Но всё это были… крошечные заплатки на ране, которая росла быстрее, чем они успевали её зашивать.

Я понимала это. И они — тоже.

Шарх подошёл ко мне первым. Он всегда говорил правду там, где остальные пытались защитить меня от неё.

Его ладонь легла мне на плечо — тёплая, хотя вокруг гудел ветер.

— Малышка… — его голос был необычно серьёзным. — Мы можем сдерживать это, но недолго. Разлом не остановится. Он наклонился так, чтобы я видела его глаза и ничего больше. Я тонула в них. Кажется, я даже любила их, пусть и не долго. — Только ритуал сможет всё это прекратить.

Он не давил. Не просил. Не приказывал.

Он просто… сказал, как есть. Сказал то, что я и так понимала.

И больше ничего.

Потому что я уже видела — как рушатся дома. Как люди бегут. Как дети рвут голос от страха. Как мужчины, ставшие чудовищами ради спасения мира, стоят перед тьмой, которая всё равно сильнее.

Я кивнула.

Не потому что была готова умереть. Не потому что принимала судьбу. Не потому что верила их дурацкому пророчеству.

А потому что…

Бежать действительно некуда. И потому что… Больно смотреть на мир, который умирает.

И мне было жалко всех этих людей. За детей, которые могли оказаться следующими. А я… Я может вообще в новое тело вселюсь. Почему нет. А там, глядишь, мне повезет немного больше и я проснусь женой какого-то нормального мужчины. У нас будут дети…

Шарх обнял меня крепче, заметив, как я дрогнула.

— Мы с тобой, малышка, — прошептал он. — Всегда.

Шарх не стал ждать ни секунды. Как только я кивнула, ветер вокруг нас будто вздохнул — глубоко, жадно, как зверь, которому наконец позволили сорваться с цепи.

Он провёл ладонью по воздуху — и пространство дрогнуло.

Порыв поднялся под ногами, подхватил меня так резко, что земля исчезла раньше, чем я успела испугаться. Шарх обнял меня за талию, прижимая к себе, чтобы ветер не вырвал меня из рук.

И мы взлетели.

Именно взлетели — высоко, мощно, так, как будто нас швырнуло в небо гигантской рукой.

Я судорожно вдохнула, чувствуя, как волосы хлещут по лицу, как мир превращается в размытые мазки. Мы не падали. Мы не летели. Мы… неслись, унесённые стихией.

«Как Мэри Поппинс… только наоборот», — пронеслось в голове. На удивление, мысль показалась смешной. Страшно — но смешно. Видимо нервное.

— Держись, маленькая. Сейчас будет мягкая посадка.

Это было чистой ложью.

Мы рухнули — или, точнее, ветер аккуратно бросил нас — прямо перед Хабором.

Я тут никогда не была, да и не хотела никогда побывать. Это был огромный зал. Без потолка. Без окон. Только высокие стены, уходящие вверх, а над ними — небо, которое уже начинало темнеть, будто чувствовало приход тьмы.

Посередине зала — круг. Огромный. Древний. Сложенный из разных пород камня, каждая из которых вспыхивала от малейшего движения магии.

Шарх ввёл меня внутрь, ладонь всё ещё удерживала моё запястье — мягко, но крепко. Куда мне бежать? Все, что было у меня в этом мире… Все, кто были у меня… Они либо убьют меня своим ритуалом, либо погибнут сражаясь, а потом… Не было у меня никакой уверенности, что тьма пощадит меня, если я спрячусь в чулан или помчу лошадей на край света.

— Это ритуальный зал, — сказал он. — Мы используем купол, чтобы перетащить разлом сюда. Тогда он временно закроется в городе… но откроется тут. Так работает заклинание.

Я сглотнула. Ком в горле был ледяным, но он пока сдерживал панику, истерику и все, что полагалось в такой ситуации. Я словно была пришибленная и соображала через какую-то замедленную реакцию. Может и хорошо.

— Оттуда будет лезть тьма, — продолжил Шарх. — И монстры. Много монстров. Мы тоже станем монстрами, малышка. Не пугайся. Мы тебя не обидим. Мы твои чудовища.

Он наклонился ближе, коснувшись моих волос губами — едва ощутимо.

— Ты должна оставаться в пределах круга. Понимаешь? Я кивнула. Он провёл пальцами по моей щеке.

— Ты будешь нашей связью с кругом. Твоя сила объединит нас и напитает. Пока ты с нами… — его улыбка стала дикой и нежной одновременно, — мы сильные.

Двери зала резко распахнулись, и шаги отозвались в груди прежде, чем я увидела его лицо.

Коул.

Он вошёл так, будто мир за его спиной горел — нет, так и было. Он держал в руках небольшой флакон, в котором вспыхивало золотое пламя. Но взгляд… Взгляд был прикован ко мне.

— Выпей, — сказал он без приветствий, подходя ко мне и почти пряча флакон в моей ладони. Его пальцы дрожали. Он попытался скрыть это — не получилось.

Я уставилась на эликсир. Жидкость светилась так ярко, будто в сосуде было раскаленное золото. Пить это не хотелось.

Коул видел, что я не спешу его послушаться и почти умолял.

— Он тебя усилит, — прошептал он, касаясь лбом моего виска. Пламя его руки охватило мою ладонь, в которой я держала флакон. — Но не навредит. Я клянусь. Я сделал его так, чтобы свет усиливал свет.

Я сомневалась. Слишком много сомнений. Слишком мало времени.

Но Коул смотрел на меня так… так, будто в этот миг доверял мне свою душу. Хотя на самом деле, он хотел забрать мою. Надо как-то начать их ненавидеть, что ли. Нельзя быть овечкой на закланье. Почему я вообще тут? Почему не бегу?

В памяти снова этот малыш… Ах, да… Не куда бежать.

Он поднял мою руку с флаконом. Коснулся губами моих пальцев.

— Пожалуйста… — его голос сорвался. — Просто будь сильной. Ты справишься. Он прижал меня к себе, жар его тела стал почти невыносимым. — Я не хочу жить без тебя, любимая. Я сделал все, что было в моих силах. Если с тобой что-то случится… Я буду с тобой.

И я… выпила.

Жидкость оказалась горячей, будто проглотила солнечный луч. Голова закружилась. Колени подломились.

Коул поймал меня мгновенно, удерживая всеми силами.

— Дыши, Катрина… всё хорошо… всё будет хорошо… — шептал он, прижимая меня к груди так, будто пытался закрыть от этого мира.

Меня уложили в самый центр круга — на холодный камень, который почему-то пульсировал под ладонями, будто дышал вместе со мной. Эликсир всё ещё гулял по телу тёплыми толчками света, но голова прояснялась. Настолько, что я сразу почувствовала, как воздух изменился, прежде чем подняла взгляд.

Айс вошёл и в глазах у него… Боль. Мне не нужны были слова, чтобы понять, что именно он чувствует. Почему-то, я не сомневалась в том, что мужчины любили меня. И в то, что они бы отдали свои жизни за мои тоже. Айс делал это уже дважды. Но это не могло помочь сейчас и мы все это знали.

Ритуал уже тянул нас всех в свою пучину, и времени говорить не было.

Мужчины встали вокруг меня. Три стихии, три точки, три якоря моей магии.

И всё… началось.

Огненные руны Коула вспыхнули, как тысяча молний. Ледяные линии Айса зажглись белым холодом, столь ярким, что воздух вокруг потрескался. Воздушные спирали Шарха затрепетали, превращаясь в живые вихри.

Это немного напоминало нашу свадьбу. Правда на этот раз это были мои похороны. Шарх поднял руки, ветер обвил его — и с хищным, рождённым свободой рывком он исчез, уступив место огромному извивающемуся силуэту.

В ту секунду я одновременно не могла поверить, перестать любоваться и… именно тогда я, наконец, поняла, почему их называют чудовищами…

Серебристый дракон, весь будто выточенный из лунного ветра. Его крылья казались не плотью, а прозрачными переливами воздуха. Он посмотрел на меня — и в этом взгляде всё ещё был Шарх. Мой ветер. Мой муж… зверь.

Следом рухнул на колени Коул, выгнулся дугой — и пламя взорвалось вокруг него.

Огненный дракон поднял голову, огромный, золотой, шипящий чистым жаром. Крылья его распахнулись так широко, что круг вздрогнул под ударом воздуха. Он рыкнул — и земля дрогнула, подчиняясь его воле.

Айс замер — ровно на мгновение. А потом вокруг него расцвели ледяные кристаллы, сворачиваясь в спираль.

Ледяной дракон поднялся, будто вырос из инея. Полупрозрачный. Холодный. Совершенный. Страшный своей красотой.