— Знаешь, кошечка… самое лучшее в свадьбах — это не клятвы.

Я приподняла бровь. — Самое лучшее — первая брачная ночь, — усмехнулся он и мягко поцеловал меня в губы.

Коул фыркнул, но спорить не стал. Айс ухмыльнулся и сказал, что ему нравится эта идея.

Шарх понёс меня по коридору, не обращая внимания на их реакцию — будто заранее знал, что оба пойдут следом. И они пошли.

Сначала я даже испугалась того, что мы будем вчетвером в спальне, а потом подумала и позволила себе все это прочувствовать.

Стоило двери закрыться, стоило им приблизиться ко мне, страх рассыпался, как пепел под шагами Коула.

И очень быстро я поняла: это не просто возможно. Это… интересно. Опасно-восхитительно интересно.

И дальше всё было невыносимо нежным. И обжигающе жарким. И сладким до головокружения. И таким страстным, что казалось — тело не выдержит. Они прикасались ко мне нежно, трепетно и очень страстно одновременно. Они целовали так, будто хотели покрыть поцелуями все мое тело.

Если бы у меня был голос, его бы услышали за пределами этого замка. Так хорошо мне было с моими… мужьями.

Мы не заметили, когда закончилась ночь. Магия клубилась под кожей, сбивала дыхание, кружила голову, и каждый раз, когда казалось, что силы иссякли, кто-то из них притягивал меня к себе — и всё начиналось по новой.

Наша брачная ночь длилась до самого утра. До первых лучей солнца, которые пробились через окно и легли на мою разгоряченную кожу, на следы поцелуев и меток, на скомканные простыни.

До сладкого “люблю тебя, моя девочка” от Шарха, перед тем, как уснуть. До шутливого “оставь жену в покое, она едва глаза открытыми держит” от Айса. И до нежного поцелуя Коула перед тем, как я погрузилась в сладкие неги.

Я снова шла по коридору. И уже через шаг поняла: что-то не так.

Хабон никогда не был таким странным и тихим. Нет, конечно, в огромном замке нас было всего четверо, но все равно… Сейчас было как-то иначе. Я не могла точно понять в чем причина, но мне не нравилось то, что я ощущала.

Я шла — и не помнила, зачем. Поворачивала — и не знала, откуда пришла. Коридоры тянулись неправильно: длиннее, чем должны были быть, темнее, чем позволяли окна.

Но самое странное — ни один мужчина меня не нашёл. А может и не искал. Это было даже непривычно. Последнее время рядом со мной всегда был хотя бы один из моих чудовищ. Моих уже мужей… Приятное чувство согрело внутри. Я прикоснулась к меткам и не нашла знакомый теплый отклик. Нахмурилась.

А потом и меток на теле тоже не нашла. Что…

Сон. Это ощущение было где-то на задворках, вероятно спящего, сознания. Хотя я ещё не понимала этого до конца, но уже что-то мне подсказывало, что это не явь.

Коридор внезапно вывел меня к библиотеке. Дверь была приоткрыта. Я вошла.

Огромный зал встретил меня не пылью, не холодом. Нет. Странным ощущением, будто я была тут раньше. Хотя точно знала: в яви я не умею читать даже самые простые надписи для меня загадка. За все время, что я провела в замке, научиться читать мне не удалось. Даже не приблизилась к этому.

Но во сне полки выглядели иначе. Книги — живыми. Некоторые светились. Некоторые словно звали меня.

Не знаю почему, но пошла к совершенно конкретной книге в дальнем ряду, переплетённая тёмной кожей, она манила меня.

Я коснулась её, и она дрогнула, раскрываясь сама. Страница вспыхнула мягким светом — и я застыла.

Буквы. Я видела буквы. Читала их. Понимала каждое слово.

Не было привычной блеклой мешанины символов, которые в реальности превращались для меня в бессвязный шум. Нет — здесь строки складывались в ясные фразы, будто кто-то говорил со мной напрямую.

«Проклятье Хабона. Три чудовища, рождённые хранить мир на границе света и тьмы, не могут разорвать оковы без чистой души, что отдаст свои силы для победы над злом.»

Это фантазия у меня так бурно работает? Я перелистнула страницу. Правда, не могу до конца утверждать, что это была именно я. Тело не слушалось. Конечно, во сне бывает такое, что ты просто наблюдатель, но приятнее от этого не становится.

«Тьма однажды прорвётся. И тогда три хранителя не удержат разлом. Только та, кто не связана страхом рождения, и та, чья воля не сломлена, может пройти сквозь жертву добровольно и закрыть дальний путь тени навсегда».

Страница вспыхнула белым — и погасла.

Библиотека вокруг исчезла. Пол ушёл из-под ног. Свет и тени смешались в ровный беззвучный пото.

Я проснулась от собственного резкого вдоха — будто кто-то оборвал ниточку сна и резко вытолкнул меня наверх, в реальность. Сон рассыпался, как пепел, но ощущение знания, которое я не должна была иметь, всё ещё стыло под кожей.

И сразу — другое. Тихий, едва уловимый дрожащий толчок, будто что-то огромное ударило в стены Хабона изнутри.

Я открыла глаза — и увидела всех троих.

Коул сидел на краю кровати в такой позе, что сразу стало ясно, все плохо и он готов меня защищать. На его ладони вспыхнуло пламя.

Айс стоял у двери, босой, напряжённый, по пальцам стекал тонкий иней.

Шарх поднялся рывком, будто его подбросило порывом ветра. Он оглянулся на меня, на дрожащее каменное поле под ногами — и ругнулся тихо, коротко, без своей обычной улыбки.

Дрожь повторилась — чуть сильнее. Замок будто встряхнуло.

Шарх наклонился ко мне и быстро коснулся губами моей щеки, а после быстро вышел из спальни.

Коул явно тоже собирался встать, смотрел на меня совершенно тревожно. Пока Коул решался, что делать дальше, Айс подошел к кровати, поцеловал меня в губы и вышел за Шархом.

— Не выходи из комнаты, — сказал Коул, глядя мне прямо в глаза. — Пожалуйста.

И только после этого встал и ушел вслед за остальными.

Дверь захлопнулась. И я осталась одна.

Комната тихо звенела от остаточных каскадов магии.

На этот раз я собиралась ждать в комнате. Я хорошо запомнила, насколько я самонадеянна и на самом деле больше мешаю мужчинам, чем помогаю.

Я не хотела, чтобы Айс снова рисковал своей жизнью из-за моей дурости, поэтому мне ничего не оставалось, как ходить из угла в угол, тревожно ожидая развязки, молиться за них и надеяться, что они справляются.

К моему невероятному счастью, отсутствовали мужчины не долго. Минут через сорок в комнату вернулся Шарх. Выглядел он слегка потрепано, но довольно… живым. Что радовало больше всего.

— Всё, малышка, всё кончено, — сказал он, распахивая руки прежде, чем я успела подумать.

Я бросилась к нему, врезалась в его грудь, впечатываясь в запах ветра, дыма и чего-то тёплого, родного. Он обнял меня крепко, прижал к себе, одной рукой гладя по спине.

— Тише. Тише, кошечка. Такое бывает, — его голос обволакивал, как тёплая ткань. — Перед ритуалом нападения всегда учащаются. Тени пробуют на прочность. Но всё под контролем. Мы живы. Город цел. И ты — здесь, такая ласковая, моя девочка.

Я вдохнула его запах, дрожь понемногу сползала с плеч.

— Пойдём, — сказал он тихо, целуя меня в макушку. — Утро началось дерьмово, значит, его надо срочно исправить. Может приготовишь нам что-то вкусное на завтрак? Что скажешь, маленькая?

Он прижал меня к себе чуть сильнее, провёл ладонью по щеке и мягко вывел из комнаты, удерживая за талию.

По пути на кухню, я видела примерные места сражения. Там на стенах и полу были характерные следы боя, но старалась их игнорировать. Мужчины потом магически все уберут и будто ничего и не было. А сейчас можно просто не смотреть. В голове уже были идеи, что именно приготовить на завтрак, но до кухни мы дойти не успели.

Пока проходили мимо центральной залы, откуда был выход из замка, двери распахнулись так резко, что я вздрогнула — будто удар пришёлся прямо в грудь. На пороге стоял страж. Его пошатывало, он держался за косяк так, что пальцы оставляли кровавые следы на дереве, а глаза смотрели куда-то сквозь нас, как будто он всё ещё видел то, от чего бежал.