— А ты что тут делаешь?

Она даже подскочила от неожиданности, услышав за спиной голос. Обернувшись, посмотрела на бородатое, морщинистое лицо Верислава.

— Я… Ничего… Просто к тятеньке шла…

— А ну-ка, — обхватив ее за талию, он легко отодвинул ее в сторону и выглянул из-за угла. Да что ж это такое, мысленно возмутилась девушка, сначала Искро, теперь этот Верислав! Таскают ее, как им вздумается, как будто она и не весит ничего.

— Ясно, — обернулся к ней старший товарищ Искро, — не доверяешь ему?

— Кому? — растерялась девушка.

— Гостомыслу нашему, — усмехнулся тот. Слава только кивнула, покосившись на угол, за его плечо. — Правильно делаешь. Змей он поганый. Ко всем ластиться, но ужалить может, когда не ждешь. Ты с ним осторожней будь, девонька. Подальше держись.

— Я это уже поняла. А почему он с вами, если он всем не мил?

Верислав задумчиво потер бороду рукой и усмехнулся.

— Князь наказал ему за мужем твоим следить. Чтобы не убег…

На ее лице отразилось ничем не скрытое изумление.

— Для чего Искро убегать, коли он князю служит?

— А леший его знает, — махнул Верислав рукой и поправил пояс, — я вообще не понимаю, почему Искро за князя держится. Вот уже третье лето пошло. С его-то норовом и способностями мог местечко и получше найти. А он с нами. Да еще все капризы князя выполняет… Да грязь за ним подчищает…

Слава задумчиво обернулась. Действительно странно.

— Ты это, внимательнее будь, — продолжил Верислав, — ты я смотрю девка смекалистая. Язык за зубами держи. Поменьше болтай. Да мужа не обижай. Коли стерпитесь друг дружке, Искро хорошей опорой тебе станет. Он, по правде, ответ держит. Может поэтому и страдает много. А вот Гостомысл по кривде прошёл. И поверь мне, дочка, плохо ему придется.

— Что значит страдает много?

— То и значит, — рассмеялся ее собеседник, — поймешь со временем. Ладно, беги. А то задержал я тебя.

— Но я… — начала было Слава, но Верислав покачал головой:

— Что я тебе только что сказал? Подмечай, да не болтай. В свое время сама все поймешь.

Слава кивнула. Ладно, так и сделаем. Она уже обернулась, собираясь уходить, но все же решилась задать вопрос:

— А как вы умудряетесь меня поднимать? Искро, ты… Я ведь немало вешу…

Раскатистый смех прокатился над избами.

— Ох, девонька, и забили тебе головушку кумушки ваши. Возможно, ты и не так стройна, как твои сестрицы, но и не толстушка. Все в тебе в меру. Да и потом, потаскала бы ты на себе кольчужку да все снаряжение, поняла бы, что ты — легонькая, как перышко. Так что выбрось дурные мысли. Беги, а то Искро наш искать тебя пойдёт.

Слава кивнула и побежала к избе. Ладно, некогда ей сейчас над всем размышлять. Потом подумает. Сейчас надо с Журавушкой поговорить. Пробежав через двор, взлетела на крыльцо, толкнув дверь в сени.

— Слава? — вскинул голову отец, — что ты дурная носишься? Муж-то твой где?

— Там, — она неопределенно махнула рукой куда-то в сторону, — Жура где? Поговорить надобно…

Ее отец, прищурившись посмотрел на нее и ухмыльнувшись почесал бороду.

— Степняк твой тебя надоумил? Добро. Корову доит, Жура.

Слава кивнула и развернулась, чтобы уйти, но остановилась и посмотрела на отца через плечо.

— Его Искро звать, тятенька. Не степняк.

Оставив отца в растерянности, Слава снова выскочила во двор. Однако сестрицу нашла в амбаре, где та зерно для цыплят набирала.

— Жура…

Ее сестра вздрогнула и медленно обернулась. Слава шагнула к ней, видя испуг в ее глазах.

— Я поговорить пришла, — тихо проговорила она.

Жура кивнула и поставила глиняную миску с зерном на мешок. Она вся была напряжена, как струна и старалась не смотреть на сестру.

— Я тоже хотела, — тихо сказала она, — да боялась ты не захочешь… После того, что я наговорила.

— Жура, зачем ты так? Мне так больно было…

— А мне? — вскинулась Жура, — Мне думаешь не больно? Ты только о себе и думаешь! А я уже второе лето просватанная, а тятенька замуж не пускает. Когда тебе жениха нашли, я обрадовалась. А он не по нраву тебе оказался…

— А тебе бы по нраву было, коли на моем месте оказалась? Ты то вон с Богумиром своим с детства росла. Знаете друг дружку. А я жениха своего в глаза не видывала.

Журавушка отвернулась и вцепилась руками в мешок. Слава нахмурилась, чувствуя, что здесь что-то не так. Шагнула к ней, осторожно, положив руку на плечо.

— Жура, ты чего?

Ее сестра неожиданно всхлипнула и обернувшись прижалась к ней, обхватив руками.

— Понесла я, Славка. Не сдержались мы с Мирушкой. Думала скрою все, коли на Любомир этот пойдём. Теперь до осени ждать. А там все уже знать будут…

Слава стояла, как громом пораженная. Как же так?

— Подожди… Ведь Купала только закончилась, тебя никто не осудит… Хотя… Ты еще не можешь знать… — голос Славы постепенно затихал, по мере того, как до нее стало доходить, что произошло.

— Так вы не на Купала, — обречённо прошептала она. Жура всхлипнула и отвернулась.

Слава присела на ближайший мешок. О матушка Макошь, что же теперь делать?

— Богумир говорит, что бежать нам надобно. А там дождаться осени и уже благословения богов просить. Но обратно тятенька нас не примет. Прости, Слава. Я правда зла тебе не желала. Так случилось… С языка поганого сорвалось.

Слава молча смотрела на сестрицу, пытаясь все понять и найти выход.

— Знаешь, Жура, твой Богумир может и прав. Но дни Любомира еще не закончились. Может с Волховом поговорить?

— И что я ему скажу? Что дите под сердцем ношу, а мужа нет?

— Так пусть твой Богумир уговорит его благословить вас. Потом вернетесь мужем и женой.

— А как я в глаза я как тятеньке смотреть буду?

— А сейчас ты ему как смотришь? — парировала Слава и встала. — Значит так. Иди к своему Богумиру. Берите дары и в лес, к Волхову. Время еще есть.

— А если он откажет? — подняла на нее глаза Жура.

Слава задумалась. А ведь Журавушка права. Волхв может отказать. Вон и их с Искро нехотя на капище пустил, хотя сговорено все было. Ее взгляд заскользил по мешкам с зерном, ища выход. Надо как-то уговорить старика Годослава. Жура с Богумиром не справятся. Оба слишком мягкие. Не станут настаивать, коли отказ услышат.

— Я с вами пойду.

— С ума сошла? А как же муж твой?

Мысленно застонав, Слава задумалась. Да, она не может так свободно уходить, как раньше. К тому же Искро велел собираться в дорогу.

— Не знаю…Надо подумать, — Слава встретила расстроенный взгляд сестрицы, — Знаешь, Жура, Искро мог бы помочь. Он бы уговорил волхва у богов благословение для вас взять, да только…

— Что?

— Но ведь не скажешь ему о таком! Как я ему про тебя правду молвить смогу?

Девушки задумались.

— Слав, а может ты сама к волхву сходишь? Он же знает, что ты жена Искро. Может послушает тебя.

Слава вздрогнула, представив, что ей одной по лесу идти придется. Ужасы последних дней вновь нахлынули на нее. Пошатнувшись, она прислонилась к стене и покачала головой.

— Нет, Жура. Одна я к нем точно не пойду. Коли идти, то всем вместе, — Слава попыталась улыбнуться сестрице, стараясь не показывать той свой страх. — Пойдем к Богумиру твоему.

— А что ты мужу скажешь? — забеспокоилась Жура. — Коли искать начнёт?

Слава призадумалась. За их спинами скрипнула половица и сестры подскочив испуганно обернулись.

— Мне тоже интересно, что ты мужу скажешь? — проговорил Искро, отталкиваясь от стены, у которой стоял, привалившись плечом и скрестив руки на мощной груди. Темный непроницаемый взгляд был устремлен на нее.

Всеслава на мгновение растерялась, но тут же спохватилась и вскинула голову вверх, отвечая ему дерзким взглядом. Нечего ее стыдить! Она о сестрице думает. Сам ведь велел с ней поговорить.

— Ты подслушивал? — в ее голосе прозвучало недовольство. Его бровь изумленно изогнулась. Заметив это, девушка лишь тряхнула головой, отчего усерязи тихонько звякнули, но взгляда своего не отвела. Нечего ее запугивать!