут вообще всё варится само, стоит только пожелать?

От одной мысли, что придётся выяснять это на практике, внутри похолодело.

Ладно. Допустим, я найду способ. На кого готовить?

Я представила этих двоих. Холодного, как лёд, Айса и его насмешливого брата Коула. Они же братья? Мужчины, которых весь город считает чудовищами. И которые точно не нуждаются в том, чтобы я их кормила.

Сердце ёкнуло. Нет уж. Пусть чудовища питаются чем хотят.

Я упрямо сложила руки на груди. Готовить буду только для себя.

Я уселась на край массивного стола и обхватила голову руками. Хорошо. Я готовлю только на себя. Но… чудовища ведь тоже что-то едят, верно?

Живут же они не воздухом и мрачными взглядами. Значит, где-то продукты должны быть.

Я встала и, осторожно озираясь, вышла в коридор. Шаги отдавались эхом, будто замок слушал каждый мой звук. Длинный проход, поворот налево, потом направо — я шла почти наугад, держа ладонь на холодной стене, чтобы не сбиться.

Двери попадались разные: то слишком узкие, то массивные и запертые. За одной слышалось что-то похожее на шорох, и я сразу отступила, решив, что «опасные комнаты» лучше не проверять.

Наконец, в самом углу коридора, я наткнулась на невзрачную дверь. Старая, деревянная, без узоров и замков. Сердце забилось быстрее: если это кладовка — то ура, если склеп — то конец.

Я толкнула створку, и дверь скрипнула так, будто не открывалась целую вечность.

И… да. Кладовая.

Полки в три ряда, кое-где стояли мешки с крупой, несколько корзин с овощами, сушёные травы в пучках, подвешенные к потолку. Не скажу, что здесь было изобилие, но по сравнению с пустой кухней это выглядело как настоящий пир.

Я облегчённо выдохнула. Пусть немного, но еды хватит, чтобы хотя бы не умереть с голоду.

Ну хоть в чём-то мне повезло, — подумала я, разглядывая кривую морковку и небольшой кусок копчёного мяса, будто это были сокровища.

С гордостью таща в охапке пару морковок, маленький мешочек крупы и кусок копчёного мяса, я вернулась на кухню. Бросила всё на стол и решительно подошла к очагу.

— Ну что, посмотрим, как тебя включить, — прошептала я беззвучно. Да, попыток говорить я не бросала, хоть они и оставались просто бессмысленным шевелением губ.

Осторожно потянула за рычаг сбоку, постучала по каменной дверце — и вздрогнула так, что едва не уронила морковку. Очаг вспыхнул сам, ровным золотистым пламенем, как будто услышал мои мысли.

Я в панике отскочила, вцепившись в подол платья. Сердце ухало, руки дрожали.

— Чудеса технологии, мать их… — пробормотала я беззвучно, — или магии… какая, впрочем, разница.

Минуту я смотрела на огонь, словно он вот-вот выпрыгнет из очага и сожрёт меня заживо. Но он просто горел — ровно, спокойно, даже уютно.

Я осторожно выдохнула и вернулась к столу. Если уж замок решил сотрудничать, глупо этим не воспользоваться.

Порывшись на полках, я нашла что-то подозрительно похожее на макароны. Пусть и странной формы, но определённо макароны. К ним решила соорудить соус: немного сушёных трав, кусочек мяса, и — о, чудо! — банка чего-то, что очень напоминало томатное пюре.

Поставила воду на огонь и, наблюдая, как она закипает, вдруг поймала себя на мысли: готовлю ужин в замке чудовищ. Отлично. Мама бы гордилась тем, какая я хозяйственная в любой ситуации.

Скоро на плите булькала кастрюля, пахло мясом и травами. Я попробовала соус и невольно зажмурилась: получилось неожиданно вкусно.

Хоть какая-то радость в этом аду, — подумала я, помешивая ложкой.

Соус уже булькал, пах так, что желудок предательски заурчал. Я решила добавить ещё пару специй и полезла в кладовку. Там оказалось темнее, чем я запомнила: тусклый свет факелов еле доставал до полок, и каждый угол казался подозрительным.

Я рылась в банках, вытаскивала какие-то странные сушёные травы, выбирала, что хоть отдалённо напоминало специи. В итоге нашла маленький кувшинчик с ароматным маслом. «Финальный штрих», — подумала я и вернулась на кухню.

И застыла.

У очага, вольготно устроившись на моём месте, сидел Коул. Его каштановые волосы блестели в огне, губы растянулись в довольной ухмылке. В руках у него была моя тарелка. Тарелка, где лежали аккуратно выложенные макароны, щедро политые моим соусом.

Он уже ел. Вкусно так ел, скотина. Спокойно. Будто всё так и должно быть.