Ничего внятного не получилось.

Тогда я выдохнула, стянула ворот рубашки и показала ему свежую, ещё тёплую метку.

Шарх присвистнул. Громко. Восхищённо.

— А ты не теряешь времени зря. Это куда интереснее… — он приподнял бровь.

Он откинулся на стуле, рассматривая меня с новым смешанным выражением: восхищение, недоумение и — о да — азарт охотника, который неожиданно нашёл редкую добычу.

— Кажется, девочка, ты решила собрать весь Хабон в коллекцию истинных, да? — сказал он, растягивая слова в ленивой насмешке. — Меня эта участь тоже ждет?

Я смущённо отвела взгляд, что мне надо ему ответить?

Шарх сидел, положив локоть на стол, и вертел в пальцах ложку, будто это был кинжал переговорщика.

И потом — произнёс, тихо, но так, что у меня внутри что-то дрогнуло:

— Если ты приготовишь завтрак так же вкусно, как в прошлый раз… он наклонился вперёд, улыбка тонкая, дерзкая, и всё же слишком серьёзная, — …я расскажу тебе правду про ритуал, который тебе предстоит.

Я застыла. Он смотрел без насмешки. Что ж, кажется немного правды мне не повредит. Особенно, когда ее цена не столь уж и существенна.

Я кивнула, подошла к плите, размышляя о том, что же такого он может мне рассказать, кроме того, что я уже знала. Ну о моей неминуемой смерти, естественно.

Я выкладывала тесто на сковороду, смешивала специи, разрезала фрукты — и кухня медленно наполнялась запахами.

Шарх оперся на стол, следя за каждым движением. Но взгляд… напряжённый, тянущий, будто ветер перед бурей.

Когда первый блин соскользнул на тарелку, он тихо сказал:

— Знаешь… правда не всегда приятная.

Я замерла, медленно повернувшись к нему.

Он улыбнулся уже чуть мягче.

— Но ты умная девочка и я подумал… — он кивнул на мою новую метку. — … имеешь право знать, что именно тебя ждет.

Я продолжила готовить, глотая тревогу, а он молчал и наблюдал, будто собираясь силами для того, что будет после завтрака.

Я приготовилась услышать что угодно, но как и полагается “чудовищу”, он начал издалека.

Мы сели напротив друг друга, пар от блинов ещё поднимался вверх, но аппетит тихо умер где-то под рёбрами. Шарх ел медленно, будто тянул время.

— Ритуал — это не наша прихоть, как ты уже знаешь, — сказал он спокойно, почти жестко. — Не жестокий обычай. И не традиция, чтобы пугать детей. Это — война. С тем, что не должно существовать. Или должно, но точно не в нашем мире.

— Ты уже знаешь, что замок стоит возле трещин. Можно сказать, что они — своеобразная рана мироздания. Через неё Тьма рвётся сюда. Не метафорическая. Настоящая. Живая. И каждую попытку прорыва мы сдерживаем… на ритуале.

Он на секунду опустил глаза в тарелку, будто там лежала вся его судьба.

— Мы — барьер, — продолжил он. — Три силы, которые могут противостоять той дряни. Но даже всех наших сил не хватает. Портал захлопывается только если в него отдаёт свою чистую энергию… дева.

Я подняла брови, показывая жестом: зачем?

— Девы не просто жертвы. — Он покачал головой. — Они — источник чистой магии. Такой нет у мужчин. Ни у чудовищ, ни у королей, ни у чародеев. Только у женщин, рожденных с даром, который пробуждается в твоем возрасте.

Он вздохнул.

— Дева закрывает портал в каком-то смысле собой. Не телом, Катрина. Не буквально, не смотрит на меня так. Мы лишь проводники. Мы удерживаем Тьму, пока ваша сила не захлопнет рану этого мира. Но… — Он замолчал на мгновение. — Но пока никто не выдерживал той мощи…

У меня задрожали пальцы. Я не могла это скрыть.

Он тихо добавил:

— Они все погибали. И портал закрывался только на короткое время. А потом всё повторялось. Как и в этот раз.

Я закрыла глаза. Холод прокатился по спине.

— Ты думаешь, мы называемся чудовищами просто так? — он постучал пальцами по столу: быстрый, нервный ритм. — Мы чудовища, потому что никто кроме чудовищ, не способен побороть тьму. Никто, кроме чудовищ, не отнимет жизнь невинной девушки и не возложит ее на алтарь.

Я подняла руки — нет. вы не чудовища. Он криво усмехнулся.

— Ты говоришь это, потому что ещё не видела нас на ритуале.

Он наклонился чуть вперёд, и весь воздух между нами стал плотнее.

— Катрина. Он произнёс моё имя так мягко, будто боялся причинить боль.

— С тобой будет то же самое.

Мой желудок сжался в узел.

— Ты погибнешь. Почти наверняка. Он не издевался. Не драматизировал. Просто констатировал факт.

— Не потому что мы этого хотим, — добавил он тихо. — Если бы всё зависело от нас… чудовища бы давно умерли вместо вас. Он провёл рукой по волосам. — Но если ты не ляжешь на алтарь, Тьма выйдет. И заберёт всех. Королевства, деревни, детей. Всех.

Он встретил мой взгляд.

— Ритуал — не смерть девушки. Шарх вздохнул. — Это жизнь мира, купленная её душой.

Я слышала слова Шарха — каждое было как камень, падающий на дно. Но пока он говорил о моей смерти как о чем-то неизбежном и почти решённом, внутри меня что-то протестовало.

То самое, которое, по словам Шарха, любит ветер. Я посмотрела на него и покачала головой.

Нет.

Он приподнял бровь, будто не ожидал. Я снова качнула — резче.

Нет.

Страх поднимался от ключиц вверх, холодом пробирая рёбра. И я не собиралась поддаваться судьбе. Не собиралась тихо согласиться умереть. Не собиралась стать топливом для чужого мне мира. Не собиралась быть щитом или жертвой.

Шарх смотрел на меня долго, слишком долго, будто пытался прочитать то, что я не могла произнести вслух.

А потом хмыкнул.

— Ты странная девочка, Катрина, — сказал он. — Любая другая уже бы рыдала.

Я ткнула в него пальцем, нахмурившись.

Я не собираюсь умирать.

Он тихо выдохнул, будто решаясь сказать что-то лишнее.

— Я не пугаю тебя, малышка, — голос у него стал ниже, мягче. — Я хочу, чтобы ты знала, что тебя ждет и не строила иллюзий. Пусть у тебя уже два истинных. И, я не удивлюсь, если станет три. Никто из нас ничего не изменит, Катрина.

Я подняла на него глаза — и он отвёл взгляд, будто открывался передо мной против собственной воли.

Он продолжил:

— Если есть хоть один шанс, что ты сможешь выжить… — его ладонь крепче сжала моё плечо, — я помогу тебе его найти.

Дверь кухни распахнулась так резко, что я вздрогнула и чуть не выронила чашку. В проёме стоял Коул.

Правда не привычный мне мужчина, а довольно потрепанный его вариант. Похоже. ему эта ночь тоже сладкой не показалась. Он был бледный, осунувшийся, словно ночь высосала из него тепло вместе с магией.

И прежде чем я успела моргнуть, он оказался возле меня.

Крепкие руки сомкнулись вокруг меня так резко, будто он боялся, что если не схватит — я исчезну. Он прижал меня к себе, к горячей груди, зарывшись лицом в мои волосы. Я ощутила запах трав, золы… и крови. Его дыхание было прерывистым.

Я подняла руки и неловко обняла его в ответ. Он прижал меня ещё сильнее — так, что ребра заныли.

— Катрина… — выдохнул он мне в шею, глухо, хрипло, будто это имя всю ночь жгло ему язык. От этого покалывания внизу живота стало жарко. — Детка… — добавил он ещё тише, так, словно хотел спрятать меня внутри себя, в безопасном месте, куда никто не доберётся.

Я почувствовала, как его пальцы соскальзывают ниже, обхватывают меня за талию, вжимая в себя еще сильнее.

Он дрожал.

Не я — он.

Я провела ладонью по его спине, чтобы хоть как-то успокоить, и он на мгновение застыл… а потом выдохнул так, будто только что выбрался из глубокой воды.

Он отстранился ровно настолько, чтобы взглянуть мне в лицо. Глаза — красные, усталые, но счастливые. Я тоже была очень рада его видеть.

— Я думал… — он сглотнул. — Не важно. Я боялся за тебя, прости, что не смог проверить тебя раньше.

— Еще бы ты смог. Столько времени в отключке провел, — хмыкнул Шарх.

Коул снова прижал меня к груди, уткнулся лбом в моё плечо.