Потом Стив заявил, что ехать долго и смысла брать мало вещей нет: мы проведем в поместье как минимум полгода, раз дела этого требуют. После этого заявления он начал вытаскивать сундук из самого темного угла гостинной. Сундук мужественно сопротивлялся (полагаю, ему помогали тараканы), но был водружен взмокшим драконом почти в самый центр комнаты.

Я все это время растерянно стояла и не знала, как мне реагировать на происходящее. Стив доволок сундук до места, сел и запричитал не хуже бабки-плакальщицы о своей горькой судьбе непонятого дракона. Я, конечно, вежливо удивилась, с чего бы ему жаловаться, но он только фыркнул и начал методично проверять коробки и полки, на которых хранились его «личные вещи».

Среди личных вещей муженька значились: механический куб-оракул, который, похоже, умом на один шаг опередил хозяина, поскольку молчал и на рожон со своими предсказаниями не лез; пара непонятных труб с вентилями и штуцерами, а также медная шкатулка, которая, по словам Стива, «считает, сколько раз ты опаздываешь и напоминает об этом в виде приятного дыма». Приятного дыма, ага. Понятно. Мой дракон сошел с ума.

Нет, а что еще я должна была думать?

Пока я тупила и наблюдала за происходящим, выяснилось, что Стив упаковал не только свои, но и мои вещи, небрежно собрав все, что ему попалось под руку. Я, к слову, планировала уже взять ровно три платья (по его мнению, «слишком много») и одну сумку с рассадой перчиков — доращу, что я, в поместье лорда места для зимнего сада не найду? А вдруг пригодятся для защиты от огнедышащего мужа? В общем, пока я переживала, что мои вещи могут пострадать, Стив старательно забивал всё, что находил, в сундук. Перечить мужу я не рискнула. Помним о перцах!

А потом мы прибыли на вокзал. Угрюмое золотое солнце продралось сквозь туман и морок и вовсю отражалось в медных трубах платформы. Пар валил из локомотива так, что казалось, будто сам город хочет нас провожать дымом. А станция — похожая издали на помесь заводского цеха и дворца с часами: — радовала глаз шпилями, бронзовыми панелями, гирляндами труб и рельсов, шестерёнками размером с обеденный стол, постоянно вращающимися и стрекочущими.

Я заметила сразу несколько «странностей», типичных для стимпанковского транспорта:

Гигантские часы с маховиками, которые отсчитывают минуты так, словно сейчас разнесут станцию ко всем чертям;

Паровые ограничители, которые свистят и плюются паром на тех, кто рискнет подойти слишком близко к краю платформы;

Механические кареты, запряжённые медными птицами с пропеллерами вместо крыльев;

Контролёры в цилиндрах и очках, которые записывают номера проездных билетов на перфокартах и при каждом движении клиентов слегка электризуются.

Стив, как истинный аристократ и инженер, оглядел платформу, проверяя, чтобы ни один паровой шестерённый элемент не болтался и не грозил «нарушить хрупкую гармонию пути». Я же, естественно, пыталась понять, как пройти на платформу без приключений. Ну как-то не очень хочется, чтобы меня смел очередной паровой вихрь. Стоило мне шагнуть, как начинался какой-то апокалипсис! Стивен попытался провести меня, спрятав у себя за спиной, но получилось у нас только с третьей попытки.

Я, разумеется, вцепилась в руку мужа и вполголоса материлась на всех языках, которые знаю, включая древний индоевропейский, которым я не пользовалась с первого курса и считала благополучно забытым. Ан нет, гляди-ка, вспомнился в нужной ситуации! Стив же, завершив миссию “впихни супругу в поезд”, спокойно держал в руках куб-оракул и наблюдая за мной с выражением «смотри и учись, человечка».

Поезд оказался внутри чем-то похожим на дирижабль, а чем-то — на классический железнодорожный вагон. Так, в нашем вагоне мною были обнаружены:

Внутри — длинные купе с креслами, обшитыми тёмной кожей и украшенные латунными вставками;

Каждое окно оказалось оборудовано системой тяг, клапанов и рычагов для регулировки пара;

Между купе курсируют маленькие механические вещи — «портье» с умильными глазами кота из “Шрека”, которые следят, чтобы никто не забыл свои вещи, и при необходимости выдают лёгкие электрошлёпки забывшимся или отвлекшимся пассажирам;

В купе для багажа работает автоматическая система, которая взвешивает сумки и может катапультировать их на полку, а в случае перегруза — сортирует багаж между вагонами.

Стив, конечно, сразу начал проверять все системы и говорить мне, чтобы я «не трогала рычаги и клапаны», но я, естественно, дотронулась. И потрогала. И даже нажала! В ответ на мое нажатие наше купе мило засвистело, потом запело, потом начало выпускать разноцветный пар и подбрасывать пассажиров из соседних купе, как на карусели. Кайф! Но Стивен все равно оказался недоволен, все отжал обратно, и начал активно обнимать меня, предлагая то чаю, то апельсин, то пирожное. Так увлекся, что только стук кондуктора в дверь нашего купе отвлек его от нежностей. Очень не вовремя эти кондукторы являются, не находите?

Станция прибытия и дорога до особняка.

Станция назначения выглядела как фабрика-музей: огромные паровые башни, шестерёнки с надписями «Пар Флеймурнов», лифты с цепями, которые скрипели при каждом движении, и латунные двери, которые открывались только после трёх комбинаций рычагов.

От станции до особняка была проложена узкая дорога, покрытая бронзовой плиткой, внутри в которой периодически вспыхивали сигнальные огни, предупреждающие о движении механических экипажей. Пар от старых труб маленькими, но на вид очень даже грозными вихрями двигался по улочкам, расходящимся от шикарного вокзального комплекса , и всё время казалось, что городок, больше напоминавший поселок, дышит.

Вещи загрузили в паровой экипаж, Стивен открыл дверцу, помог мне войти (чертова мода и необходимость ей соответствовать! И главное, ничего ведь не поделать). Проезжая мимо лавок, я видела выставленные товары, очень странные вещи: механические кошки, которые охраняли свои витрины, самодвижущиеся зонтики, которые следили за прохожими, и голографические рекламные объявления, исполняющие маленькие танцы под звуки, издаваемые крутящимися шестерёнками.

Стив молчал и улыбался каждый раз, когда я что-то замечала и комментировала — немного смущенная и почему-то довольная улыбка дракона словно говорила: «Хоть кому-то это все нравится».

Особняк был виден уже издалека и выглядел впечатляюще: угловатые башни, трубы с паром, латунные и бронзовые декоративные элементы, окна с витражами и резьбой.

Мы подъехали, и вблизи дом поражал еще больше. По крайней мере, меня. Пока наш сундук вытаскивали и заносили в дом, я отправилась немного осмотреться — почти весь день я провела сидя, очень хотелось размяться. Платье, правда, и этому не очень-то способствовало, но я утешила себя тем, что скоро переоденусь в привычные джинсы и тогда ни один уголок от меня не укроется!

Я прошла вдоль фасада, свернула и двинулась вперед. Чуть дальше располагался сад с паровыми деревьями: металлические ветви шевелились от порывов воздуха, а светлячки в виде миниатюрных вентилей мигали, как звёзды.

Оранжерея оказалась отдельным зданием: с прозрачными панелями, из которых тихо вырывался небольшой струйкой пар — и я уже предвкушала, сколько странных механизмов и вещей мне предстоит увидеть.