Капитан кивнул.

— И это правильно, — сказал он. — Потому что строки со временем стираются. А вот узлы ПВО, как ни странно, иногда стоят дольше.

Он оглядел ребят.

— Ладно, живые. Отдыхайте, пока вам дают такую роскошь.

Он ушёл, оставив их под серым небом.

Артём закрыл глаза и на секунду представил, что этого всего нет.

Ни свечения орбитальных каналов, ни лязга робо-мулов, ни запаха горелого металла.

Только Белоярск вечером, балкон, чай, голос брата.

Только Марина, ругающая его за очередную драку.

Только мать, отчитывающая за ссадины, и отец, который тихо говорит: сначала выживи, потом разбирайся.

Он открыл глаза обратно в реальность.

— Ещё один уровень пройден, — сказала Эйда спокойно. — Но ты должен понимать: каждое такое использование Резерва и каждая новая прокачка отдаляют тебя от того, кем ты был.

Она помолчала.

— То, как ты берегёшь свою голову и людей вокруг, пока удерживает баланс. Но граница есть.

— Я знаю, — сказал он. — И буду держаться за эту границу, пока могу.

Он посмотрел на небо, где уже гасли отголоски только что прошедшего ада.

Утром узел ПВО выглядел будто человек, переживший хороший мордобой: стоит, глаза целы, но синяков хватает.

Воронки вокруг валов, обгоревшие куски дронов в снегу, прожжённые пятна на бетоне. Один из куполов РЛС почернел сбоку, как будто его кто-то приложил гигантской сигаретой. Робо-мул валялся на боку, с выдранной ногой и потухшим сенсорным блоком.

Люди суетились.

Техники лазали по антеннам, сапёры ковыряли в земле остатки ползунков, медики добивали обезболивающими тех, кому не повезло стоять ближе к эпицентру взрывов.

Артём с Гореловым тащили ящик с запчастями к повреждённой турели.

Ящик был тяжёлый, двое до них уже матерились, волоком его перетаскивая.

Артём подхватил, и мышцы отозвались плотным, ровным усилием. Не легче, чем положено, но и не смертельно.

Горелов это заметил.

— Ты точно из госпиталя, а не с завода по выпуску экзоскелетов? — буркнул он, подтягиваясь за ручку. — Ящик такой, что половина здоровых сидеть бы с ним рядом предпочла.

— Нельзя же всё время стоять красивым, — отозвался Артём. — Надо иногда работать.

— Работать ты успеешь, — хмыкнул сержант. — Главное, чтобы тебя потом ботам по кускам не собирать.

У турели уже возился худой техник с сальными волосами — Макар, младший лейтенант.

Он встретил их раздражённым взглядом, как будто они не помощь тащили, а новый геморрой.

— Осторожно с блоками, — сказал он. — Они дороже вас.

— Мы уже поняли своё место в пищевой цепочке, — ответил Артём. — Где ставить?

— Вот сюда, — техник ткнул ногой ближе к вскрытому отсеку. — И с дороги, я тут химию колдую.

Он снова уткнулся в кишки турели, бормоча себе под нос.

— Ночью, значит, нас глушат, как дешёвую сеть, — бурчал он. — А я потом с утра руками все эти чудеса исправляй. Враги хоть бы инструкцию присылали.

— Представляешь, открываешь крышку, а там мануал на трёх языках, — фыркнул Горелов. — С картинками.

— И QR-код, — добавил Артём.

Макар скривился, но краешком рта всё-таки дёрнул.

— Ладно, героям генераторной полагается немного юмора, — сказал он, не отрываясь от проводов. — Только не расслабляйтесь. В отчёте напишут, что система отработала штатно. Про ваши танцы в машинном зале никто знать не будет.

— И это прекрасно, — ответил Артём. — Я не хочу, чтобы враг знал, что у нас генераторы на честном слове и каком-то придурке.

Ближе к обеду их собрали на краткий разбор.

В блиндаже, который именовали «комнатой для совещаний», было тесно и накурено. На стене висела карта с кучей отметок, на столе — планшет, термос и стаканы.

Стрелецкий, уже успевший переодеться в более-менее чистую форму, стоял у карты с планшетом в руке.

— Кратко, — начал он. — Мы здесь провели ночь весёлого взаимодействия с прогрессивными технологиями потенциального противника.

Он ткнул стилусом в схему.

— Орбита отработала. Не идеально, но без неё мы бы сейчас уже тут не стояли. Наземное ПВО тоже, в целом, не ударило в грязь лицом. Узел жив, небо частично закрыто, связь есть.

Он перевёл взгляд на людей.

— Но если кто-то думает, что мы красавчики и можем гордиться, — ошибается. Нас пробовали накрыть комбинированно: сверху, снизу и через сеть. И кое-где у них почти получилось.

Он включил на планшете схему, выведя её на маленький экран в углу. Фрагмент генераторной.

— Диверсионная группа. Проникновение под прикрытием роя. Попытка вырубить резервное энергоснабжение и перевести управление в режим, при котором узел стал бы просто точкой на карте.

Он коротко кивнул в сторону Артёма.

— Быстрая группа сработала. Но если бы эти товарищи успели ещё пару команд вбить, вы бы сейчас не сидели, а лежали кто где — или уже ехали бы на другую позицию. Понимаем?

— Так точно, — прогудело в ответ.

— Теперь по людям, — продолжил капитан. — Те, кто стоял на внешнем периметре, держали мелочь. Несколько ранений, без критических. Минус два боеспособных надолго, один…

Он чуть поморщился.

— Один — в чёрный список.

Секунду помолчал.

— Все сделали работу. В отчёте я фамилии перечислю. Личных фанфар ни для кого не будет, условия не те. Но имейте в виду: это тот случай, когда вы реально что-то сохранили. Не только железо.

Он убрал планшет.

— Вопросы?

Руку поднял Кудрявцев.

— Товарищ капитан, — осторожно начал он, — а эти, которые в генераторной были.

— Один живой, — кивнул Стрелецкий. — Сейчас его уже обрабатывают специальные люди. Наручники, вопросы, всё как положено.

Он хмыкнул.

— Так что, если у кого-то есть романтическое желание пойти к нему и спросить «зачем вы на нас напали», можете забыть. С такими разговаривают другие.

— А по технике врага будет разбор? — спросил Макар, появившийся откуда-то сбоку. — Из того, что от дронов осталось?

— Будет, — сказал капитан. — Но тебя туда пустят только если ты сначала починишь наши.

Он перевёл взгляд на всех.

— На ближайшие сутки режим такой: дежурства по графику, усиленная проверка периметра, работы по восстановлению. Сон — по возможности. Не падайте. Всё.

Ребята начали подниматься, шурша формой.

У выхода Горелов догнал Артёма и толкнул плечом.

— Слышал? — спросил он. — «Без фанфар». Даже медальку шоколадную не дадут.

— Мне хватает того, что я сегодня не в медблоке и не под завалом, — ответил тот. — Майорам пусть медальки клеят, они любят.

— Вот поэтому ты и напрягаешь, — буркнул сержант. — Слишком правильный.

После обеда их наконец отпустили в казарму — не спать, но хотя бы посидеть, снять броню, выдохнуть.

В помещении стоял привычный запах пота, оружейного масла и дешёвого порошка.

Кто-то уже отрубился прямо в одежде, кто-то сидел, молча уставившись в одну точку.

Данил пришёл позже, как всегда, с оттянутым лицом и глазами, в которых просматривались VR-головы, дроны и лазеры.

— Я вам так скажу, — объявил он, рухнув на свою койку, — если кто-то ещё раз скажет мне, что играть в симуляторы — это то же самое, что и воевать, я его пристрелю.

Он закинул руку на глаза.

— После этой ночи у меня ощущение, что мне в мозг через ухо залезли и ковырялись там часами.

— Это медики были, — мрачно заметил Кудрявцев. — Они там все любители поковыряться.

— Не, — покачал головой Данил. — Медики хотя бы говорят «сейчас немного потерпите». Эти молча наваливаются пачками.

Он со вздохом убрал руку с глаз и посмотрел на Артёма.

— Ты как, железоходец? Я слышал, тебя в генераторной чуть не зажарило.

— Было тепло, — ответил тот. — Но кости выдержали. Спасибо, технологический прогресс.