Артём держался в стороне от центра событий. Он поговорил со многими — отвечал на поздравления, слушал истории. Улыбался, но где-то глубоко внутри всё ещё крутился тот момент: замах, пауза, голос, движение, удар.

В какой-то момент Лера подошла к нему.

— Ты в порядке? — спросила, глядя прямо.

— Да, — сказал он. — Почти.

— Я видела только конец, — сказала она. — Как ты увернулся и ударил. Честно, я думала, ты просто спрячешься или уйдёшь.

— Я тоже так думал, — признался он.

— Он сам виноват, — Лера подняла стакан с соком. — Но я понимаю, что тебе всё равно неприятно. Так что… — она задумалась, — давай просто пойдём и посмотрим, как Данила танцует. Это всегда повышает самооценку.

— Отличный план, — сказал он.

Они подошли ближе к танцполу, где Данила действительно пытался повторить какие-то движения из клипов. Получалось так себе, но с большим энтузиазмом.

— Видишь, — прошептала Лера, — если бы не ты, мы не увидели бы это. Надо же искать плюсы.

Он усмехнулся. Немного напряжение отпустило.

В общагу он вернулся уже ближе к полуночи. Родители с Егором уехали домой, Марина — на свой поезд. Они обнялись, пообещали созвониться.

— Не умри до завтра, — сказал Егор напоследок.

— Постараюсь, — ответил Артём.

В комнате Данила уже развалился на кровати, глядя в потолок.

— Я устал, — констатировал он. — Я поел, потанцевал, почти не подрался, и теперь хочу спать до осени.

— Ты не подрался вообще, — напомнил Артём.

— Я морально участвовал, — возразил Данила. — Слушай… — он приподнялся на локте, — если серьёзно. Ты как? Я видел, как ты его приложил. Это было… — он поискал слово, — убедительно.

— Нормально, — отозвался Артём, стягивая рубашку. — Ничего страшного.

— Ты говоришь так, как будто каждый день кого-то отправляешь в нокаут, — заметил Данила. — Ладно. Если захочешь поговорить — я рядом. А сейчас… — он зевнул, — сейчас я превращусь в овощ.

— У тебя это хорошо получается, — сказал Артём.

— Спасибо, — Данила закрыл глаза.

Свет в комнате они выключили. С улицы пробивался слабый оранжевый отсвет фонаря. За стенкой кто-то тихо смеялся, кто-то ругался, кто-то включил музыку, но ненадолго.

Артём лежал, глядя в потолок, который в темноте превратился в бесформенное пятно. Тело устало, но сна не было. Каждое мышечное волокно помнило эту короткую вспышку: напряжение, уклон, удар.

«Что это было?» — наконец спросил он сам себя.

И тут тишина внутри кивнула.

То самое странное состояние, когда сны и явь перемешиваются, накрыло его быстрее обычного. В темноте за закрытыми глазами вспыхнула знакомая схема: контур тела, столбцы параметров, мягкое мерцание линий.

Сила — стабильна.

Выносливость — в норме.

Реакция — подсвечена лёгким свечением.

Восприятие — плюс.

Нейрообработка — умеренно повышена.

Адаптация — активна.

Под «Реакцией» и «Восприятием» возникли маленькие пометки:

«Экстренная ситуация. Захват управления моторикой. Успешное уклонение. Контрудар с ограничением силы».

Потом — ещё одна строка, как отчёт:

«Цель: защита носителя. Угроза окружающим: минимизирована. Повреждения противника: допустимы».

Он выдохнул.

— Кто ты? — спросил он вслух, не открывая глаз.

Ответ прозвучал не голосом в привычном смысле, но достаточно ясно, чтобы он понял.

Система адаптации. Модуль. Инструмент выживания.

Слова в голове были как чужой интерфейс, переведённый на его язык.

— Ты… была там, в лесу? — спросил он тихо.

Подтверждение. Внедрение. Синхронизация продолжается.

Он почувствовал, как по спине пробежал холодок.

— То есть ты теперь у меня в голове? Навсегда?

Пауза. Потом:

До окончания жизненного цикла носителя. Или до разрушения модуля.

— Замечательно, — прошептал он. — И можно было раньше предупредить?

Предупреждение в момент внедрения увеличило бы вероятность отказа носителя. Риски признаны чрезмерными.

— Ты сама решила за меня, — сказал он. Странно было говорить «сама» о чем-то явно нечеловеческом, но иначе язык не поворачивался.

Решения принимаются исходя из цели: выживание.

Голос был спокойным, как электроника. И всё равно в нём слышалось что-то… не просто механическое. Может быть, потому что он сам вкладывал в него оттенки.

— А сегодня… — он вернулся к сцене, — это тоже ты сделала? С этой… замедленной картинкой?

Коррекция моторики. Ускорение обработки. Оптимизация траектории.

— То есть я… — он чуть усмехнулся, хотя усмешка вышла кривой, — просто твоя кукла?

Отрицание. Участие носителя — обязательно. Без вашего решения удар не был бы нанесён.

Он замолчал, переваривая.

«Без моего решения». Звучало так, будто его моральная ответственность никуда не делась.

— Ты можешь… — он сглотнул, — в следующий раз… сначала спрашивать?

Пауза была длиннее.

Времени на запрос согласия не было. Вероятность повреждения головы — высока. Риск несопоставим с этическими затруднениями.

— Этические затруднения, — повторил он. — Ты серьёзно?

Этический модуль присутствует. Настройки — базовые. Возможна адаптация под носителя.

Он не выдержал, тихо хмыкнул.

— Прекрасно, — сказал. — У меня в голове инопланетная железка с этическим модулем. Чего ещё не хватало.

Инопланетная — некорректная классификация. Происхождение: вне данной планеты. Контекст… ограничен.

— Это называется инопланетное, — устало сказал он. — Поверь, я инженер, я знаю.

Пауза.

Принято.

Он неожиданно почувствовал, как усталость накрывает всерьёз. Тело наконец начало требовать своё.

— Слушай, — сказал он, не зная, слышит ли его кто-то там «на самом деле» или это просто его мозг с ума сошёл, — если ты правда… за меня, попробуй хотя бы не ломать мою жизнь слишком быстро. Окей?

Настройка приоритетов: выживание носителя, сохранение функциональности, минимизация социальных конфликтов… по возможности.

«По возможности» прозвучало особенно.

— По возможности, — повторил он. — Ладно. На большее я и не рассчитывал.

Он перевернулся на бок, подтянул одеяло.

Где-то на границе сна и бодрствования мелькнула ещё одна мысль:

— И… — выдохнул он, — спасибо, что сбросила силу удара.

Ответ пришёл почти сразу. Без слов, просто коротким, сухим подтверждением.

Заметка: носитель проявил нежелание наносить чрезмерный ущерб. Этический модуль скорректирован.

Он не успел ни удивиться, ни подумать, что именно это означает. Сон подступил быстро, тяжело, но без кошмаров.

Впервые за долгое время он уснул, понимая, что в его голове есть кто-то ещё. Не бог, не совесть и не воображаемый друг, а вполне конкретная система с холодными приоритетами и возможностью вмешиваться.

И, несмотря на всю абсурдность ситуации, ощущение было двояким. Пугающим — и странно… спокойным. Как будто, помимо семьи, друзей и собственного упрямства, у него появился ещё один фактор, который не даст ему просто так сгореть.

Он ещё не знал, что то, что сегодня сработало в коридоре университета, через пару лет спасёт ему жизнь в местах, где не будет ни декана, ни мамы, ни возможности договориться.

Пока что это была просто первая драка, в которой его руки двигались так, как будто ими кто-то подсказал.

И выпускной, который навсегда запомнится не только дипломом, но и чужим спокойным голосом в голове, говорящим:

«Сместись. Уклон. Удар. Снизь силу».

Утро после выпускного встретило его не будильником, а тишиной.

Никто не орал в коридоре, никто не хлопал дверями, из-за стен не доносились ни реп, ни истерический смех. Общага как будто решила дать выпускникам маленькую отсрочку от привычного дурдома.