Когда они подошли ближе, стало слышно, что происходит.

— Отдай, — бубнил один из старших, вытаскивая из рюкзака Толи какой-то пенал. — Ты чего, жмотишься? Мы просто посмотрим.

— Это мой пенал, — тихо сказал Толя. — Верните.

— Твой? — старший поддел его пальцем. — Теперь не твой. Закон рынка, слышал такое?

— Отпустите его, — сказал Артём.

Троица повернулась одновременно.

— Смотри-ка, герой пришёл, — ухмыльнулся самый высокий. — Лазарев, да? Ты чего, решил с младшими конкуренцию устроить?

— Я решил, что вы придурки, — спокойно сказал Артём. — Отпустите его, и разойдёмся.

— Слышали? — здоровяк покосился на друзей. — Он решил.

— Ты не в том положении, чтобы решать, — второй фыркнул. — Иди отсюда. Не твоё дело.

Толя молчал, глаза у него были огромные, как у загнанного зверька. Воротник куртки затянут, пальцы побелели.

Коридор вокруг них притих. В сторонке уже жались другие ученики: кто-то с интересом, кто-то с тревогой. Никто вмешиваться не спешил.

— Отпусти, сказал, — повторил Артём. — Не начинай лишнего.

— Да он герой, — третий криво усмехнулся. — Сельский Рэмбо. Давай, Рэмбо, объясни нам, что правильно.

— Правильно — не троём одного, — серьёзно ответил Артём. — Не больно сложно.

— А троём одного, но наглого, — протянул высокий, — это как?

— Это называется «получить по зубам», — вмешался Санька, шагнув вперёд. — По очереди, если по-честному.

— Ты ещё кто такой? — старший перевёл на него взгляд.

— Воплощение здравого смысла, — Лена, к удивлению всех, тоже вышла вперёд. — Если вы такой «закон рынка», то давайте по рынку и сыграем: один на один. Или струсили?

— Лена, — прошипел Санька, — ты вообще понимаешь, что делаешь?

— Понимаю, — прошептала она. — Надеюсь.

Напряжение в коридоре стало густым. Кто-то уже тихо дёрнул учительскую дверь, но там, как назло, никого не было.

Высокий вздохнул.

— Ладно, — сказал он. — Раз вы такие умные.

Рука с Толиным воротником резко нырнула вперёд — и толкнула парня к стене. Толя ударился спиной и сполз вниз.

— Сиди, мелкий, — бросил старший. — Это между взрослыми.

Он шагнул к Артёму, расправляя плечи.

— Ну давай, герой, — пробормотал. — Докажи.

У Артёма внутри всё стало спокойным. Было уже такое: двое против одного, трое против двух. Ничего особенного. Главное — не лезть в грудь, не махать руками как мельница.

Старший ударил первым. Прямой, в лицо, как в плохом кино. Артём шагнул в сторону, уклоняясь, и ладонью оттолкнул руку. Удар прошёл мимо, кулак полоснул воздух.

— О, — донёсся шёпот с краёв.

— Случайность, — процедил здоровяк и махнул снова — теперь снизу.

Артём вновь ушёл корпусом, почувствовав движение заранее. Удар скользнул по плечу. Больно, но терпимо. Он ответил коротким ударом в грудь, без замаха. Просто чтобы сбить дыхание. Пальцы почувствовали упругий толчок.

— Ах ты…

Старший на секунду согнулся, воздух вырвался из него хрипом. Этого хватило. Артём шагнул ближе и плечом толкнул его в сторону, направляя к стене. Они столкнулись, здоровяк ударился, выругался.

Второй бросился сбоку, но Санька, которого никто не воспринимал серьёзно, неожиданно оказался между. Он не умел биться красиво, но умел мешать. Вцепился второму в руку, как клещ, тот отвлёкся, пытаясь стряхнуть его.

Третий, самый мелкий из троицы, решил зайти с другой стороны, но тут Лена, сжав зубы, изо всех сил ударила его линейкой по кисти. Линейка, конечно, усилия не выдержала, но парень взвыл и отдёрнул руку.

Потом всё смешалось. Чьи-то крики, толчки, звук падающей на пол тетради. Артём ловил удары, возвращал. Он не ломился вперёд, просто отбивал то, что летело в него и в стоящих рядом. В какой-то момент ему прилетело с боку в ребро, дыхание перехватило, но он удержался.

— Что тут происходит?!

Голос директорши разрезал воздух, как нож.

Всё замерло. Кто-то застыл с поднятой рукой, кто-то — с открытым ртом.

В конце коридора стояла Татьяна Ивановна, директор школы, в своём неизменном строгом пиджаке. Рядом — завуч, тяжело дышащая от того, что бежала.

— А ну прекратили! — рявкнула она. — Немедленно!

Троица старшеклассников тут же отскочила. Один из них, тяжело дыша, попытался сделать вид, что просто опирался о шкафчик. На полу сидел Толя, зажимая руку. В стороне — Лена с надломанной линейкой. Санька стоял, широко расставив ноги, как будто собирался отбивать пенальти. Артём вытирал ладонью кровь из уголка губ.

— Что это? — Татьяна Ивановна перевела взгляд с одного на другого. — Я слушаю.

Коридор дружно притих. Только где-то сопел забившийся носом первоклассник.

— Они его… — Лена первой собралась. — Они Толю прижали. К шкафу. Лезли в карманы. Мы…

— Тихо, — отрезала директор. — Я вижу, что тут кто-то кого-то прижал. Я хочу услышать нормальное объяснение. Киванов! — она посмотрела на здоровяка. — Ты начал?

— Мы просто шутили, — пробормотал тот. — Он сам… споткнулся.

— Шутили, — повторила Татьяна Ивановна. — На троих. Над семиклассником.

Она перевела взгляд на Артёма.

— Лазарев?

— Я попросил их отпустить, — ответил он, не уходя от её взгляда. — Они не отпустили.

— И ты решил устроить бойню в коридоре, — сухо констатировала директор.

— Я решил, что если трое бьют одного, — спокойно сказал он, — лучше, чтобы он был не один.

Татьяна Ивановна сжала губы.

— Все участники — ко мне в кабинет, — сказала она. — Санько, Лена, ты, — она кивнула на Артёма, — и вы трое. Остальные — по классам. Быстро.

— Толя-то при чём? — тихо спросил кто-то.

— Толю — в медкабинет, — жёстко отрезала она. — И чтоб через пять минут кто-нибудь из дежурных учителей был у меня!

Коридор задвигался. Толпа рассеялась. На Артёма косились по-разному: кто-то с уважением, кто-то — с пониманием, что ему сейчас достанется.

Кабинет директора пах бумагой, бытовым кофе и какой-то старой мебелью. Татьяна Ивановна села за стол, сложила руки.

— Итак, — сказала она. — Я слушаю. Сначала вы трое, — она кивнула старшеклассникам. — Что вы делали?

Началось привычное «ничего особенного», «просто баловались». Директор слушала, не перебивая, но по её лицу было видно, что она таким сказкам не верит уже лет двадцать.

Потом она повернулась к Артёму.

— Ты знаешь, что я к тебе не придираюсь просто так, — сказала она. — Но ты у нас уже не первый раз.

— Знаю, — ответил он.

— И каждый раз одна и та же история, — продолжила она. — «Я защищал, я вмешался, я не мог пройти мимо». Тебе не приходило в голову, что иногда лучше позвать учителя, а не махать руками?

— Мы позвали, — вмешался Санька. — Только никого не было.

— Значит, можно было отвезти мальчика, — Татьяна Ивановна смерила его взглядом. — И не устраивать драку.

— Можно, — согласился Артём. — Только пока мы водили бы его, они бы ему ещё раз по голове надавали. Они же не первый раз.

Директор устало потерла переносицу.

— Лазарев, — сказала она. — Я понимаю, что ты не хулиган. Ты не дерёшься ради драки. Но школа — не ринг и не подворотня. Тут действуют правила.

— А если правила не успевают? — спросил он.

В кабинете повисла тишина. Завуч покосилась на директора. Та пару секунд молчала, потом вздохнула.

— Это не отменяет того, что драки в школе быть не должно, — сказала она. — Поэтому так. Вы трое, — она кивнула старшеклассникам, — получите выговор и лишение части каникул. С родителями будем говорить отдельно.

— А мы? — тихо спросила Лена.

— А вы… — Татьяна Ивановна посмотрела на неё, на Саньку, на Артёма. — Мне бы хотелось вас похвалить за то, что не прошли мимо. Но я не могу. Формально вы тоже участники драки. Поэтому замечание во внутренний журнал и разговор с родителями. Без выговоров, но с намёком.

— Намёк — это когда мать в очередной раз скажет «я тебя убью», — тихо пробормотал Санька.

— Она вас не убьёт, — усмехнулась завуч. — Но уши вам надерёт. Всё. Свободны. И попробуйте дожить до конца дня без новых подвигов.