– А что делать с ним? – Офицер злобно посмотрел на Гордона.

– Свяжите и поставьте вооружённую охрану. Глаз с него не спускать. Исполняйте Линн Кайл.

Солдаты втащили полу оглушённого Гордона в ближайшую каюты и бросили в одно из противоперегрузочных кресел, надёжно привязав конечности эластичными пластиковыми ремнями.

Линн Кайл ткнул стволом своего атомного пистолета в грудь Гордона.

– Из-за тебя, сволочь! Мы потеряли три четверти экипажа! Это были лучшие наши люди. Из уцелевших ранен каждый третий, а крейсер почти полностью разрушен! Я бы с удовольствием лично выбросил бы тебя в шлюз, лучше всего прямо в скафандре, это более мучительная смерть. Но капитан прав. Пусть Шорр Кан лично решает твою судьбу! Надеюсь, я увижу, как палач сдерёт с тебя заживо шкуру.

Помощник капитана развернулся и вышел, оставив в каюте с Гордоном вооружённого часового.

Джон понял, что все для него кончено. Он проиграл. Единственное, чего он добился, это продемонстрировал облачникам, что он враг.

Если они не погибнут в туманности и смогут вызвать спасательный звездолёт, по возвращению в Облако, его ждёт очень «горячий» приём. Шорр Кан обязательно казнит его. Наверняка пострадает и Лианна… Лианна! Своим поступком он подставил её под удар.  Слёзы отчаяния потекли по щекам Гордона. Единственная надежда, – это то, что имперские корабли обнаружат их раньше, чем придёт помощь из Облака. Скорее всего, погибший крейсер успел сообщить о нарушителе. Борьба ещё не окончена. У него есть ещё призрачные шансы на успех.

Два уцелевших генератора едва тянули искалеченный крейсер, расходуя крохи драгоценной энергии. Гордон посмотрел в иллюминатор и замер. Далеко впереди, прямо по куру корабля, перегородив небо от края до края, высилась стена кипящих туч и пылевых протуберанцев.

Спустя несколько напряжённых часов «Дендра» пересекла неясные границы огромной светящейся массы. Туманность окутала корабль со всех сторон. Её монолитная целостность распалась, образовав множественные разрывы и провалы. Гордон понял, что стена, которую он созерцал издали, на самом деле – это несущиеся на бешеной скорости вихревые потоки газа и космической пыли. Вскоре звездолёт вошёл в более плотные слои. Генераторы выключились, начался долгий полёт по инерции. «Дендра» словно на ощупь двигалась вперёд, медленно продвигаясь к своей цели. Когда началась турбулентность, Гордон понял, что крейсер вошёл в тот самый газопылевой вихрь, о котором говорили облачники. По мере того, как израненный корабль погружался все глубже в туманность, тряска усиливалась. Периодически из недр полуразрушенного крейсера раздавались жалобные скрипы и зловещее потрескивание деформирующихся конструкций. Гордону казалось, что корабль сейчас не выдержит и развалится. Качка усилилась. Внезапно раздался страшный треск, а спустя мгновение пронзительный свист. «Корпус потерял герметичность, и из отсеков выходит воздух», – сообразил Джон. Если бы не скафандры, они бы уже погибли.

Никогда ещё Джон не чувствовал себя таким ничтожным и жалким перед величием мироздания. Его охватил такой ужас и безнадёжность, что он был почти готов молить о смерти, лишь бы всё это закончилось. Гордон ощутил чувство благоговения перед капитаном «Дендры». Надо быть поистине гениальным пилотом со стальными нервами, чтобы в таких условиях пилотировать разрушенный крейсер с почти отказавшими моторами. В памяти всплыл легендарный Паганини, сыгравший концерт на одной струне. Не продал ли кому-то душу и Дерк Ундис?

Почти половину суток продолжался это невероятный полет на грани жизни и смерти. «Дендра» стала жалкой игрушкой, попавшей во власть мощнейших пылевых течений. Теперь генераторы включались лишь для корректировки курса Их постоянно сносило. Измученный событиями последних часов, пленник уснул.

Когда Гордон проснулся, «Дендра» уже неслась по орбите планеты, вращавшейся вокруг оранжевой звезды. «Дендра» все- таки смогла достичь своей цели!

– Приготовится к жёсткой посадке! Живо по амортизаторам! – В шлемофоне раздался голос Дерк Ундиса.

Крейсер устремился вниз, в кипящую пелену атмосферы неизвестной планеты. Генераторы надсадно взвыли, тщетно пытаясь замедлить слишком быстрое пологое снижение, вскоре превратившееся в неуправляемое падение. В иллюминатор Гордон успел заметить несущуюся ему навстречу жёлтую стену зарослей каких-то растений. Последнее, что запомнил Джон, это страшный толчок, погасивший его сознание.

Шорр Кан сидел за своим монументальным столом чёрного дерева и просматривал многочисленные секретные донесения. Сквозь панорамное окно в кабинет падали последние алые лучи уходящего дня. В углах комнаты уже сгущались синеватые тени. Диктатор отложил очередную бумагу и задумчиво посмотрел в окно. Долгие годы интриг начали приносить свои плоды. По всей Галактике уже тлели угли войны, оставалось раздуть пламя пожара. Великого пожара, в огне которого сгинет ненавистная ему Империя. Сгорят все эти чванливые звёздные короли и бароны, обратятся в прах Графства Внешнего Космоса. Из пепелища восстанет новый, подвластный ему мир.

Практически все звёздные государства, за исключением считанных единиц, таких как Фомальгаут, уже давно погрязли в коррупции и разврате. Жалкие аристократы почему-то стали считать, что власть их богатств гораздо сильнее власти оружия. Опасное заблуждение.

Скоро, очень скоро над столицами великих звёздных королевств зависнут армады боевых звездолётов с черным кругом – гербом Лиги на бронированных бортах. Запылают в ночи изящные дворцы и замки. По улицам покорённых городов парадным строем пройдут затянутые в чёрную непробиваемую броню бледноликие штурмовики. Шорр Кан не был кровожадным маньяком или законченным садистом. Его интересовала только власть, а не способы её достижения. Нет, он не стремился к громким и пышным титулам, не окружал себя роскошью. Он никогда не понимал кичливости и высокомерия аристократической верхушки общества. Ведь у них есть самое ценное – возможность изменить эту вселенную под себя, перестроить мир согласно своим предпочтениям. Вместо этого они бездумно растрачивают свою власть и своё время.

Власть – самый сильный наркотик. Раз попробовав его, человек будет уже не в силах без него обойтись. Никто и никогда не смог, да и не сможет выдержать испытание властью. Ведь власть – самое желанное, что только может иметь человек. До недавнего времени Шор Кан сам так считал. Пока не встретил эту изящную блондинку, принцессу Фомальгаута. Если к Ирэне он испытывал тёплые и нежные чувства, его любовь была похожа на ровное пламя, согревавшее его мрачную душу, то сейчас….

Сейчас его чувства превратились в огненную стихию, сжигавшую всё на своём пути, и первым в этом адском огне страсти сгорело его сердце. Шорр Кан поднялся и грузно прошёлся по кабинету, как же не вовремя его посетило это проклятое чувство. Хотя лицо диктатора оставалось, как всегда, холодным и бесстрастным, в темных лабиринтах души облачника кипела настоящая битва. Эта проклятая любовь могла уничтожить всё, что он так кропотливо создавал последний десяток лет.             Почему от этого чувства нет спасенья! Это ведь самое настоящее проклятие. Больше всего Шорр Кану хотелось увидеть её. Плевать на всё и вся, лишь бы заполучить её в свою собственность. Но она отказала ему, посмеялась над ним. Тогда он едва смог сдержать почти первобытную, сводящую с ума ярость.

Шорр Кан с горечью признал, что сильно погрешил против истины, заявив Гордону, что не поставит на карту дело всей своей жизни ради прекрасного женского лица. Сейчас диктатор уже не был так уверен в этих словах. Если бы Лианна ответила взаимностью на его чувства, он бы был по-настоящему счастлив. Больше всего Шорр Кан желал сейчас сжать в своих объятиях её обнажённое горячее тело, что бы она сходила с ума от его прикосновений и ласк. Перед внутренним взором диктатора снова возникла фигурка принцессы. Шорр Кан выругался сквозь сжатые зубы.