Броуди: Я не могу злиться на парня. Он редко с кем встречается, так что это для него серьёзное событие.

Кейт: Но посмотри на его язык тела. Не уверена, что он в восторге от всей этой показухи.

Его глаза метнулись на переднее сиденье, и я проследила за взглядом, как Райан аккуратно выскальзывает из-под её обнимашек сбоку. Броуди сдерживает смешок, но выходит не слишком ловко — из носа вырывается странный звук. Он поджимает губы и снова утыкается в телефон, но не раньше, чем Эйслин бросает взгляд через спинку сиденья. Только смотрит она не на него — на меня. И этим взглядом ясно даёт понять: этот мужчина — мой.

У меня округляются глаза. Она и правда думает, что я могу покуситься на Райана? Это звучит особенно нелепо, учитывая, кто сидит рядом со мной. Если уж я на кого и заглядываюсь в этой машине, то точно на Броуди.

Мой телефон снова вибрирует от входящего сообщения.

Броуди: Она метит территорию, соблазнительница. Лучше тебе сегодня даже не взглянуть на Райана.

Кейт: Соблазнительница?! Да с какой стати!

Броуди: Прости, но тебе достаточно просто стоять рядом — и всё, ты уже соблазняешь. Ты могла бы подчини́ть себе всю машину. Ну, кроме ЭйДжея, конечно.

ЭйДжей, четвёртый каякер в нашей группе, женат и воспитывает двух дочек-близняшек.

Я печатаю ответ, приободрившись от флирта Броуди.

Может, в этом моменте и правда что-то другое. Мы всегда были близки. Он всегда был внимателен. Но чтобы вот так заигрывать — такого раньше не было.

Я знаю. Знаю. Это совсем не то, что я должна сейчас делать. Но он начал. И я вообще упоминала, как он сегодня пахнет? Или как хорошо выглядит? У меня начинает складываться ощущение, что сопротивляться просто бесполезно.

Кейт: Вся машина? Даже ты?

Броуди отрывается от телефона и смотрит на меня с таким выражением, что по-другому его и не назовёшь, как «жгучим». Прямо как в Urban Dictionary — Smolder. (*Smolder — в сленге Urban Dictionary — это термин, описывающий сексуальный, притягательный взгляд, при котором человек «испускает» свою внутреннюю страсть через глаза. Этот взгляд часто используется, чтобы произвести впечатление или соблазнить.)

Броуди: Я, может, и последним паду. Но только потому, что у меня за плечами годы тренировки.

Тренировки... сопротивляться? Мне?

Я не поднимаю глаза от телефона ещё какое-то время. Он что, пытается мне что-то сказать? Неужели он... ко мне... уже много лет?

Когда мы были подростками, мне пару раз казалось, что у Броуди ко мне могут быть настоящие чувства. Не просто дружеские. Но у него было столько возможностей сказать мне об этом, и он никогда не говорил. Броуди всегда умел говорить о чувствах, а раз он молчал — значит, я всё себе придумала.

Гриффин что-то выкрикивает через плечо, и Броуди наклоняется вперёд, прячет телефон в карман и присоединяется к разговору о лучших порогах к востоку от Миссисипи. Или о чём-то в этом духе. Я не настолько в теме, чтобы понять, о чём речь, да и всё равно слишком отвлечена.

Я откидываю голову на спинку сиденья и закрываю глаза, мысли мчатся по кругу со скоростью света. Может, он просто шутил. Вспомнил, как давно мы знакомы. Подыграл Эйслин, которая по ошибке решила, что я — некая соблазнительница, пытающаяся увести у неё мужчину.

С закрытыми глазами я начинаю дыхательное упражнение, чтобы успокоить мысли. Переживать из-за того, чего не знаю — бесполезно. Что бы ни случилось, с ясной головой разбираться будет проще.

Через пару минут намеренного дыхания меня накрывает усталость — всё-таки легла спать вчера в безумное время — и я начинаю клевать носом. Просыпаюсь оттого, что внедорожник подпрыгивает на кочке, и вдруг чувствую, как Броуди обнимает меня, притягивая к себе. Он сидит боком, спиной к окну, и… теперь я лежу у него на груди, а мои руки обвивают его торс — им просто больше некуда деться. Его руки сжимаются у меня на спине, и одна ладонь начинает гладить между лопатками, словно убаюкивая.

И, несмотря на огонь, который пробегает по всему телу от его прикосновений, это действительно действует. Я расслабляюсь и прижимаюсь к нему сильнее.

Получай, Эйслин, — думаю я, зависая на грани сна. — У меня свой мужчина есть.

Вот только у меня нет за плечами лет сопротивления Броуди. Я почти беззащитна перед этим… чем бы это ни было, что тянет меня к нему. И чем дольше я рядом с ним, тем сильнее понимаю — я не хочу сопротивляться. Должна бы. Слишком многое поставлено на карту. Слишком многое можно потерять, если всё пойдёт не так. Даже если я решу остаться в Силвер-Крик, не факт, что смогу найти здесь работу, которая обеспечит мне жизнь. Но прямо сейчас, с его руками вокруг меня, с ритмичными ударами его сердца под моим ухом, я не могу думать ни о чём другом. Я хочу остаться здесь навсегда. Я хочу...

— Эй, — шепчет Броуди. — Просыпайся. Мы на месте.

Я двигаюсь, распутывая руки с его тела, и сажусь. Остальные уже вышли из машины. Я зеваю и потягиваюсь, закидывая руки за голову.

— Вот это да. Даже не заметила, как устала, — бросаю взгляд на его футболку, надеясь, что не оставила пятна от слюны.

Он усмехается и тянется вперёд, складывая переднее сиденье, чтобы мы могли выбраться.

— Обещаю, я не против.

Он не против… держать меня на руках? Я вдруг резко просыпаюсь. И чувствую прилив жара.

— И что теперь? — спрашиваю я, выбираясь следом.

— Одеваемся и идём на воду.

Остальные парни уже выгружают каяки и вёсла с прицепа. Броуди подходит к багажнику и открывает его — там у нас хранились юбки, шлемы, спасжилеты и прочее снаряжение. Оставив крышку открытой, он берёт свою сумку и отходит в сторону, где бросает вещи на землю и стягивает с себя футболку.

Он должен был предупредить меня. Поднять большой плакат с надписью: «КЕЙТ, ПРИГОТОВЬСЯ К ВИДУ». Потому что, Господи, какой вид… Да, я уже видела его без рубашки. И тогда бы тоже не помешало предупреждение.

У Броуди не те мышцы, что появляются от бесконечных часов в спортзале, когда прокачиваются одни и те же группы. Он не из тех, кто не может опустить руки вдоль тела из-за гигантских бицепсов. Его тело — как у настоящего спортсмена, человека, который использует свои мышцы не только в тренажёрке. Он подтянутый, гибкий, с идеальным рельефом в нужных местах. Особенно мне нравится, как плавно плечо переходит в бицепс —

Господи, он снимает шорты. Внизу у него компрессионные шорты, но всё равно. Он быстро натягивает поверх шорты для серфинга, затем надевает лайкровую кофту с длинными рукавами и обувь, похожую на ботиночки — наверное, специальная для каякинга, потому что все парни в таких.

Из-за внедорожника выходит Эйслин в сухом гидрокостюме, с юбкой уже на бёдрах. Вид у неё очень серьёзный — настоящая спортсменка. В одной руке весло, которым она постукивает по земле.

— Вперёд, мужчины, — говорит она, направляясь к каякам. — Райан, ты со мной.

Я смотрю на Броуди, сжимаю губы, чтобы не расхохотаться. Его глаза сияют, он беззвучно произносит:

— Соблазнительница.

Я не выдерживаю — вырывается смех, и я прикрываю рот рукой.

Гриффин подходит и протягивает мне ключи.

— Значит так. Если поедешь по этой дороге вдоль реки километров восемь, сразу за лоджией Тапоко будет финиш. Почти вся река идёт вдоль шоссе, так что, если хочешь, можешь ехать вперёд и смотреть, как мы спускаемся. Там много мест, где можно остановиться и понаблюдать.

— Поняла.

Я беру ключи и иду к Броуди, который как раз затягивает спасжилет. Шлем лежит у него у ног — я поднимаю его и держу, пока он не будет готов надеть.

— Повеселись там, — говорю я. — Но будь осторожен, ладно?

В груди поднимается волна тревоги. Это новое и немного пугающее чувство. Я правда не хочу, чтобы с Броуди что-то случилось.

Он тянется за шлемом, и его взгляд, как всегда, пронизывает меня насквозь.

— Я буду осторожен, — говорит он серьёзно, и я понимаю — он не смеётся над моим волнением. Осторожно вынимает шлем из моих рук. — Обещаю.