Я больше не делала вид, что стесняюсь. Выгибалась в его руках, подставляя свое тело под его ласки, при этом довольно плотно обвив его ногами.

— Какая же ты горячая. Теперь понимаю, почему Коул так нервничает. Не хочет делиться таким сокровищем. Хорошо, что ты другого мнения, крошка, — сказал он и его рука сжала мою грудь, пока его язык проходился по моей шее. — Нежная, вкусная девочка. Обожаю…

Вторая его рука сжимает мою попу, а потом скользит под трусики.

— Хочу снять с тебя эту штуку и усадить на свой член, что скажешь, кошечка?

Вместо ответа я целую его сама и мы снова пропадаем в этом общем страстном порыве.

Его язык в моем рту, а я обсасываю его и ерзаю, потому что трусики уже мокрые от желания познать этого мужчину гораздо глубже. И он легко об этом узнает, когда запускает руку в трусы и проходится по моим складочкам. Довольно рычит мне в губы и на пару мгновений приподнимает мою попу, сильно сжимая рукой. Не успеваю ни удивиться, ни понять, что именно он пытается сделать, потому что в следующую секунду он отодвигает мои трусики и усаживает меня прямо на свой член одним уверенным движением.

Я открываю рот, стон естественно получается беззвучным.

— Ммм, — шепчет он снова подбираясь к моим губам. — Моя идеальная кошечка. Поскачешь на мне немного? Я помогу.

И он правда помогает, берет мои бедра в свои руки и приподнимает, задавая ритм нашей скачке. Все, что мне остается, это держаться за его плечи и пытаться целовать его, что выходит довольно сложно между моими беззвучными стонами.

Боги, как хорошо. Я бы так скакала вечность. Путаю пальцы в его рыжих волосах и окончательно отдаюсь его сильным рукам, расслабляюсь и позволяю мужчине вести себя в этом танце. Вроде как я и сверху, но вообще не управляю процессом.

— Хочу уложить тебя на спинку, задрать… твои шикарные ноги себе на плечи… и трахать тебя так глубоко, чтобы… твой наверняка милый голосок прорезался, — сбивчиво говорит мне мужчина, продолжая подбрасывать меня вверх. — Но… боюсь, что тебе будет холодно.

Машу головой. Холодно? Да я горю от того, что он творит. Меня на ледник положи и я его растоплю за секунду. Он целует меня и на мгновение замирает.

— Уверена?

Киваю, потому что, если я в чем-то и уверена, так в этом.

— Слишком заманчиво. Ладно, — говорит он и, придерживая меня одной рукой, снимает свою верхнюю одежду, кидает на траву и не снимая меня с члена, встает со мной на руках, делает пару “подбросов” меня стоя, а потом аккуратно укладывает меня на свою одежду спиной и входит до конца. Я теряюсь от удовольствия.

— А теперь ножки вверх, сладкая. Хочу в тебя еще глубже, — шепчет он и таки задирает мои ноги, укладывая себе на плечи. Я даже не знала, что так могу, а он уже прижимается ко мне. Так и правда еще глубже. Я и не думала, что вообще можно глубже. — Идеально.

Целует он мою шею и начинает наш второй тур, в котором он меня неистово трахает на траве возле костра, а все, что могу я, восторженно открывать рот и пытаться ухватиться за него не теряя сознание от невероятного удовольствия. Боги, какой шикарный мужчина. И весь мой.

Беззвучный стон сорвался сам, когда он вошёл глубже — так, что мир рассыпался на искры.

— Вот так, девочка… — его голос дрожал от сдерживаемой ярости и желания. — Хочу, чтобы ты кончила подо мной.

О, я точно скоро кончу. Никаких сомнений. Каждый толчок был как порыв горячего ветра, прожигающий меня изнутри. Каждое движение — точное, требовательное, безумно сладкое. Я цеплялась за его плечи, за воздух, за себя — и при этом терялась полностью, растворялась в нём, в этом ритме, в этой дикости, которую он так щедро выпускал только для меня.

Огонь у костра вспыхнул выше, будто ветром подхваченный. Воздух вокруг задрожал от напряжения, от близости, от магии, которая рвалась наружу так же яростно, как мы.

Он ускорился — неистово, но не грубо; яростно, но так, что каждая клетка внутри отзывалась наслаждением. Я выгнулась, потеряла дыхание, потеряла мысль — всё исчезло, кроме него.

— Посмотри на меня, — прохрипел он. — Я хочу видеть, как ты кончаешь.

Я посмотрела ровно секунду, потому что в тот же миг взлетела до небес с его новым толчком.

Кульминация накрыла меня невообразимой волной счастья и удовольствия. Тело изогнулось само, волна ударила резко, глубоко, так, что я думала, что сейчас исчезну. Потому что тело не может выдержать столько радости.

Он последовал за мной мгновением позже — с рычанием, с поцелуем, который он вдавил мне в плечо, будто ставя на нём свой знак. Его руки дрожали. Его дыхание было горячим и рваным. И когда он полностью накрыл меня телом, прижимая к земле, над нами вспыхнуло серебристое свечение. Я чувствовала, как он изливается в меня и от этого мой оргазм становился лишь сильнее.

Метка вспыхнула закрученной спиралью — серебристый смерч, будто вырезанный ветром прямо на его коже. Живой, движущийся, будто в каждом завитке дышала сама стихия, которой он владел.

Шарх замер, глядя на знак у себя на ключице. На мгновение в нём не осталось ни наглой ухмылки, ни привычной хищной лености. Только удивление… и то самое тихое признание, которое он никогда не озвучивал словами.

Он поднял взгляд на меня, и ветер будто замер вокруг нас.

— Ну здравствуй… моя девочка, — прошептал он так мягко, будто боялся спугнуть.

Он наклонился — и его губы коснулись моих.

Сначала — едва, осторожно, словно он всё ещё не верил, что я теперь и правда его. Конечно, то, что мы оба это подозревали и то, что это случилось — совершенно разные вещи. Но мгновение спустя поцелуй стал глубже, медленней, горячей. Он словно заново знакомился со мной. А мне удалось заново познакомиться с ним. Хотя поза для знакомства и была немного неоднозначной, потому что, пусть я и опустила ноги ему на талию, его член все еще был во мне. И не знаю как, но он продолжал медленно толкаться в меня, доставляя дополнительное удовольствие.

Я обняла его за шею, притянула ближе, и Шарх отозвался сразу: перевернул меня на себя, не прерывая поцелуя ни на секунду, будто воздух между нами был лишним.

Он дышал мной. Я дышала им.

Его ладони скользили по талии, по рёбрам, по линии спины — уверенные, жадные и в этот момент совершенно родные. Поцелуй становился всё дольше, всё слаще, пока мы не потеряли счёт времени — просто лежали в траве, сплетённые, счастливые.

И когда он наконец оторвался от моих губ, это было лишь затем, чтобы улыбнуться — и снова вернуться ко мне.

Долго. Сладко. С такой нежностью, которой я от него не ожидала.

С такой жадностью, от которой по коже бежали мурашки.

Он не хотел отпускать меня. И я… не хотела, чтобы отпускал.

Мы лежали ещё какое-то время — вплетённые друг в друга, согретые остывающим костром, дыхание всё ещё сбитое, но уже спокойное. Шарх перебирал мои волосы, лениво, будто никуда не спешил, и я почти поверила, что он действительно способен забыть о мире ради этого маленького пространства, где есть только мы.

Но ветер сменил направление — и он первым поднял голову.

— Девочка… — протянул он, целуя меня в висок, — я очень не хочу тебя отпускать. Но нам надо обратно в замок. Если хочешь… — он провёл пальцем по моей щеке, задержался на губах, — можешь переночевать у меня.

Я уже кивнула, но он вдруг застыл, моргнул… и лицо его скривилось в гримасе понимания.

— Хотя… — протянул он, и уголки губ легко дёрнулись. — Коул, наверное, с ума сойдёт. Бедняга едва Айса пережил… А может, и не пережил.

Он хмыкнул, довольный тем, как эта мысль его развлекла.

Потом приподнялся, сел, подтянул меня ближе и провёл ладонью вниз по моей спине.

— Моя красавица, — сказал он хрипло, и голос его стал серьёзнее, глубже, чем раньше. — Устроила ты нам такое веселье, что древние хроники позавидовали бы.

Он поднёс мою ладонь к своим губам и поцеловал её.

— Но знаешь что? — он наклонился ко мне чуть ближе, ветер обвил нас обоих. — Я рад. До чёртиков рад. Ты словно лучик солнца в нашей тьме.