Одна из теней вытянулась выше остальных и потянулась прямо к моему лицу. Холод ударил по коже, как пощечина. Я попыталась закричать, но воздух не слушался. Мир начал сминаться вокруг — и в тот миг все вспыхнуло.

Белый свет прорезал темноту, как клинок. Я зажмурилась от боли, а когда открыла глаза — передо мной стоял Айс.

Волосы его сверкали в этом свете, глаза горели, как два осколка льда. В руке он держал клинок — прозрачный, сотканный из инея и света. Он не сказал ни слова. Просто шагнул вперёд, закрывая меня собой.

Первый взмах — и ближайшая тень застыла, покрывшись хрупким льдом. Второй — и лёд разлетелся осколками, оставив после себя пепел. Каждое движение было точным, без суеты, как дыхание. Холод, исходящий от него, был живым, разумным — он подчинялся Айсу, огибал меня, будто защищал.

Но тьма не отступала. С каждым уничтоженным силуэтом появлялись новые. Они скользили по полу, лезли из щелей, из-под арок, из трещин в камне.

Айс отступил на шаг, поднял руку. Холод уплотнился в воздухе, и от его ладони рванул поток инея — резкий, как штормовой ветер. Тени завыли, но словно беззвучно, как это могла бы сделать я, например, я только видела, как их тела изгибаются, растворяясь в морозном вихре.

Свет от его клинка сверкал всё ярче. Он двигался с такой яростью, что ледяные узоры расцветали на полу, на стенах, даже на моих волосах. Каждое его движение было смертельно красивым.

И вдруг — один из силуэтов, будто понимая, что не успевает, рванулся в сторону. Не на меня — на него. Айс успел ударить, но чёрная масса ударила его в грудь, оставив на коже пятно, словно ожог. Он споткнулся, но устоял. Взмах — ещё один всполох света, и очередная тьма исчезла, как будто её смыло ветром.

Тьма не уходила. Она двигалась уже иначе — не просто хаотично, а целенаправленно. Будто знала, кого должна достать первым.

Айс поднял меч, но теперь каждый его взмах давался тяжелее. Белый свет вокруг него мерцал, будто свеча на ветру. Я видела, как одна из теней рванулась вбок, другая — снизу, а третья, самая быстрая, будто проскользнула между ними, как змея.

Он ударил — клинок рассёк воздух, но тьма не рассеялась. Напротив, сгустилась, облепила его руку и плечо, словно живая. Айс выругался сквозь зубы, дёрнулся, пытаясь стряхнуть её, но чёрная субстанция впитывалась в кожу, оставляя на ней прожилки, как от яда.

— Назад! — рявкнул он, но голос сорвался на хрип.

Я не послушала. Сделала шаг к нему — и холод вдруг ударил мне в спину. Нет, не холод… страх. Тот самый, что сжимает горло, когда понимаешь, что можешь умереть.

Айс стоял, едва удерживая меч обеими руками. Тени тянулись к нему, облепляя ноги, грудь, лицо. Он всё ещё отбивался, но каждый удар был медленнее, слабее.

Я вспомнила утро и его уроки. Интересно, знал ли он о том, что будет ночью?

Я вдохнула. Холод пошёл изнутри, словно я сама стала такой же холодной, как Айс. Пальцы защипало, будто их окунули в лёд.

Я подняла руки, как он показывал. Воздух дрожал. Тьма завыла и теперь я могла слышать ее крики. Я сделала выдох, и из ладоней вырвался серебристый пар.

Мир будто лопнул. Иней вспыхнул — не голубой, как у Айса, а серебряно-белый, как лунный свет. Он рванулся вперёд, мгновенно застилая всё вокруг — стены, пол, тени. Они застывали одна за другой, их крики растворялись в треске льда.

Я чувствовала, как дрожит тело, как каждое дыхание становится болью, но не могла остановиться. Пока Айс не упал.

Он рухнул на колени прямо передо мной, опираясь на меч. Кожа его была бледна до синевы, губы покрылись инеем, дыхание сбилось. Я подбежала, схватила его за плечи — ледяные, как мрамор.

Он поднял глаза — мутные, сине-серые, словно под ними тонкий слой льда. — Молодец… — выдохнул он. — Но ты… не должна была.

Я просто прижала ладони к его лицу, пытаясь согреть.

Лёд под пальцами потрескался. Он улыбнулся устало. — Глупая… теперь ты — тоже часть этого.

И потерял сознание.

Я трясла его за плечи, звала — но горло сжималось, звука не было. Воздух рвался наружу, но не слушался. — Айс! — хотелось кричать, но губы только выдыхали пар.

Он не двигался. Пальцы дрожали, я схватила его ладони, прижала к себе пытаясь согреть. Он всё такой же холодный, как лёд, но на мгновение кожа под пальцами дрогнула.

Я не отпускала. Дышала на него, будто могла поделиться теплом через дыхание, через кожу. Плакала — тихо, без звука, но слёзы мгновенно превращались в крошечные кристаллы на его пальцах.

И вдруг — движение. Он моргнул, дыхание вырвалось неровно, а губы чуть тронула улыбка.

— Не плачь, — хрипло произнёс он, глядя на меня. — Я жив. Просто… устал.

Я всхлипнула — не от облегчения, а от того, как спокойно он это сказал. Он попытался подняться, но ноги подкосились. Я подхватила его — как могла, опираясь всем телом, и он, не споря, позволил себя вести.

Мы медленно дошли до его комнаты. Там, у стены, стояла длинная лавка, накрытая старым покрывалом. Я усадила его на кровать. Он выдохнул, устало закрывая глаза.

— Не зови Коула, — прошептал он, не открывая их. — Не хочу, чтобы он видел меня таким. Потом еще месяц будет издеваться. Я замерла. Как вообще можно думать о таком… Как мальчишки, честное слово.

Я кивнула, хотя он не видел. Он лег прямо поверх одеяла и я огляделась в поисках пледа. Первый, что попался в нише, пахнущий пылью и травами. Накрыла его плечи, потом поправила край, чтобы не сполз.

— Не уходи, — вдруг сказал он, едва слышно.

На секунду я задумалась. Насколько это нормально… Хотя, к черту всю нормальность. В этом мире ее просто нет. Я опустилась рядом. Холод от него шёл волнами, но я не отодвинулась. Просто взяла его руку — тяжёлую, ледяную — и прижала к себе. Его пальцы чуть дрогнули, будто хотел ответить на мое касание, но сил не хватило.

Когда дыхание Айса стало ровным, я поняла, что он заснул. Сидела рядом, не двигаясь, боясь спугнуть этот хрупкий покой. В свете луны его лицо казалось почти прозрачным — черты строгие, резкие, но теперь лишённые той холодной напряжённости, что всегда жила в нём. Он выглядел моложе. Уязвимее. Почти… милым.

Я поправила плед, чтобы не сползал, и вдруг заметила что-то. На коже под воротом — там, где тьма коснулась его раньше, — теперь проступал слабый свет. Сначала я подумала, что это отблеск луны, но нет. Свет шёл изнутри.

Я осторожно отогнула ткань. На шее, под ключицей, медленно вырисовывался морозный узор — тонкий, будто выдох на стекле. Линии сходились в спираль.

Я замерла. Провела пальцами по узору — и подушечки ощутили холод, но не леденящий, а мягкий, приятный такой. Он будто отзывался на прикосновение — едва заметным пульсом, в унисон с моим сердцем.

Я не знаю откуда, но у меня возникло четкое ощущение, что это Связь. Такая же, как между мной и Коулом… только иная. Странно, ведь Коул говорил, что на мужчине появляется символ только после физической близости. Почему тогда она проступила на Айсе? А может я ошиблась и у него всегда был этот символ на теле?

За окном прошелестел ветер. Шорох прошёл по крыше, будто рука, поправляющая одеяло на спящей земле.

Я посмотрела на Айса — его ресницы дрожали во сне, дыхание оставляло крошечные облачка пара. Я тихо опустила голову на край кровати, не отпуская его руку. Лёд под пальцами казался почти тёплым.

Я проснулась от холода. Он будто проник под кожу, проскользнул по позвоночнику и замер в груди. Рядом спал Айс. Лицо бледное, почти прозрачное. Губы — синевато-серые. От его кожи тянуло инеем так, что простыня вокруг побелела, покрываясь тонкими узорами, словно замёрзший хрусталь.

Я протянула руку, дотронулась до его щеки — лед. Он не шелохнулся. Ни дрожи, ни вдоха, только редкое, едва заметное движение груди. Дыхание — слишком слабое, будто не его.

Сердце больно стукнуло в груди. — Айс? — губы беззвучно шевельнулись, но тишина поглотила всё. Я толкнула его в плечо — он не ответил. Паника росла, глухая, плотная, как тьма внизу замка.