Марина приехала часа через два. Ввалилась в квартиру, как шторм.

— Где он? — спросила с порога.

— На кухне, — отозвался Егор. — У нас тут шоу: «сделай вид, что тебе не страшно».

Марина зашла, остановилась в дверях, уставившись на брата.

— Ну? — спросила она.

— Привет, — сказал Артём.

Она подошла, внимательно осмотрела его, как будто проверяла на наличие дыр и трещин. Потом выдохнула — и влепила лёгкую оплеуху.

— Придурок, — сказала она.

— Очередь, — вмешался Егор. — Мама тоже так сказала, только культурнее.

— Она фельдшер, ей положено культурно, — ответила Марина. — Я художник, мне можно.

— Не надо, — вмешалась мать. — Я тоже вчера не особо подбирала выражения.

Они уселись. Марина обхватила кружку с чаем, уставилась в стол.

— Ты понимаешь, — сказала она, — что мы уже всерьёз думали звонить в полицию?

— Я понимаю, — ответил он. — И мне за это стыдно.

— Тебе должно быть страшно, — поправила она. — Ты спокойно можешь умереть где-то под кустом, а мы потом будем думать, что ты просто заснул на паре.

— На паре я хотя бы в тепле, — попытался отшутиться он.

— Не смешно, — сказала Марина.

Отец, до этого молчавший, поднялся.

— Ладно, — сказал он. — Хватит его грызть. Живой — уже хорошо. Остальное будем решать по мере.

— А что решать? — Марина перевела взгляд на него.

— Всё, — ответил Николай. — От обследования до того, куда он будет завтра идти. Я не хочу, чтобы он снова упал где-то между домом и лесом.

— Завтра он никуда не идёт, — твёрдо сказала Ольга. — Я возьму отгул, мы сходим в поликлинику. А вы втроём будете сидеть дома и не спорить.

— Ага, — протянул Егор. — Трое мужчин в заперти. Без интернета. Это будет эксперимент.

— С интернетом, — смилостивилась мать. — Но без леса.

Вечером, когда все немного разошлись по своим маленьким делам, Артём остался в комнате один. Егор ушёл в зал с ноутбуком, Марина помогала матери разбирать какие-то бумаги, отец ковырялся с проводкой на кухне, ругаясь тихо и методично.

Он сел у окна, глядя на двор. Детская площадка, качели, пара машин, припаркованных как попало. Мальчишка гонял мяч, собака бегала кругами.

Там, за домами, был тот самый частный сектор. А за ним — полоска леса, где он вчера вёл себя, как… как.

Он поднёс руку к затылку. Опять.

Покалывание немного усилилось, как будто само прикосновение разбудило что-то под кожей. На секунду перед глазами снова мелькнула та странная, чужая картинка: тёмное пространство, сети линий, чужие огни.

Он резко отдёрнул пальцы.

— Так, — сказал тихо. — Хватит.

Он легонько постучал ладонью по стеклу, возвращая себе ощущение реальности. Холод проходил через пальцы, через кожу.

«Может, и правда, — подумал он, — просто перегруз. Мать права. Работа, учёба, недосып. Мозг решил дать сигнал».

С другой стороны, мозг обычно не посылает сигналы в виде металлического шара, прыгающего на тебя из леса.

Он закрыл глаза на секунду. В темноте под веками ничего не мелькнуло. Только обычные, земные, человеческие мысли. Усталость. Обрывки разговоров. Взгляд матери. Данилино «я тебя убью из любви».

— Ладно, — сказал он сам себе. — Завтра — поликлиника. Там и посмотрим, насколько я «нормальный».

Он не знал, что никакой томограф не покажет того, что уже тихо разворачивалось в глубине его черепа. Мелкие изменения в структуре, крошечные повторяющиеся узоры на уровне, который пока ни один аппарат не ловил. Медленно, осторожно, как человек, вошедший в чужой дом, что-то начинало распаковываться.

Но это будет потом.

Эта ночь уже случилась. И первый шаг был сделан.

После семейного допроса на кухне день докатился до вечера, как будто его тянули за ноги. Мать успокоилась не до конца, но перешла в режим фельдшера: давление, температура, ещё раз пульс, вопросы по кругу. Отец ворчал про «думать головой», Егор вставлял свои комментарии, Марина приезжала — громко ругалась, потом тихо, но крепко обнимала.

Наутро Ольга всё-таки потащила его в поликлинику.

— Сядьте, пожалуйста, — сказала врач-терапевт, женщина с усталым лицом и внимательными глазами. — Вы, значит, потеряли сознание на улице?

Артём сидел на стуле, чувствуя себя неприятно здоровым для человека, которого тащат по кабинетам.

— В лесополосе, — уточнил он. — Шёл… стало плохо, сел и вырубился. Очнулся уже днём.

— Характерно, — вздохнула врач, мельком глянув на Ольгу. — Давление низкое бывает?

— Не особо, — пожал плечами он.

— Головные боли, мелькание перед глазами?

«Металлический шар в затылок считается?» — подумал он.

— Раньше — нет, — сказал вслух. — Сейчас… только от того, что все на меня орут.

Ольга фыркнула.

Сдали кровь. Сняли кардиограмму. Измерили давление ещё раз. В какой-то момент, когда терапевт повертела в руках его карту, он почувствовал себя автомобилем на техосмотре.

— По анализам всё прилично, — наконец сказала она, перелистывая листы. — Давление чуть ниже нормы, но в рамках. С сердцем, с лёгкими — тоже. По-хорошему, я бы вас отправила на МРТ головы… но вы в очереди будете ждать до осени. Могу попробовать через знакомых ускорить, но это не минутное дело.

— Нам бы понимать, что с ним, — сказала Ольга. — Он никогда так не падал.

— Ну, — врач развела руками, — могло сыграть всё сразу: усталость, недосып, стресс. Вы же учитесь, да? Плюс работа. Плюс, — она скосила глаза на Ольгу, — наследственность по сосудистой части у вас, если честно, не идеальная.

— Спасибо, что напомнили, — буркнула Ольга.

— Я выпишу направление на обследование, — продолжила врач. — Но ждать. И… — посмотрела на Артёма, — пару дней без перегрузок. Никаких ночных смен, никаких лесополос и геройств.

— Я и без лесополос проживу, — сказал он.

— Очень на это надеюсь, — тихо сказала мать.

По дороге домой они почти молчали. В аптеку зашли по инерции: Ольга купила ему витамины, какой-то сосудистый препарат «на всякий случай», себе — привычный набор таблеток «на всякий пожарный».

— Ты не железный, — сказала она уже у подъезда. — Понял?

Артём тщетно пытался не скривиться.

— Как посмотреть, — пробормотал. — Но понял.

— Мне не нравится твой тон, — Ольга прищурилась.

— Мне не нравится, что я целый день в очередях, — честно ответил он. — Но это уже не поправить.

Вечером он ещё день отлежался у них, под присмотром. На следующий — настоял, что вернётся в общагу: до сессии оставалось не так много времени, а жить всё равно там.

Ольга сдалась с тяжёлым вздохом.

— Ладно, — сказала она. — Но если ещё раз вырубишься — я тебя лично к ревматологу, кардиологу, невропатологу и психиатру отведу. По кругу. И будешь там жить.

— Это угроза? — попытался пошутить Артём.

— Это обещание, — отрезала она.

Общага встретила его привычным шумом: хлопанье дверей, кто-то ругался из-за пропавшей кружки, в коридоре пахло жареным луком и чем-то сомнительным.

Данила появился у двери их комнаты так быстро, будто караулил под лестницей.

— О, оживший, — сказал он, уперев руки в косяк. — Знаешь, я уже начал подбирать чёрный костюм.

— Ты в нём выглядел бы, как официант в дешёвом кафе, — сказал Артём, протискиваясь мимо и кидая рюкзак на кровать. — Иди сюда.

Они столкнулись плечом к плечу, и Данила, не ожидая, чуть съехал назад.

— Ого, — он поморгал. — Ты что, стал тяжелее или я просто морально ослаб?

— Ты всегда был слаб, — сказал Артём. — Просто обычно этого не замечал.

— А сейчас? — Данила щурился. — Сейчас я замечаю, что ты зубами щёлкать начал. Так, садись, — он закрыл дверь, уселся на свою кровать, подогнув ноги. — Будем устраивать разбор полётов. Где ты был, когда мы уже почти вызывали МЧС, полицию, ГО и ЧС, а также твою мать с ремнём?

— В лесу, — честно сказал Артём, развязывая шнурки. — Лежал.

— Ты издеваешься? — Данила подавился воздухом. — Всю ночь?