Почти завершение. Тот самый ХЭ!

День, быстро прошедший после посещения четой Палаты Права четой Смотрителей, прошел быстро. Вечер, легко махнув полупрозрачным, прохладным платком уходящему дню, невесомо растаял, покорно уступив место ночи.

И ночь оказалась легкой, предвесенней и невероятно уютной. Согретая спокойствием, улыбками, шепотками и теплом камина, она обещала тоже не доставить никому больших хлопот! Придти. И просто утешить. Убаюкать... Чтобы, дождавшись рассвета, исчезнуть прочь, намереваясь всё же повториться опять... Когда нибудь, когда нибудь позже.

- Что, Элли? - шепотом спросил Дарион, аккуратно укладывая в кроватку уснувшего у него на руках сына - Иди ужинать! Я сейчас приду.

Несколько минут полюбовавшись Леннером, который безмятежно спал, по щенячьи посапывая носом и надежно сунув в рот большой палец, развернулся к жене.

- Сосет палец! - неодобрительно покачала головой лейда Раймер - Надо отучать. И причем, чем быстрее, тем лучше. Кэт сказала, пальцы своим детям она мазала ригским перцем. Правда помогло или нет - я не спросила...

- Жопу себе им пусть намажет, - подземным змеем зашипел Смотритель - Ригским перцем! Тоже дура. Не дам! Не дам мазать своему сыну пальцы всякой херней. Ясно?

Неуважительно ткнув в бок прыснувшую смехом жену, Раймер вышел из детской и, неплотно притворив дверь, кивнул в сторону столовой:

- Пойдем поедим. Что, кстати, Элдар?

- Спит наверху. Целитель надавал ему каких - то порошков от головной боли. Сказал, что... ой... как же это он? А! У Элдара слабая кровь... Или что - то в этом роде? А по мне, так это самое обычное похмелье, Дарион. От коньяка. Эд непривычен к возлияниям.

- С чего там быть похмелью? - удивился Раймер - С двух ложек?

- Мой брат не может как ты выжирать кувшинами, Смотритель. Не сравнивай его с собой!

- Ах, ну да, - начал истекать ядом Дарион - Ну да... Элдар Гир - настоящий лейд! "Белокостный". Аристократ, мать его.

- Именно, - кивнула Элли - Точно так.

Ужин проходил тихо.

Только и тревожили теперь ту тишину немного: шуршание настенных часов, легкое звяканье столовых приборов, едва слышный шорох весеннего ветра за окнами, голоса хозяев и слуг... Далекие взлаивания собак, короткие переклички стражников, обходящих поместье. Обычные, мирные, будничные звуки.

Наверное, чтобы подольше насладиться ими, супруги ещё долго сидели рядом за столом, хотя с ужином давно было покончено. Сидели молча, переплетя пальцы, объятия, дыхания, взгляды и души.

- Я очень люблю тебя, Дарион, - шептала Эллинора, гладя ладонью чуть шероховатую от частых стирок ткань домашней рубахи на груди мужа - Мне больно даже, вот так люблю. Знаешь... Если ты оставишь меня когда нибудь, я не успею убить тебя. Вероятно, умру раньше...

- Ты глупая женщина, Элли Раймер, - выдохнул Смотритель в её гладко уложенные волосы. "Собачий зализ" - так он называл эту незатейливую, обыденную прическу супруги - Куда я уйду? Куда денусь? Оставить тебя, это значит самому себе вспороть глотку. Я не самоубийца, Заноза.

- Значит, - закутываясь поуютнее в объятия и слова, переспросила Элли - Будем жить?

Вместо ответа он вдруг отпустил её. Но лишь на один, короткий миг! Лишь только затем, чтобы вновь сжать узкие плечи, прикрытые синей вязанной шалью и притянуть к себе.

- Я никогда не целовал женщину, Элли, - вдруг выговорил Дарион странным, срывающимся, грудным тоном - Не целовал ТАК... Без подтекста, что ли? А... ты не поймёшь, наверное...

- Я пойму, - Смотрительница прикрыла глаза - Поцелуй меня, мой супруг. ТАК, как ты хочешь.

Чуть склонившись и уже не боясь утонуть в голубом, спокойном море глаз Своей Женщины, тронул слегка шершавыми, горячими губами её приоткрытый рот.

Поцелуй, оказавшийся ПЕРВЫМ, явил Мужчине невыносимый вкус горечи, после - сразу же сладости и аромата только распускающихся цветов...

Он был теплым. Свежим! Весенним.

Завершение. Эпилог

Прошло шесть лет...

В Скалы, стараниями Смотрителя и дружной бригады приглашенных из Парма каменщиков, была проложена удобная, устойчивая лестница с широкими ступенями и высокими перилами. Это сооружение тянулось почти от дороги, на которой можно было оставить лошадей, повозки и экипажи, дабы, поднявшись вверх, поклониться мемориалу, памятнику Великим Мать Его Освободителям Стыка Миров.

В Поклонный День, праздновавшийся какого - то легра летом (хотя само Освобождение произошло зимой!), стекались сюда тысячи экипажей, простецких повозок - дребезжалок и конных упряжей. В этот праздник здесь было многолюдно и шумно. А также и потрясающе ярко от буйства красок букетов и нарядов спешивших "отметиться" у мемориала горожан и сельчан.

Теперь же стояла невероятно свежая и ранняя весна. Дороги ещё только растаяли, лишь понемногу начав пропускать редких ездоков и путников.

- Не устаю восхищаться мемориалом! - заявила Элли безапеляционным тоном - Хоть одно прекрасное сооружение, да и то, благодаря нашим художникам... Дай руку, Дарион.

Раймер помог жене выбраться из экипажа.

Следом за матерью выкатился Леннер, не желая дожидаться, когда его начнут опекать, как какого нибудь малыша. Он же не малыш, верно? Он - будущий воин. Защитник Стыка Миров! Настоящий лейд - так всегда говорят и мама, и Кэти, и папа, и дядя Эд, и дядя Нортан. Сразу столько народу не могут ошибаться!

Поэтому, сосредоточенно поправив шапку, ребенок, проигнорировав приказ Эллиноры идти рядом, уверенно потопал к лестнице сам.

- Ты отвратительно себя ведёшь, Леннер Раймер, - сказала Элли, догоняя непослушного отпрыска - Идя по лестнице, надо держаться за руку. За мою или папину. Сто раз тебе говорено.

- Почему? - вопросил Леннер, прыгая по ступенькам - Мам! Смотри, как я умею!

Легши животом на перила, мальчик приготовился съехать вниз.

- Отстань от него, Элли, - Смотритель взял жену под руку - Пусть делает, что хочет. Муштровать его потом будут. В Пансионе.

Они поднялись наверх по еще холодным, но уже начавшим затягиваться мелкой, ранней зеленой травкой, ступеням. Оказавшись на поляне, половину из которой занимал когда - то военный лагерь Дариона, огляделись.

- Вот, Леннер, - Смотритель, присев на корточки, подозвал к себе сына - Здесь ты и родился. Я уже рассказывал тебе, в общем - то. Но тогда ты был ещё слишком мал, чтоб осознать... Не то, что теперь! Смотри, мужик. Когда нибудь это всё станет твоим, и ты... только ты будешь обязан беречь и бороться за него. Стык это всё, что у тебя есть, сын. Стык и твоя Семья. Понял?