Карета, словно подчинившись невидимой воле, подкатила прямо к воротам. Те распахнулись без единого прикосновения. Внутри темнел двор, залитый длинными тенями от башен. Воздух был тяжелее, прохладнее, чем внизу, и я впервые по-настоящему почувствовала, что меня везут не просто в чужой мир, а в саму пасть чудовищ.

Карета плавно остановилась у ворот, и в тот же миг в воздухе повисла тишина. Не скрип колёс, не шум ветра — словно сам замок задержал дыхание.

Из теней выступил мужчина.

Высокий, стройный, сдержанный в каждом движении. Белоснежные волосы, идеально гладкие, будто светились на фоне тёмного камня. Его черты были безупречны — тонкие, резкие, слишком совершенные для обычного человека. Красота, от которой хотелось одновременно восхищённо замереть и отшатнуться.

Но сильнее всего цеплял его взгляд. Лёд. Голубые глаза, холодные и равнодушные, скользнули по мне так, будто он видел не человека, а вещь. Взгляд был спокоен, но в нём не чувствовалось ни капли участия — только безразличное любопытство, как у учёного, рассматривающего новый экспонат.

Он подошёл к дверце, задержался на мгновение, словно решая, стоит ли вообще тратить усилие, и произнёс низким ровным голосом:

— Катрина Нур, значит. Что ж… выходи.

Холодные, на вид, пальцы коснулись ручки, и дверь сама собой распахнулась. Его жест был лишён поспешности, но в нём чувствовалась власть — он не сомневался, что я подчинюсь.

Я не спешила двигаться. Просто уставилась на него, крепко сжимая подол платья, будто оно могло меня защитить. Мужчина чуть приподнял бровь, будто впервые за долгое время кто-то посмел его проигнорировать.

— Выходи, — повторил он, голос стал ниже, жёстче.

Я резко мотнула головой.

Он замер, холодные глаза прищурились, и на секунду в них мелькнуло что-то похожее на удивление. — Ты планируешь остаться в карете? — его тон был безупречно ровным, но я видела: он в растерянности.

Я медленно кивнула, прижимаясь к спинке сиденья.

— Какого дрейна?.. — выдохнул он сквозь зубы и впервые позволил себе раздражение.

Я только сильнее вжалась в угол, уставившись на него широко распахнутыми глазами. На что он рассчитывал? Что я в восторге выскочу к нему навстречу, чтобы войти в этот жуткий замок, больше похожий на декорацию к фильму ужасов?

— Ты ведь приехала сюда добровольно, — напомнил он холодно, шагнув ближе.

Я яростно замотала головой.

На лице мужчины впервые дрогнула тень эмоции. Словно его ледяное спокойствие дало трещину.

Мужчина медленно провёл ладонями по лицу, будто стирал с него усталость или раздражение. Вздохнул, опустил руки и посмотрел на меня так, словно я была самым глупым созданием из всех, что он когда-либо видел.

— Ладно, — бросил он коротко и сделал какой-то резкий пасс рукой.

Карета дрогнула… и исчезла. Просто растворилась в воздухе, будто её никогда и не было. Я с немым криком грохнулась на землю, больно ударившись копчиком.

Я схватилась за задницу, поморщившись, а он стоял надо мной абсолютно невозмутимо, будто это была мелочь.

— Теперь кареты нет, — произнёс он холодно. — Вставай и пошли.

Я не успела даже подумать, как его ладонь схватила меня за предплечье и легко подняла на ноги. Слишком легко, будто я весила меньше перышка. От его прикосновения по коже побежали мурашки — не от нежности, а от силы, от которой нельзя было вырваться.

Он не стал ждать моего согласия. Просто развернулся к замку и потащил меня за собой. Его шаги были быстрыми, уверенными, а я едва поспевала, спотыкаясь о край тяжёлого платья. Попробовала выдернуть руку — бесполезно, его хватка была железной.

Холодные каменные ступени вели к массивным воротам, и каждое моё движение казалось шагом в ловушку. Когда мы пересекли порог, он наконец отпустил меня.

За спиной с грохотом захлопнулись створки дверей, и эхо этого звука прокатилось по всему залу. Я дёрнулась, обернулась — двери выглядели так, будто вырезаны из цельной скалы.

А потом я осмотрелась.

Внутри замок оказался ещё страшнее, чем снаружи. Высоченные потолки, скрывающиеся в темноте. Каменные колонны, утыканные коваными факелами, чьё пламя горело нереально ровно, будто не зналo ветра. Пол из чёрного камня отражал отсветы огня, как зеркало. Сверху свисали тяжёлые гобелены, изображавшие сцены, которые я предпочла бы не рассматривать — слишком много крови и чудовищных фигур.

Воздух был холодным и влажным, пахнул сыростью и железом. Каждый шаг отдавался гулким эхом, будто замок жил своей жизнью и слушал нас.

Я застыла посреди огромного зала, не зная, что делать, сердце билось в висках. Всё казалось сном, но слишком явным, слишком настоящим, чтобы проснуться.

Он остановился в паре шагов и снова повернулся ко мне. Его ледяные глаза скользнули сверху вниз, задержались на моём лице, потом на руках, на платье, будто проверяя, всё ли с «жертвой» в порядке.

Я невольно выпрямилась, хотя сердце колотилось так, что казалось, грудь сейчас вырвется наружу. Вблизи он выглядел… да никак он не выглядел чудовищем. Мужчина как мужчина. Высокий, крепкий, красивый, с правильными чертами лица и безупречной осанкой. Даже слишком правильный. Если бы не холодный взгляд и это равнодушие во всём, он мог бы сойти за аристократа с какой-нибудь старинной картины.

Он скрестил руки на груди, окинул меня взглядом и вдруг произнёс с оттенком раздражения:

— Что, нормально зайти нельзя было?

Я распахнула рот, собираясь ответить, но из горла не вырвалось ни звука. Только беззвучное движение губ.

Мужчина нахмурился. — Ты что… немая? — в его голосе впервые проскользнула тень удивления.

Он прищурился, словно проверяя, не обманываю ли я его. На миг в холодных глазах мелькнула растерянность — будто он ожидал чего угодно, но только не этого.

— Дрейн… — тихо выругался он и опустил руки, не сводя с меня взгляда.

Я смотрела на беловолосого, не понимая, чего он так расстроился. Ну правда, чего он ожидал? Может, по его логике я сюда вообще петь пришла? Хотя, это только мне и непонятно зачем именно я сюда пришла. Стоило бы выяснить.

— Ты хоть жестами общаешься? — нахмурившись, спросил он.

Я замотала головой.

На лице мужчины отразилась настоящая растерянность. Он будто впервые столкнулся с тем, что кто-то ломает привычный порядок. Его брови сошлись на переносице, взгляд стал жёстче.

И вдруг в тишине раздался новый голос — тёплый, более живой.

— Пришла?

В зал вошёл мужчина, шатен, высокий и тоже красивый, но совсем другой. Там, где первый был холодной статуей, этот двигался мягко, уверенно, словно жизнь его мало чему могла удивить. В уголках губ мелькала насмешка, глаза сверкали живым интересом.

Он окинул меня быстрым взглядом и усмехнулся:

— А я-то думал, мамаша её увезёт или ещё чего придумает. Слишком уж богатый род в этот раз выпал. Рад, что Нур всё же помнят: перед Тремя все равны.

— Она немая, — сухо сказал беловолосый.

Шатен мгновенно напрягся. — Разве? — прищурился он. — Я не слышал, чтобы в каком-то из богатых родов были дети с такими проблемами. Думаешь, подменили?

В зале повисла тишина. Оба мужчины напряглись ещё больше. Белобрысый качнул головой: — Не рискнули бы.

— Проверим, — отрезал шатен.

Он подошёл ближе, и прежде чем я поняла, что собирается сделать, в его руке появился клинок. Откуда он его достал — непонятно. Одним резким движением он схватил меня за запястье и полоснул по ладони.

Я беззвучно вскрикнула, слёзы брызнули из глаз. Клинок засиял золотым светом. Мужчины переглянулись, а у меня мир пошёл рябью.

— Это она, — хмыкнул шатен.

Но мне уже было всё равно. Капли крови стекали с ладони на каменный пол, и в этот момент паника взяла верх. Я рванулась к массивным дверям и начала дёргать за ручки. Очевидно, ничего хорошего меня тут не ждало.

Дверь не поддалась.

И в тот же миг меня схватили. Сильные руки беловолосого обвили моё тело, удерживая так легко, словно я и вправду ничего не весила. Я билась, вырывалась, брыкалась, но он был сильнее, спокойнее, и вдруг… зажал мою израненную ладонь в своей.