И, словно подчеркивая свои слова, налил мне кружку горячего напитка, ароматного и терпкого.

Я уставилась на кружку. Три чудовища. И я. За одним столом. Едим блины. Как семья…

Шарх откинулся на спинку стула, лениво обводя меня взглядом, и вдруг спросил: — А писать умеешь?

Я замерла. Мысль показалась мне отличной. Ну да! Я же могу объясняться письменно! Я оживлённо кивнула.

Рыжий приподнял бровь, потянулся к тумбе у стены, достал оттуда тонкий лист пергамента и грифель, протянул мне. — Напиши своё имя.

Я жадно схватила грифель. Сконцентрировалась. Ну вот, сейчас всё прояснится. Напишу, кто я, откуда. Хоть так объяснюсь. Вывела первые буквы…

И застыла. На бумаге вместо «Наташа» или хотя бы «Катрина» появился нелепый цветочек и каракули, будто рисовал ребёнок.

Я нахмурилась, попробовала ещё раз. Сосредоточилась до боли в пальцах. Линии вывелись ровные, но… снова билиберда. Что-то кривое, бессмысленное.

— Что за… — выдохнула я беззвучно.

Айс нахмурился, протянул руку: — Дай.

Взял грифель и спокойно, медленно, произнося по слогам: — Кат-ри-на.

Вывел на листе ровные буквы — но когда я посмотрела… там снова оказалась непонятная абракадабра.

— Можешь прочитать? — он поднял глаза на меня.

Я резко замотала головой.

В кухне повисла тишина.

Коул присвистнул. — Странно. Чтобы в семье Нур — и такая безграмотная девочка? — он покачал головой. — Они, что знали, что одна из дочерей пойдёт в жертву? Неужели специально с ней так обошлись?

— Они не могли знать, — сухо сказал Айс. — Мы же не избираем наперёд. Ты сам знаешь.

— Тогда как так вышло? — Коул прищурился, постукивая пальцем по столу. — Немая — ладно. Но читать и писать не умеет? Что, нелюбимый ребёнок? Зачем тогда вообще держали? Никаких гарантий, что именно она станет жертвой.

Он говорил спокойно, но каждая его фраза резала, будто ножом.

Я сидела с опущенной головой, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Хотела бы закричать, что всё не так, что я вообще из другого мира. Но могла только поджимать губы.

— Может, ты хочешь нам что-то рассказать? — первым нарушил молчание Шарх. Его голос был мягче, чем у Айса, но в нём слышалось внимательное давление, как будто он вытягивал слова.

Я резко выпрямилась и замахала руками. Да! Хочу! Очень хочу!

Показала на себя — и замотала головой. Потом ткнула пальцем в стол, словно говоря: я не я. Попробовала изобразить крест руками, будто вычёркиваю себя.

Мужчины переглянулись.

— Что это она делает? — Коул приподнял бровь, явно не понимая.

Я снова показала на себя, снова замотала головой и, собравшись, ткнула пальцем в окно, будто где-то там — далеко, совсем другое место. Потом руками очертила круг — мой мир, моя жизнь.

Айс хмурился всё сильнее, взгляд его становился колючим.

Я снова показала на себя, сложила руки, будто сплю, потом — резким движением провела по горлу. Смерть. Потом указала на себя и снова помотала головой. Я не та, кто должна здесь быть!

Шарх склонил голову, янтарные глаза сузились. — Что-то вроде… не хочу умирать?

Коул фыркнул. — Или просто дразнится.

Я стукнула кулаком по столу, глаза заслезились от бессилия. Ещё раз: я — нет! я — чужая! Изобразила, будто снимаю с себя кожу, будто в этом теле кто-то другой.

Мужчины наблюдали с непроницаемыми лицами.

— Я ничего не понял, — признался Коул, откинувшись на спинку стула. — Но выглядит занятно.

— Я тоже, — холодно сказал Айс. — Махает руками и ведёт себя странно.

Шарх задумчиво потер подбородок. — Я понимаю, что ты хочешь сказать что-то для тебя важное, но не понимаю ни одного слова. Как ты в семье общалась вообще?

Я уронила руки на колени, тряслась от злости и отчаяния. Ни звука, ни слова. Только бесконечное, глупое жестикулирование.

— Ладно, — сказал Коул, лениво поднимаясь из-за стола. — Пойдём починю твой кран. А то это можно продолжать бесконечно.

Я тяжело выдохнула. Сопротивляться было бессмысленно. Сдалась.

Мы пошли по коридорам, и на удивление, на этот раз я запомнила дорогу. Может, потому что рядом был он — лёгкий, расслабленный, будто стены и своды не давили на него, как на меня.

Войдя в мою комнату, Коул сразу направился в ванную. — У меня тоже недавно не работал, — сообщил он, закатывая рукава. — Там застрял один местный вредитель. Такой гадкий мелкий тип… вроде крысы, только магической. Вечно лезет туда, где его не ждут.

Я хмыкнула про себя, но слушала внимательно. Он наклонился к раковине, приглядываясь к кранам. Потом вдруг недовольно скривился и стал стаскивать рубашку через голову.

Я едва не поперхнулась воздухом.

Передо мной оказался Коул в одних штанах. Спина — широкая, мощная, каждая мышца будто отлита. И вся покрыта замысловатыми татуировками: линии, символы, звериные силуэты, будто оживающие в полумраке. От их вида у меня по телу побежали мурашки. А еще трогать захотелось. Руки чесались, будто сами тянулись…

Он, конечно, ничего не замечал. Стоял, склонившись к раковине, серьёзный и сосредоточенный.

— Ну что, посмотрим, что тут у тебя, — пробормотал он, положив ладонь на латунного зверя, из головы которого должен был течь поток.

И тут началось.

Его пальцы светились мягким янтарным светом, будто татуировки на спине отзывались и пульсировали в такт. Вода в трубах зашипела, где-то глубоко послышался писк, словно что-то мелкое возмущённо сопротивлялось. Коул нахмурился, щёлкнул пальцами, и из крана брызнул фонтан мутной воды с тёмной искрой внутри.

— Ага, вот и гадёныш, — удовлетворённо сказал он.

Вместо инструментов — только его руки и магия, но выглядело это чертовски… правильно. Сантехник, только магический, да ещё и красивый до неприличия.

Я застыла в дверях, не в силах оторвать взгляд от изгиба его спины, от блеска татуировок и от того, как легко он справлялся с этой странной проблемой.

Коул, сосредоточенный и уверенный, ухватился за что-то в глубине трубы и рывком вытянул наружу. Я вздрогнула, когда на его ладони оказался странный зверёк — маленький, серый, с блестящими бусинами-глазами и зубастой мордочкой.

— Не бойся, — сказал он спокойно, заметив, как я отпрянула. — Он не кусается.

И правда, зверёк только пискнул и попытался укусить воздух. Коул вздохнул, провёл рукой, и в воздухе возникла крошечная клетка, сотканная из золотых линий. Он аккуратно опустил туда вредителя и поставил рядом на подоконник.

— Ну вот. — Он стряхнул руки и посмотрел на меня с ленивой усмешкой. — Что-то ещё починить надо?

Я открыла рот, но слов не было. Просто смотрела. На него. На эту сильную спину, на татуировки, которые всё ещё мерцали слабым светом, на движение его рук. Отвести взгляд было невозможно.

Что за наваждение? Да, у меня секса давно не было, но чтоб вот так, просто от вида полуобнаженного мужчины? Я ведь реально поймала себя на мысли, что готова расплатиться с этим мастером натурой.

— Катрина, — повторил он, чуть громче, и наклонил голову. — Что-то ещё чинить?

Я дёрнулась, вынырнула из собственных фантазий и резко замотала головой.

— Хорошо. — Коул кивнул, совершенно спокойно. — Я тогда пойду.

Он начал надевать рубашку, и я едва не застонала вслух. Стоп. Остановись! Не уходи! Я бы удержала его, если бы могла. Но… чёрт. Я же здесь «Катрина», очевидно, правильная девица, которая, скорее всего, и пальцем к мужчине не прикасалась. Девственница, даже проверять не надо.

А вообще, есть ли мне до этого дело? Меня ведь сюда отправили в жертву. Может, я имею право соблазнить одно из чудовищ? И немного подпортить это тело… Хм. Боги, что за мысли? Мне нужно сбежать. Найти выход. Спастись. А не строить планы, как затащить чудовище в постель.

Коул, между тем, наконец застегнул рубашку и, заметив мой растерянный взгляд, усмехнулся чуть мягче, чем обычно.

— Не ломай ничего нарочно, у меня довольно много работы, — бросил он и, развернувшись, вышел.