А иногда, проходя мимо, он подхватывал меня за талию, прижимал к себе и шептал мне всякие обжигающе горячие обещания.

И самое странное… рядом с ним я расслаблялась быстрее, чем ожидала. Будто его лёгкость давала мне право дышать свободнее.

Шарх был ветром — тёплым, игривым, обжигающе живым и сильно контрастировал с Айсом.

После той ночи, когда я согревала его своим телом, Айс тоже стал другим. Он не растаял, не стал мягким — нет, ледяная природа в нём осталась, но словно приобрела новую форму. Он держался чуть ближе, чем раньше, смотрел чуть дольше, чем позволяли правила, и все чаще я могла ненароком утонуть в его объятиях и совершенно нежных поцелуях.

В тренировках с ним не было места ни флирту, ни шуткам. Он был строг, требователен, порой почти жесток — но я чувствовала, что именно он лучше всех разбирается в моей новой силе. Он видел то, что я сама ещё не понимала и с огромным рвением обучал меня всему, что знал сам. Я понимала, что мой ледяной мужчина только так и умеет проявлять свои эмоции, свою заботу. И все то, что он ощущает, но чего мне не рассказывает даже тогда, когда в порыве страсти я оказываюсь прижата им к матрасу, полу или столу.

В любом случае, тяжелее всего было именно моему огненному.

Коул наблюдал за мной всегда. В первые дни его ревность чувствовалась в каждом шаге: он стоял слишком близко к дверям, слишком быстро появлялся рядом, слишком остро реагировал на любое прикосновение других мужчин. Казалось, что он собирается разорваться между желанием удержать меня и невозможностью запретить мне быть собой.

Он мучился. Я видела, как каждый поцелуй Шарха, каждый взгляд Айса пронзал его словно лезвие кинжала, но не собиралась ему помогать или потакать в этом вопросе. Шарх был прав и нам стоило научиться принимать то, какие необычные отношения мы решили построить. И он учился. Он держался. Он принимал — медленно, тяжело, но принимал.

Каждый раз, когда я возвращалась к нему вечером — даже просто после тренировки или долгой прогулки — он смирялся с этим заново. К счастью, за пару дней он начал привыкать.

Он стал мягче — но только со мной. С остальными он мог рычать, спорить, злиться на них.

А со мной нет. Меня он принял такой. Ветренной? Не знаю. Может, совсем каплю.

Завтраки за эту неделю превратились в отдельный вид магического хаоса. Я очень старалась делать всё по-человечески: поставить чай, нарезать хлеб, разогреть что-то в котелке… но едва я отворачивалась, Шарх уже успевал стащить у меня половину ингредиентов. Он делал это с таким лицом, будто природа создала его для того, чтобы воровать продукты у голодных женщин, чтобы потом топить их гнев страстными поцелуями, за которые продукты надо было выкупать.

Айс в этот момент стоял у стола с ножом — и резал всё так ровно, будто собирался провести лекцию о симметрии в кулинарии. Иногда мне казалось, что он тренирует не мои магические способности, а терпение Коула, который три раза подряд не успел занять его место и сильно злился по этому поводу, но больше в шутку, конечно.

А ужины стали нашим новым священным ритуалом. Что бы ни происходило, кем бы ни были разорваны днём коридоры замка — вечером мы садились за один стол.

Шарх первым влетел на кухню — босиком, с растрёпанными волосами, держа во рту яблоко, как голодная белка. Он с порога оглядел меня, прищурился и торжественно заявил:

— Стой. Не шевелись!

Я замерла с кружкой на полпути ко рту.

Шарх подошёл, нахмурился, взъерошил мне волосы, что-то буркнул… А потом воткнул вилку прямо в мою причёску.

Я хлопнула глазами.

— Готово, — удовлетворённо сказал он. — Шедевр.

Ты… что сейчас сделал? — уточнила я яркой жестикуляцией, которую он, само собой понял.

— Это называется инсталляция, — важно произнёс Шарх. — Искусство. Подчеркивает бунтарскую натуру твоих локонов.

В этот момент в кухню вошёл Коул. Увидел вилку. Увидел Шарха. Увидел меня с вилкой в волосах.

И выдохнул так, будто готовился к войне:

— Я тебе сейчас эту инсталляцию…

— Ого, огненный проснулся, — Шарх отскочил за стол. — Осторожно, моя работа очень хрупкая и нежная, горячо рекомендуется не поджигать.

— Убери. Вилку. Из. Её. Волос. — Коул говорил так тихо и медленно, это не сулило ничего хорошего.

— Она мне нравится, — невозмутимо ответил Шарх и спрятался за меня. — Катрина, скажи ему, что тебе тоже нравится.

Я попыталась вытащить вилку сама — она застряла. Прекрасно.

Шарх, чтоб тебя. Я показываю ему жестами, чтобы достал её обратно. Показываю злого Коула и недовольно морщу брови. Намекаю, что Коул запёчет его своим пламенем до хрустящей корочки, а я буду смотреть и радоваться.

— О, это угроза? — Рыжий вскинул бровь. — Я возбуждаюсь от угроз, знаешь?

Коул швырнул в него что-то. Я не успела рассмотреть, что именно, но Шарх лихо увернулся.

В этот момент пришёл Айс и сделал это максимально незаметно, как и обычно. Он просто остановился рядом, посмотрел на меня… и аккуратно вытащил вилку из волос одним движением, при этом, каким-то фантастическим образом, распутав то, где она застряла.

— Исправлено, — сказал он.

Шарх возмущённо зашипел:

— Вообще-то я создавал образ!

— Образы, созданные вилками, недолговечны, — холодно заметил Айс и подал мне вилку, словно ритуальный предмет. — И да. Ты опять неправильно держишь нож, Катрина. Чему тебя только учили дома. До сих пор поверить не могу, что ты из семьи Нур.

Я закатила глаза и отодвинула тарелку. Аппетит пропал.

Я смотрела на нож, который держала в руке, и медленно приподняла бровь, все же пытаясь понять, что ему опять не нравится. Это был самый обычный жест — недоумение вперемешку с лёгкой издёвкой.

Айс даже не моргнул:

— Неправильно.

Я перевела взгляд на Коула.

Он фыркнул, сразу сдвинулся ближе, так что его бедро коснулось моего, и тихо процедил:

— Всё правильно.

Айс спокойно добавил:

— Лезвие направлено вниз.

Я нахмурилась сильнее, специально демонстративно приподняла нож так, чтобы оба видели, что я абсолютно осознанно держу его именно так. И медленным движением плеч показала: «Ну и что?».

Коул наклонился ещё ближе, будто пытался перегородить меня собой:

— И это прекрасно.

Айс снова открыл рот — наверное, чтобы провести лекцию о технике безопасности, понятно которую я никак не могла. А куда лезвие должно быть направлено, блин? Вверх? Я громко выдохнула носом, закатив глаза так красноречиво, что даже Шарх прыснул со смеху.

— Вот она, немая мудрость. Одним взглядом объяснила, что вы оба идиоты.

Коул зашипел на него.

Айс помолчал секунду, потом… кивнул. Я так ничего и не поняла, но мне было плевать. Сегодня было уютно и хорошо, даже в этом бредовом подобии семьи.

Прошло еще несколько довольно обычных дней, прежде чем я все же нашла в себе достаточно наглости, или, скорее всего, смелости, чтобы зайти к Коулу в лабораторию. Причиной стало то, что последние пару дней я видела его только спящим. Когда я приходила в спальню его еще не было, потом ночью он как-то оказывался возле меня, а утром его снова не было. Просто магическая телепортация в лабораторию и из нее. О совместном времени я и вовсе забыла. И, если бы не общая спальня, я бы его вообще не видела.

В какой-то момент, а именно этим утром, это мне чертовски надоело, поэтому я пошла в его святая святых.

Когда я вошла в лабораторию, воздух сразу ударил в нос ароматом трав, раскалённого металла и ещё чего-то жёсткого, отчаянного. Разгадывать аромат мне не хотелось.

Он стоял у стола, опершись руками о древесину, волосы растрёпаны. Интересно, как давно он тут? Сейчас было около одиннадцати утра. Я могу предположить, что он тут часов с пяти, если не раньше. Пламя над колбой вспыхивало неровно, повторяя ритм его дыхания.

— Катрина… — тихо сказал он, даже не оглянувшись. — Ты чудесно пахнешь, дорогая, как и всегда.