Обречь Элли Раймер на голод и лишения - это самому себе подписать смертный приговор! Самому себе и своему браку.

"Как?! Как это не будет подарков к Празднику Первого Тепла? Как не будет гуляний? Не будет нового платья?! И новых игрушек для нашего сына? Дарион! Ты жмот и неудачник! Я разочарована."

Этим всё и закончится. Всё, за что он дрался...

Так что, когда Эллинора радостным, горячим шепотом обожгла уши Смотрителя, сообщив о процветании поместья, тот сперва и не поверил вовсе. Решив, что жена что - то напутала, обратился сразу к Элдару.

- У меня отчетных бумаг нет с собой, - пояснил лейд Гир - По возвращении домой я вам их, разумеется, предъявлю. И отчеты, и оценные ведомости на то, что я присовокупил к вашему семейному состоянию.

- Присовокупил? И что же это, Эд?

Элдар скромно потупил глаза, став похожим на Эллинору, когда та чувствовала вину или выпрашивала что нибудь:

- Земли Гиров. Ценные бумаги. Недвижимость. И так... несколько драгоценных безделиц, принадлежавших нашей семье.

- Если всё пойдет гладко, - расчувствовался Смотритель - Я тебе дом куплю в Парме, Эд. А место моего Поверенного по этим делам займёшь ты. Это не обсуждается.

- Благодарю за доверие, лейд, - уважительно склонил голову шурин - Я вас не подведу. А дом в Парме... не стоит беспокойства. Я его и сам куплю.

По хитро сузившимся глазкам пройдохи, Смотритель понял, что перед ним самый настоящий Вор и Мошенник. Не из тех, кто "слизывает" кошельки у зазевавшихся прохожих или покупателей на рынке. И совсем не из тех, кто обирает пьянчуг или просто доверчивых простаков. ВОР. Вор, берущий по крупному! И, разумеется, такого "умельца" стоит держать при себе. КАК МОЖНО БЛИЖЕ.

Само собой, документы Раймеру были предоставлены родственником прямо по прибытию в поместье. И вот с этой - то минуты возникло то самое уважение, грозящее перерасти в последующем в крепкую, родственную дружбу.

Но эта дружба, как и карьера Элдара Гира, и его втискивание в кресло Первого Министра Финансов, равно как разные интриги, подсиживания и устранения желающих занять это кресло, случились позже.

Пока же...

Пока же приближался Суд.

По Протоколу, присутствовать на процессе обязан был Смотритель собственной персоной, вместе с супругой, если таковая имелась. Привести приговор в исполнение также обязан был сам Раймер.

- Что это значит? - спросила Элли, когда муж и брат рассказали ей про Протокол - Ты сам их... казнишь, Дарион?

- Только зачинщика, - пояснил тот - Астера, то есть. А что такое?

- Нет, ничего, - покачала головой Эллинора.

Казнь она наблюдала в своей жизни только один единственный раз. На небольшой площади городка, в котором Морнеи жили тогда, вешали какого - то зарвавшегося чинушу. Элли, не придавшая значения событию просто по малолетству, однако же хорошо отчего - то запомнила сам этот день.

То утро выдалось жарким, скучным, и каким - то тягучим. Врезались в память девочки и эта жара, и толстые чулки, от которых нестерпимо зудели ноги, и жесткий ворот темного платья, натерший шею. И крики толпы... И отрывистая речь худого, плешивого дядьки, зачитавшего приговор. И последний, короткий хрип задыхающегося в петле благообразного внешне, носатого старика. Если и тут будет также...

Хотя нет. Не будет. Во первых, сейчас не лето. Откуда взяться жаре? Во вторых, ей, Эллиноре, уже не восемь лет. Ну, а в третьих...

Магов казнят совсем не так, как людей. Их, вроде, сжигают... Да. Да - да! Их точно сжигают, а пепел веют по ветру, чтоб не дать шанса даже мелким, случайно уцелевшим остаткам Потенциала, сохранившись в этом мире, превратиться во что нибудь страшное.

В "блуждающие огни", например. Те самые, которые попадая... да куда угодно попадая, способны превратить это место в "мертвый ход" - портал, ведущий в никуда. То есть, войти в него можно. А вот выйти... Никто никогда не видел тех, кто оттуда вернулся. И поэтому, кто их знает, куда они ведут, те "ходы"...

Или в мелких, злых сущностей, выпивающих по ночам у людей разум и кровь, если верить сказкам.

...Итак, в назначенный день Дарион, Эллинора и Элдар Гир отправились в Парм.

Отбыли они рано утром, поручив Леннера заботам Катарины и спешно привезенной из ближайшего селения няньки - молодой, полной, одышливой женщины, напоминавшей внешне сдобную, хорошо пропеченную булку.

- Ехайте, лейды! - заверила "булка", распространняя вокруг себя аромат корицы, пряностей, карамели, чистоты и беспрестанно улыбаясь во весь рот - "Пузырька" своего оставляйте без боязни. У меня дома их пятеро!

- Вы не переживайте, - зашептала Кэт, провожая Элли к экипажу - Если что, я эту дуру рожей по дороге размажу. Но вообще так, Селли очень надежная! Знаю её. И чистоплюйка, не приведи Боги! Удачного пути, лейды!

До города добрались без приключений.

Но, едва только Эллинора, продремавшая всю дорогу, и ещё не совсем проснувшаяся, выбралась из экипажа, опираясь на руку Раймера, услышала чей - то крик. Повертев головой по сторонам, девушка не заметила ничего, кроме мокрых полос косо летящего снега, серокаменного здания Палаты и... незнакомца, быстрым шагом направляющегося к прибывшему экипажу.

- Лейда Раймер? - крикнул приблизившийся ещё раз - У меня для вас известие. Письмо от вашей сестры... Простите покорно, лейд Раймер! Меня просили... лично в руки. Зная, что вы будете здесь...

- В руки? - рявкнул Дарион, совсем не выносивший никаких сюрпризов и неожиданностей - Вот и давай в руки. В мои. Элли! Стой спокойно.

Вестнику, доставившему депешу, некуда было деваться! Немного помявшись (совсем немного, полностью раздавленный взглядом темных глаз Смотрителя), он протянул тому узкий, серый конверт.

Развернув письмо одной рукой, другой Дарион сильно сдавил пальцы жены.

- Чего она хочет? - взревел зверем, не обращая внимания на слабые попискивания благоверной - ЧЕГО?! Элли... да твоя сестрица не только уродина, но ещё и непроходимая дууура! Даже дурнее, чем ты...

Глава 40:1

Письмо, собственно говоря, было совсем и не от Алессы.

Нет, ну то есть, сестричка конечно, приложила руку к составлению сего пасквиля, однако лишь в самом конце. Начало же было набито на листе белой, дешевой бумаги плотными, убористыми буквами. Почерк лейды Морней, мелкий, с тяжелым нажимом, Эллинора не спутала бы ни чьим другим.

Витиеватыми, образными фразами, могущими нести в себе тысячи смыслов, мачеха пыталась прикрыть свои недовольство и раздражение. Однако же, они, равно как злоба и зависть, проступали сквозь плотную вязь букв, как голое тело - через изношенную ткань рубища бедняка.

Итак, из письма следовало то, что если б не воровство, скрытничество, разврат, ложь, а также прочие проступки Эллиноры, то никогда б не случилось того, что случилось теперь... Не было бы и войны этой, и этого... как его? А!