– Когда мы приходили в дома богатых людей, они иногда давали нам теплую одежду. Однажды пареньку, с которым мы вместе выступали, дали очень длинный шарф. Он несколько раз оборачивался вокруг его шеи. Потом он так выглядел, будто его проглотил удав.

Роза улыбнулась. Макмагона так и подмывало дать ей пощечину. Вместо этого он вручил ей подарки. Он подарил ей красные гвоздики. Почему-то они вызвали у нее ассоциацию со скомканными носовыми платками, поднесенными к носу, из которого текла кровь. Он подарил ей коробочку турецких сладостей. Засахаренные фрукты показались ей похожими на личинок насекомых, копошащихся на трупе. Он подарил ей черный корсет, выглядевший как клетка. Она поблагодарила его и разложила все подарки вокруг себя на кровати. Потом улыбнулась. Но улыбка ее соскользнула с лица как разношенные чулки, спадающие с ног.

– Если по-честному, не могу тебе сказать, почему я ни с того ни с сего о нем вспоминаю. И правда глупо.

Роза смирилась с ролью содержанки. Что еще ей оставалось делать? Ей был двадцать один год. Продолжалась Великая депрессия. Она чувствовала себя теперь собственностью Макмагона. В такой ее самооценке было нечто капиталистическое. Все, что к ней относилось, теперь становилось своего рода валютой: ее шутки, смех в ответ на его шутки, ее улыбки, ее волосы, ее визит в небольшой ресторан, где она сидела рядом с ним в отдельном кабинете, то, как она ела горячий бутерброд с сыром, оставаясь подле него, – все эти вещи имели свою цену. Ей бы надо было завести расходный журнал с расценками и перечнем ее расходов.

Макмагон послал ее в огромный универмаг за покупками. Там она сразу отправилась купить себе что-нибудь в отделе нижнего белья. Начала, как говорится, с самого начала. Как будто сделала на холсте набросок карандашом перед тем, как нанести толстый слой масляной краски.

Она сняла штопаные-перештопаные шерстяные рейтузы. Белье у нее было сильно разношенное и вроде как растянувшееся. Нижнюю рубашку местами проела моль. Из одной маленькой дырочки выглядывал правый сосок. Она не привыкла видеть себя в зеркале в полный рост, но в примерочной стояло именно такое большое зеркало.

Как-то раз Макмагон сказал, что от ее вида в старом белье возникает ощущение, будто с конфеты сняли обертку, но вместо конфеты внутри оказался камешек. Она померила кое-что из шелкового белья цвета розовых лепестков. От этих вещей Роза ощутила холодок, схожий со сквозняком. Когда носишь такое белье, важно, чтобы рядом был кто-то, кто может тебя обнять, чтоб согреть. Она купила целый ворох такого белья своего размера.

Потом Роза остановилась понюхать разные духи. Все они были в круглых флакончиках. Ей хотелось найти такие, которые бы пахли как ее имя. Все всегда ей говорили, что она пахнет как роза. Она считала, что это могло быть от силы внушения. В одном флакончике духи пахли так, будто внутрь запихнули сотню гниющих роз. Вот эти духи она и выбрала.

Она купила семь платьев – по одному на каждый день недели. После примерки Роза осталась в синем с белым поясом и немного заниженной талией. К платью она добавила длинные белые перчатки, доходившие до локтей. Этот наряд ей больше всего понравился, и она попросила разрешения в нем остаться. Все кивали ей, когда она поднималась в нем по лестнице, как будто она была известной дамой, а сама Роза полагала, что каким-то образом уже стала таковой.

Она ненадолго задремала, когда продавщица примеряла ей разные туфли, и пришла в себя, когда та воскликнула, что розовые туфельки на высоком каблуке смотрятся на ней просто потрясающе.

Розе нравилось ощущение тепла, причем без того, чтобы натягивать на себя дюжину разных одежек. Она помнила, как однажды, когда она еще была маленькая, ей пришла в голову мысль сунуть носок в карман курточки, чтобы она немножко раздулась и стала лучше защищать ее от холода. Она попросила проводить ее в отдел теплой одежды. Ее провели к лифту, кабина которого походила на позолоченную тюремную камеру. Там стояла женщина в небольшой круглой шляпке без полей с плоской тульей, поднимавшая и опускавшая рычаги управления. Она доставила Розу прямо на восьмой этаж, где продавали меховые изделия. Роза выбрала себе белую норковую шубу, потому что она хорошо подходила к ее старой белой шапке – единственной вещи, в которой она смотрелась настолько элегантно, что грех было ее выкидывать.

По дороге в гостиницу она заглянула в книжный магазин. Там она купила русский роман. Потом остановилась у ларька с мороженым и взяла себе пломбир с газировкой. Запивая мороженое содовой, она пролистала русский роман. Теперь у нее было что почитать. Может быть, книга окажется неплохой.

Вернувшись, она встала в нижнем белье перед кроватью, на которой разложила все свои наряды. Как вырезанная из бумаги кукла.

Макмагон пришел к ней в номер в гостинице «Дарлинг». В руках у него были два стакана с бренди, которые он держал так, как ласкают грудь любимой женщины. Роза сказала ему раздеться догола. Больше всего ей нравилось, что он такой толстый. Если жена часто обзывала его боровом и требовала, чтоб он похудел, Розе, лежа под его тяжестью, нравилось, как он на нее наваливается. А еще ей доставляло удовольствие быть сверху, когда ей хотелось его оседлать. Как будто он был огромным медведем.

Они все еще чудесно занимались любовью. С ней Макмагон испытывал такие чувства, каких у него раньше ни с кем не было, и потому он никогда бы ее не бросил. А если бы она решила его оставить, он бы, наверное, ее застрелил.

Он подарил ей колье с подвеской из одной круглой жемчужины. Жемчужина выглядела как луна, если смотреть на нее в замочную скважину.

За детей Роза не переживала. Она знала, что у них без нее все в порядке. Может быть, даже еще лучше. С ней у Хэйзл и Эрнеста все было так, как будто они каждый день жизни праздновали как день рождения. Но она скучала по ним.

Роза выбрала детям подарки, которые должен был передать им Макмагон. Эти подарки отражали скрытую от постороннего взгляда замечательную особенность их отца – он знал своих детей лучше, чем им казалось. Наверное, его родительская любовь была сильнее маминой. Дочке он подарил лунный глобус, на котором названия самых больших кратеров светились в темноте ярким фосфоресцирующим светом. А сыну он купил золотистого игрушечного пуделя, на теле которого шерсть была сострижена, зато голову и шею покрывали густые кудряшки, придавая ему сходство со львом.

По вечерам в четверг Макмагон, как правило, отправлялся на ужин в «Рокси». Это было важное событие недели – в клубе собирались все главы преступного мира города со своими любовницами.

Макмагон нервничал, потому что не знал, как там поведет себя Роза. Подобные встречи было не принято посещать с женами. Их на этот вечер под разными предлогами оставляли в одиночестве. С женами вы соединены по закону узами брака. Но после рождения детей у них нередко меняется и облик, и характер. И на свадьбе вы не вполне себе представляете, кого взяли в жены. Иногда супруга оказывается никчемной вертихвосткой, и вы ничего не можете с этим поделать. На первый взгляд она может выглядеть привлекательной и покладистой, а со временем оказывается склочной мегерой.

Но любовница – это совсем другое дело, потому что ее можно довести до ума или поменять. Она воплощает тип девушки, которой вы можете обладать в этот день и час. Все прекрасно знают, что любовниц интересуют только ваш кошелек и социальный статус, поэтому они для вас что-то вроде бирки с ценой. Они вроде как крутые авто или невероятно дорогие костюмы.

Вечером в четверг Роза ждала Макмагона в вестибюле гостиницы. На ней были лиловый берет с помпончиком, под цвет ему кофточка и черная юбка. На ногах красовались персикового цвета туфли на высоком каблуке с тремя пряжками. Разведя руки, она кружилась в вальсе по просторному помещению с воображаемым партнером. Когда Макмагон позвал ее по имени, она остановилась и будто на шаг отошла от своего невидимого кавалера. Потом чуть склонила голову, как бы благодаря его за танец.