Я трачу слишком много времени, пытаясь выбрать, что надеть. Найти наряд, который одновременно покажет, что я ценю приглашение Хоторнов и хочу выглядеть достойно, но при этом будет удобным для похода в горы — почти невыполнимая задача. В итоге я останавливаюсь на шортах, лёгкой джинсовой рубашке на пуговицах, которую подпоясываю, и сандалиях. Кеды бросаю в сумку. После завтрака смогу снять рубашку и пойти по тропе в майке, которую ношу под ней, а обувь переобую в машине.

Пока жду Броуди, стою в пустой гостиной. С тех пор как он помог мне увезти первую партию вещей, я уже дважды съездила в секонд-хенд и столько же раз — на почту, отправляя то, что продала на eBay. Даже подушку в форме груди кто-то купил — за тридцать долларов. В комнате теперь не осталось ничего, кроме мебели. А её заберут в понедельник с утра.

Следующим этапом будет кухня, потом — спальни наверху.

Что я совсем не ожидала, так это того, что, чем больше я выношу из дома, тем яснее начинаю видеть его потенциал. У него крепкий каркас. Мама не просила делать капитальный ремонт, но если немного обновить интерьер, дом можно будет продать гораздо дороже. Вопрос в том, захочет ли мама тратиться.

Я достаю телефон и отправляю ей короткое сообщение с вопросом, как она смотрит на то, чтобы обновить кухню перед продажей. Её ответ приходит быстрее, чем я ожидала.

Мама: Думаю, отличная идея. Но удивлена, что это предлагаешь ты. Я была уверена, что ты сделаешь по минимуму и уедешь как можно скорее.

Я заставляю себя сделать вдох, прежде чем ответить. Она ведь не так уж и не права. Именно это я и планировала, когда соглашалась приехать. Но остаться — хотя бы на пару недель дольше — уже не кажется такой уж страшной перспективой.

Я: Пока не так уж плохо. Я с радостью займусь этим. Назначь мне бюджет?

Мы обмениваемся сообщениями о ценах на технику и примерной стоимости обновления кухни. Я в этом ничего не понимаю, но у Фримонта большой опыт в недвижимости, так что скоро мама присылает рекомендации и предложения по ремонту. К концу беседы я почти уверена, что мы с ней установили рекорд по количеству подряд отправленных сообщений без ссор.

Но потом приходит её последнее сообщение, и я замираю.

Мама: Обязательно выбирай то, что тебе действительно нравится. Не гонись только за практичностью. Сделай красиво. Так, как бы ты хотела, если бы сама здесь жила.

Такое ощущение, будто мама хочет, чтобы я здесь жила. Я вспоминаю записку, которую она оставила, как подготовила дом, как наполнила его продуктами. Несмотря на все свои придирки, она, по сути, создала мне здесь комфорт. Но зачем? Почему ей хочется, чтобы я была в Силвер-Крике, если сама она сюда возвращаться не собирается?

Оставшиеся пятнадцать минут до прихода Броуди я провожу на веранде, листая Pinterest в поисках идей для кухни.

Меня неожиданно радует перспектива ремонта, и я даже не знаю, как к этому относиться. Да, это звучит интереснее, чем разбирать шкафы и торговать на eBay. Но это же и продлит моё пребывание в Силвер-Крике — на месяц, может, на два. К тому времени лето закончится, и вот уже ноябрь и гонка не за горами.

Решение по работе в Лондоне, конечно, играет роль. Но в Expedition сказали, что конец лета — не проблема. Когда я рассказала о своих ограничениях, они предложили приехать в июле, чтобы почувствовать атмосферу, а потом, если всё подойдёт, обговорить дату официального старта. Если я вообще захочу этого старта. Чем дольше я в Силвер-Крике, тем менее уверенной себя чувствую.

Я выключаю телефон и откидываюсь на спинку качающегося кресла. Закрываю глаза всего на мгновение и представляю, каково это было бы остаться здесь навсегда. В груди поднимается тревожная волна, но я отгоняю её. Я просто на секунду притворяюсь, что во мне нет этой кучи сомнений, страхов и застарелых комплексов. Как бы это чувствовалось, если бы у меня не было работы, требующей постоянных разъездов? Если бы Лондона вообще не было на горизонте? А если бы я просто… осталась?

Мечта начинает складываться в голове — медленно, но с неожиданной ясностью. Походы в горы. Сбор яблок в садах Стоунбрук. Прогулки по воскресеньям. Тако из палатки рядом с Triple Mountain.

Я вижу это. Почти чувствую на вкус. Особенно тако.

Но не позволяю себе застрять в этом.

Это непрактично.

Это нелогично.

Я не замечаю, что в каждом образе этой мечты рядом со мной был Броуди… пока не оказываюсь в его пикапе.

— Доброе утро, — говорит он, пока я пристёгиваюсь.

— Доброе, — бодро отвечаю. Мы не виделись с четверга, с собрания школьного совета, и мне приятно снова быть рядом с ним.

— Надеюсь, ты голодна. Сегодня нас кормит Леннокс.

— Ему никогда не надоедает готовить? — Мой желудок тут же громко урчит, и Броуди усмехается. Я прикладываю ладонь к животу.

— Я такого не видел, — отвечает он. — Сегодня мы подопытные. Он с Оливией решил, что по воскресеньям в ресторане будет бранч. Вот он и тренируется на завтраках.

Пока мы едем к дому его родителей, разговор течёт легко и непринуждённо. Ничего важного. Я рассказываю о своих планах обновить кухню. Он — о паре, с которой вчера проводил урок по каякингу, и об мейле от бывшего ученика с углублённого курса по химии. Всё абсолютно бытовое. Но я хочу знать об этом всём. Говорю себе, что это не отличается от нашей обычной дружбы — мне всегда было интересно, что происходит в жизни Броуди. Но сейчас… сейчас это уже что-то другое.

Даже если не должно — всё равно другое.

Мы не заезжаем через основной вход на ферму, а поднимаемся по задней дороге, которая ведёт прямо к дому семьи, минуя территорию для мероприятий. Судя по количеству машин в проезде, все уже на месте.

— Вы и правда устраиваете это каждый воскресенье? — спрашиваю, пока мы подходим к двери.

— Всегда собираемся за едой, — говорит Броуди. — Но не все приходят каждую неделю. Перри всегда бывает. Я — почти всегда. Тайлер с Оливией часто ездят в Чарлстон к его семье, так что появляются через раз. А вот Леннокс раньше вообще не приезжал, пока не переехал обратно. Так что теперь его видеть особенно приятно.

— А Флинт? — спрашиваю я.

— Раз-два в год, не чаще, — отвечает Броуди. — Он делает всё, что может. Я, честно говоря, удивлён, что у него вообще получается появляться так часто.

Как только Броуди открывает дверь, меня тут же окутывает знакомое оживление семейного сбора у Хоторнов. Сначала меня обнимает Ханна, потом — Леннокс, но быстро отпускает и убегает обратно на кухню.

Оливия стоит в стороне с мужем Тайлером. Тот подходит, чтобы пожать мне руку, а она только машет, улыбаясь сдержанно и напряжённо. Перри сидит в углу гостиной с книжкой.

— Пойдём, увидишься с Рэем, — говорит Ханна и уводит меня прочь от тяжёлых мыслей об Оливии к мистеру Хоторну, который уже сидит во главе огромного обеденного стола. — Он так ждал, чтобы тебя увидеть.

Рэй Хоторн встречает меня добрыми глазами и предлагает сесть рядом, чтобы я рассказала ему о своих последних приключениях.

Первое, что приходит в голову — это сплав по Нижнему Грину с Броуди. Но я понимаю, что мистер Хоторн имеет в виду что-то большее. Поэтому рассказываю о том, как провела время в Ирландии перед возвращением домой.

Оливия вскоре присоединяется, опускаясь на стул напротив, одну руку положив на округлившийся живот.

— Должно быть, тебе не терпится снова отправиться в путь, Кейт, — говорит она чуть слишком приторно. — Ты уже месяц в Силвер-Крике? Для многих этого более чем достаточно.

В её предположении есть что-то, что меня задевает. То же ощущение, что я испытала, когда впервые зашла к ней с мамой. Будто она хочет, чтобы я уехала.

— Нет, мне тут вполне комфортно. Дом ещё не готов к продаже, дел куча. Этого достаточно, чтобы не зацикливаться.

Она задаёт ещё пару вопросов о доме, мы немного болтаем, но как только разговор переходит на фермерские темы, я встаю и иду искать Броуди. Он на кухне с Ленноксом, прислонился к столешнице, пока брат достаёт из духовки что-то, от чего просто слюнки текут.