Тетушка картинно заламывала руки и подносиша изящный платочек к сухим бегающим глазкам.

Она била точно в цель — в его чувство вины и ответственности. Я видела, как его взгляд дрогнул, как воля к сопротивлению начала таять. Он устал бороться, устал быть угрозой.

— Может быть… они и правы… Агата, для твоей безопасности, — тихо, с пораженческим видом, произнес он. — Одного дня будет достаточно… наверное…

— Стив, опомнись! Тебя там запрут, — з пр шипела я. — Стив! Ты забыл?

— Стиви, мой милый мальчик, — наседала с другой стороны тетушка. — Я всегда говорила, что тебе не стоит жениться на этой простушке! Она даже не в состоянии понять, что это жизненно необходимо для тебя! Если это не злой умысел, конечно…

— НИ ЗА ЧТО! — мой голос прозвучал так резко и громко, что даже тетушка Барбар вздрогнула. Все взгляды устремились на меня. Я подошла к Стиву вплотную, встала между ним и остальным миром и уставилась на тетку с ледяной яростью.

— Вы не прикоснетесь к нему. Ваша «клиника» — это первая ступень к той самой опеке, которую вы так жаждете оформить. Вывезти его из дома, объявить недееспособным и прибрать к рукам все, что ему принадлежит. Вы забыли одну маленькую деталь, тетушка. Пока я здесь, я — его жена. И мое слово в этом доме имеет вес. Он никуда не едет. Здесь лучший токсиколог парового мира! Что могут сделать ваши врачи? Так что вы — проваливайте. Не позволю нервировать моего мужа!

В зале повисла гробовая тишина. Чиновники переглядывались, не зная, как реагировать на такую неслыханную дерзость. Барбари, побагровев, пыталась что-то сказать, но я уже развернулась и, взяв Стива под руку, повела его прочь, оставив делегацию в полном смятении.

К вечеру мы вышли в парк прогуляться к нашему личному полигону. Стив был мрачнее тучи.

— Она была права, — бубнил он, сжимая кулаки. — Я — угроза. Бесполезный…

— Замолчи, — отрезала я. Мы как раз дошли до того места, где когда-то росла та самая роза. — Ты не бесполезный. Ты — дракон. И пора бы тебе перестать этого стесняться. Дракон обязан быть огненным и вспыльчивым! Если ты не дышишь огнем — какой же ты глава рода и предводитель всех драконов этого графства?

— Легко сказать! — он с силой выдохнул, и из его ноздрей повалил дым. — Я не могу это контролировать!

— А ты не пытайся контролировать! — воскликнула я. — Все эти дни ты борешься с собой. Ты пытаешься подавить дракона. А что, если не бороться? Что, если… принять его? Позволить ему быть? В конце-концов, если нас с тобой все устраивает, какое дело всем остальным?

— Но… — пробормотал Стив и посмотрел на меня, словно не понимая. Я подняла с земли обычный, ничем не примечательный камень.

— Видишь? Сожги его.

— Что?! Агата, я не могу, это же…

— СЖЕЧЬ, Стив! — скомандовала я. — Не потому, что ты зол. А потому, что ты можешь это сделать. Потому что это твоя природа. Позволь ей быть. И все.

Он замер, глядя на камень в моей руке. Я видела, как в его глазах идет борьба — страх, сопротивление… и зарождающаяся решимость. Он медленно поднял руку. Не сжимая ее в кулак от напряжения, а просто направил ладонь. Он глубоко вздохнул, и в этот раз его дыхание было не хаотичным хрипом, а ровным и мощным, как работающий двигатель.

И тогда случилось чудо. Из его ладони вырвался не яростный, неуправляемый поток пламени, а тонкий, сфокусированный луч, похожий на клинок из чистого огня. Он на секунду коснулся камня в моей руке, и тот не взорвался, а просто… расплавился, превратившись в маленькую лужицу стекла, которая, застывая, заискрилась на солнце.

Стив опустил руку и уставился на нее, потом на меня, его глаза были круглыми от изумления.

— Я… я сфокусировал его, — прошептал он с невероятным облегчением. — Я не пытался его сдержать. Я просто… направил. И все получилось?

Я улыбнулась, чувствуя, как у самой сжимается горло от волнения.

— Видишь? Ты не должен с ним бороться. Ты должен с ним договориться. Ты — дракон. И это — прекрасно.

Впервые за долгое время он улыбнулся в ответ. Настоящей, не вымученной улыбкой.

Несколько дней прошли… тихо. Нас никто не беспокоил. Мне даже показалось, что все как раньше: мужчины спорили вечерами у камина, мы с Энни рядом пили чай и болтали. Она действительно оказалась милой и очень разносторонней девушкой. Стив покорно выполнял все распоряжения Энн, смиренно отдавал ей столько крови, сколько вмещалось в ее пробирки.

Я подзабыла даже про дневник, и несколько дней не писала ничего. Хотя стоило бы: Стив, хоть и не всегда, но учится постепенно контролировать свою силу. Нет, правильнее сказать, он учится не сопротивляться. И странным образом обретает контроль. Энни считает… нет, это я не воспроизведу! Но это что-то сложно-химическое. Смысл в том, что переставая третировать и подавлять свою драконью природу, Стив высвобождает некие элементы, которые и позволяют ему контролировать себя.

Честно, для меня это звучит несколько дико, хотя я сама первая предложила эту модель. Но я-то действовала с точки зрения логики: не можешь победить — присоединяйся…

Письмо прибыло с утренней почтой, доставлено оно было не почтальоном, а небольшим дымящимся дроном, который с противным жужжанием ввинтился в специальное гнездо на фасаде особняка. Конверт — из плотного, темно-коричневого пергамента, вместо обычной сургучной печати на нем красовался оттиск сложного механизма – скрещенные ключ и молот, окруженные шестеренками. Я уже знала эту эмблему. Высокоэнергетические существа.

Стив, только что вернувшийся с утренней прогулки, на которой он успешно поджарил несколько специально припасенных мною старых болванок, замер у входа в столовую. Увидев конверт в моих руках, он побледнел так, что проступившие на мгновение у висков чешуйки показались ярко-зелеными пятнами.

— Это оно, да? — его голос прозвучал глухо. Он не дожидался ответа, протянул руку и почти вырвал письмо. Руки у него дрожали, пергамент шуршал, как испуганная птица в силках. Стивен пробежал глазами изысканные каллиграфические строки, и его плечи безнадежно опустились. — Вызов на слушание. Через три дня. На основании предоставленных леди Барбари Флеймурн доказательств… представляющих угрозу… возможная опека… — Он смял письмо в кулаке, и от его костяшек потянулся легкий дымок. — Черт. ЧЕРТ!

Он отшвырнул комок пергамента в угол, где тот чуть не поджег портьеру. Я вовремя пнула его ногой и с силой растерла тлеющий комок о каменный пол.

— Успокойся, — сказала я, подходя к нему. — Мы знали, что это случится. Она не отступит просто так.

— Успокоиться? — он захохотал, и в его смехе слышался металлический лязг. — Агата, они хотят затолкать меня в клетку! В суде! В душной комнате, полной людей, которые смотрят на меня как на диковинного зверя! Ты действительно думаешь, я выдержу? Я там взорвусь! В прямом смысле! Я спалю здание суда дотла вместе со всеми присяжными!

Его паника была конечно очень соблазнительной. А что — паникуй себе, и никаких проблем! Но сейчас было не самое подходящее время. Мы не могли себе позволить поддаться панике. Я обняла дракона, а когда он чуть притих, взяла его лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя. Его кожа была обжигающе горячей.

— Слушай меня, — сказала я твердо, глядя в его полные ужаса глаза. — Это не клетка. Это сцена. И это наш шанс раз и навсегда заткнуть тетушку и всех ее прихвостней. Мы готовились к этому. Ты научился направлять пламя. Теперь нужно всего лишь один раз блестяще это продемонстрировать. Публично. И хороший адвокат… У дядюшки Руперта был адвокат, не знаешь?

Стив пожал плечами и задумался.

В этот момент в столовую вошла Энни, привлеченная шумом. Она оценила ситуацию сразу: мое решительное лицо, смятое письмо на полу и Стив, который дышал так, словно только что пробежал марафон, красноречиво говорили о том, что что-то произошло.

— Получили приглашение на бал? — сухо поинтересовалась она, поднимая пергамент и разглаживая его на столе.