Когда они вышли из кабинета, в коридоре Санька выдохнул.

— Ну всё, — сказал он. — Сегодня вечером меня отлучат от интернета.

— Меня от жизни, — Лена облокотилась на стену. — И всё из-за вас, рыцари.

— Ты сама пошла, — напомнил ей Артём.

— Потому что, если бы я не пошла, мне бы было ещё хуже, — буркнула она. — Ладно. Чего-нибудь придумаем.

— Ты нормально? — Санька ткнул Артёма в бок.

— Нормально, — тот потер плечо, куда ему всё-таки досталось. — Попали немного. Но не критично.

Весь оставшийся день проходил в тени этого происшествия. На уроках на них косились, на переменах перешёптывались. Учителя то делали вид, что ничего не знают, то, наоборот, слишком уж внимательно смотрели именно в их сторону.

После последнего звонка Артём почувствовал усталость — и физическую, и какую-то внутреннюю. Хотелось просто дойти домой, рухнуть на кровать и на час отрубиться. Но его ждала ещё миссия.

У выхода его перехватила Мария Сергеевна.

— Я уже слышала, — сказала она. — Ты опять.

— Я знаю, — он кивнул.

— Я не буду тебе читать длинных лекций, — она немного смягчилась. — Скажу только одно: ты упрямый. Это хорошо и плохо одновременно. Постарайся, чтобы в следующий раз твоё упрямство работало сначала головой, а потом руками. Ладно?

— Попробую, — сказал он.

— Хорошо. И… — она помедлила, — контрольную ты, скорее всего, написал нормально. Я уже глянула краем глаза. Так что хотя бы тут у тебя всё в порядке.

— Спасибо, — он чуть смутился.

На улице уже начинало смеркаться, хотя время было ещё раннее — зима подбиралась ближе. Он заглянул в магазин, взял муку, сахар, по списку. Тётя Зина на кассе посмотрела на него с прищуром.

— Слышала, слышала, — сказала она вместо приветствия. — Опять геройствовал.

— Новости быстро бегают, — вздохнул он.

— В Лесном они не бегают, а ползают и липнут, — хмыкнула она. — Ты смотри, Артёмка, чтобы у тебя голова на плечах не только для ударов была. Но и… — она стукнула по виску. — Понял?

— Понял, — сказал он. — А насчёт головы — это вы моим скажите, а то меня скоро от неё оторвут.

— Не оторвут, — махнула рукой тётя Зина. — Чай, не звери. Ладно, ступай. Маме привет.

Дом встретил привычным теплом. В коридоре валялись Егорины ботинки, рядом — чужая, явно городская сумка Марины. Из комнаты слышался её голос:

— …и вот он стоит такой, весь, понимаешь, в плаще, на фоне города. И вообще, это не глупость, это концепт.

— Концепт — это когда я придумал новый способ списывать, — отвечал ему знакомый голос из динамика. — Всё остальное так, зарисовки.

— Ты тупой, — констатировала Марина.

Артём заглянул в зал. Марина сидела на диване, скрестив ноги. На коленях — блокнот, весь исписанный и зарисованный. На телевизоре была выведена картинка — кто-то из её друзей по видеосвязи. На экране — паренёк с серьгами в ушах и развязной улыбкой.

— О, герой дня, — сказала Марина, увидев брата. — Заходи, насели.

— Я занят, — Артём поднял пакет. — Я добытчик. Несу муку и сахар. Если что, будете меня уважать.

— Мы и так, — Марина фыркнула. — Слушай, покажи лицо. Говорят, ты кого-то там уже…

— Марина, — предупредительно раздался голос матери из кухни.

— Ладно, не буду, — сестра закатила глаза. — Но мы вечером поговорим. У меня есть к тебе серьёзный вопрос.

— По математике? — уточнил он.

— По жизни, — загадочно ответила она.

Он заглянул в кухню. Ольга уже готовила тесто. На столе — миска, мука, яйца. Николай сидел у окна, очищая картошку.

— Всё нормально прошло? — спросила мать, не поднимая головы.

— Зависит от того, какая шкала оценки, — ответил он, поставив пакет на стол. — Директор говорила. Замечание. Разговор с родителями.

— Ну вот, — Ольга вздохнула. — Я только сегодня утром думала: день же нормальный будет. Нет. Сын вспомнил, что он у меня герой.

— Мам, — он опёрся на стол. — Там реально трое на одного. Ты бы сама…

— Я знаю, — перебила она мягче. — Я не слепая. Но я устала каждый раз слушать про то, как ты «ввязался». Один раз — понятно. Второй… третий…

— Пускай лучше вяжется за дело, — сказал Николай, не поднимая головы. — Хуже, когда человек лезет в драку просто так. Меня другое волнует.

— Что? — мать посмотрела на него.

— Он у нас головой неплохо думает, — отец взглянул на Артёма. — А дальше что? Девятый класс закончишь — и?

Вопрос повис в воздухе. О нём думали все, но вслух говорили редко.

— Поступать хочу, — сказал Артём. — В городе. В университет.

— О, — Ольга сразу напряглась. — Это какие мы слова знаем.

— А что, — Николай прищурился. — Я давно говорю: если тянет — пускай пробует. Не будет же он тут на пилораме до пенсии.

— На пилораме тоже люди работают, — обиделась мать.

— Я не против, — спокойно ответил отец. — Но если у человека голова на плечах и он может куда-то выше залезть — почему нет?

— Я к Марине поеду, — вмешался Артём. — Ну… если сдам, если возьмут.

— В первую очередь, — Ольга строго посмотрела на него, — ты будешь сдавать ЕГЭ. А уже потом — думать, куда тебя возьмут. И да, — она ткнула пальцем в воздух, — если я узнаю, что ты там, в городе, будешь продолжать своё «я не мог пройти мимо» на каждом углу…

— Мам, — Марина появилась в дверях, оперлась о косяк. — Он и так будет. Не тешь себя надеждами.

— Марина, я тебя сейчас обратно в автобус отправлю, — устало сказала Ольга.

— Поздно, билеты сдать нельзя, — сестра улыбнулась. — Я уже здесь.

Несмотря на ворчание, глаза у матери были мягкие. Она по очереди посмотрела на всех — и отложила ложку.

— Ладно, — сказала она. — Я сегодня пирог ещё один сделаю. С капустой. На радость всем.

— Вот видишь, — Николай толкнул Артёма локтем. — Есть в жизни и хорошие стороны.

— Особенно в виде пирога, — серьёзно кивнул сын.

Вечер прошёл в полутёплом полумраке лампы, запахе выпечки и разговорах. Марина показывала свои рисунки — мрачные города, странных людей в длинных плащах, парящих над ними кораблей. Егор пытался доказать, что его игры не тупость, а «культура интерактивного повествования». Ольга ругалась на новости, где кто-то опять что-то обещал, но не делал. Николай слушал вполуха, больше думая о предстоящем дне и очередном сломанном тракторе.

Артём сидел рядом, слушал всех и думал о том, как всё это может закончиться. Село, школа, зимы, лето, пилорама, магазин «Продукты». Всё это было ему знакомо до последней доски в заборе. И всё равно где-то внутри зудело ощущение, что жизнь не остановится здесь.

Ночью, уже лежа в своей комнате, он снова уставился на карту мира. На ней, среди морей и линий, было столько названий, что глаза разбегались.

— Куда ты там собрался? — пробормотал он сам себе. — В Москву, в Питер, в… да хоть куда.

Ответа не было. Только тихий треск дома, остывающего после дневного тепла, и редкий звук машины на дороге.

Он закрыл глаза. Завтра будет новый день. Та же школа, тот же коридор, те же люди. Ещё одна маленькая глава его жизни в Лесном.

Он не знал, что очень скоро привычный мир под ногами начнёт меняться. Но до этого момента было ещё время. Пока же вокруг было только село, семья, школа и собственные мысли — достаточно, чтобы чувствовать себя живым.

Прошло два года.

Артёму сейчас семнадцать. Он отстрелялся с ЕГЭ, вылез из одиннадцатого класса живым, каким-то чудом поступил в университет в областном городке и теперь сидел в автобусе, который гремел по трассе, как старый чайник.

За мутноватым окном проползали поля, полосы леса, редкие деревни. Село Лесное осталось где-то позади, вместе с привычной школой, пилорамой, магазином и всеми теми тропинками, которые он знал наизусть.

На коленях лежал рюкзак: половина — учебники и тетради, вторая половина — сваленные вперемешку футболки, носки и свитер, который мать запихнула в последний момент со словами «там, в их городе, тоже зимой холодно». Чемодан с остальными вещами лежал в багажном отсеке внизу, и Артём почему-то каждые десять минут нервно трогал рюкзак, как будто проверял, на месте ли всё.