— Звучит многообещающе.

— А вот, — Данила остановился у двери на конце коридора, — кухня.

Кухня была небольшая: четыре плиты, пара раковин, общий стол, несколько табуретов. На одной из плит кто-то уже варил макароны, из кастрюли поднимался пар. На другом конце стола сидели двое парней, резали колбасу и спорили, какую приправу добавлять.

— О, Панфёров, — один из них поднял голову. — Привёл новенького?

— Ага, — Данила хлопнул Артёма по плечу. — Это Артём. С села. Не глупый. Своих не сдаёт, врагов не боится, яйцо варить умеет. По крайней мере, говорит, что умеет.

— Здорово, — парень поднялся. Высокий, в очках, с хорошей улыбкой. — Я Ильдар. Это Ромка. Мы с пятого, но кухня у нас общая.

— Рад знакомству, — сказал Артём.

— Главное правило кухонного братства, — Рома поднял нож, на котором висел кусочек колбасы, — не воровать еду и не ломать плиту. Всё остальное — обговаривается.

— И ещё правило, — добавил Ильдар, — не оставлять за собой раскардаш. Тут люди живут, а не свинарник.

— Постараюсь, — кивнул Артём.

— Постараешься — мало, — фыркнул Рома. — Надо сделать. Но мы проверим.

— Они шутят, — шепнул Данила. — Почти.

Артём улыбнулся. Всё это было ново, шумно, немного напряжно, но по-своему интересно.

Когда они вернулись в комнату, Данила рухнул на свою кровать.

— Ну что, — сказал он. — Какие первые впечатления?

— Как будто меня запихнули в улей, — ответил Артём. — Шумно, тесно, но тепло.

— Привыкнешь, — Данила зевнул. — Через неделю тебя уже будет бесить тишина. Кстати, что за спецы у тебя? Какой факультет?

Артём назвал.

— О, серьёзно, — сосед присвистнул. — Я думал, ты на физрука пойдёшь.

— Почему это? — удивился он.

— Ну, ты такой, — Данила оглядел его. — Крепкий, плечи есть, в драку полезешь… стереотипы, знаешь.

— Спасибо за доверие, — Артём скривился. — Но мне больше схемы и железки нравятся.

— Железки — это хорошо, — Данила кивнул. — Будешь мне чинить розетки. Ладно, давай так. Сегодня вечером у нас на этаже сходка. Познакомишься с народом. Не переживай, пить тебя никто не заставит. Просто посидим, поболтаем.

— А если заставят? — спросил Артём.

— Тогда я скажу, что ты на лекарствах, — серьёзно ответил Данила. — Или что ты избранный. Тут верят во всякую фігню.

— Звучит успокаивающе, — хмыкнул Артём.

Он достал из рюкзака телефон. Несколько пропущенных от матери, одно сообщение от Егора: фотка автобуса и подпись «если что, я могу занять твоё место». Ещё одно от Марины: адрес местной кофейни и сообщение «когда устанешь от столовки, приходи, покажу нормальную еду».

Он перезвонил матери первым делом. Та, убедившись, что он жив, что комната есть, что сосед не серийный убийца (Данила даже отдельно подошёл к телефону и сказал «здравствуйте»), успокоилась. Потом позвонил Егору — тот уже успел сделать обзор на комнату по видеосвязи, дав десять советов, как в неё вписать игровое кресло. Марина, конечно, начала разговор с фразы «ну что, студент, как тебе твоя келья».

С суматохой первого дня время пролетело быстро. К вечеру Артём успел:

пробежаться с Данилой до ближайшего магазина и купить хлеб, пару пачек лапши и самое дешёвое печенье; зайти во двор университета, посмотреть на главный корпус и доску объявлений; послушать десятиминутную лекцию от Ильдара о том, в какие автоматы нельзя сувать деньги, потому что они «жрут купюры».

К восьми вечера Данила заглянул к нему из-за шкафа:

— Всё, — сказал он. — Пора на экскурсию по этажу.

Комната номер 708 оказалась местным «клубом». Стол посередине завален пачками чая, бутылками лимонада, тарелками с нарезанной колбасой и хлебом. Кто-то притащил старую колонку, из которой тихо играла музыка. Народ сидел кто на кроватях, кто на стульях, кто прямо на полу.

— Ага, Панфёров притащил свежего, — крикнул кто-то.

— Это не свежий, это уже маринованный, — ответил другой.

— Ребята, это Артём, — Данила поднял руку. — Село Лесное, факультет такой-то. Не тупой, не стукач, драться умеет средне. Не трогаем.

— Надо же, — кто-то присвистнул. — Не тупой и не стукач — это редкость.

— Хватит, — Ильдар, сидевший у окна, махнул рукой. — Хватит козырять. Дай человеку сесть.

Артём сел на край свободной кровати. Рядом устроился невысокий парень в толстовке.

— Ваня, — представился он. — Пятый. Эконом. Если надо будет понять, как жить на стипендию — обращайся. Я умею растягивать три тысячи на три месяца.

— А это законно? — спросил Артём.

— Нет, — серьёзно ответил тот. — Но работает.

Разговоры текли сами собой. Кто-то рассказывал, как чуть не провалил вступительные, кто-то вспоминал свои школы, кто-то уже делился легендами о местных преподах: кто любит спросить с первого ряда, кто ставит зачёт «по глазам», а кто «по наличию мозга».

— Есть один, — сказал Данила, — который каждую пару начинает с того, что говорит: «вы все тупые, а я один умный». Но он не злой, просто честный.

— А есть другая, — вставил Ильдар, — которая спрашивает: «кто не готов?», а если кто-то честно поднимает руку, начинает его хвалить, а потом всё равно спрашивает. Так что правило одно: не выделяйся.

— Великолепная мотивация, — заметил Артём.

В какой-то момент разговор, как это обычно бывает, плавно перешёл на тему «откуда кто приехал». Был парень с севера, где зима по восемь месяцев, девушка из соседнего города, пару ребят из деревень по соседним районам.

— А ты, говоришь, из Лесного? — переспросил кто-то. — Это там, где пилорама и один магазин?

— Два магазина, — поправил Артём. — Второй ещё открылся недавно.

— С ума сойти, прогресс, — засмеялись.

— А у вас там… — начал один из парней. — Ну, не знаю… интернет нормальный?

— Такой, — он показал двумя пальцами пару миллиметров. — Но есть.

— Главное — есть, — философски заключил Ваня. — Интернет как деньги. Даже если фигня, пусть будет.

Кто-то принес гитару. Начали играть, петь. К счастью, не только стандартный набор дворовых шлягеров, но и что-то живое, своё. Кто-то фальшивил, кто-то попадал. Кто-то просто слушал.

Артём поймал себя на том, что сидит, смотрит на эти лица и думает: все они тоже только что вырвались из своих Лесных, из родных городков, из квартир, где мамы ставят чай и спрашивают «ты поел». И теперь все вместе пытаются понять, что делать дальше.

Возвращаясь в комнату, он поймал Данилу за рукав.

— Спасибо, — сказал он.

— За что? — удивился сосед.

— За то, что… — Артём пожал плечами. — Впустил. Показал. Поддержал.

— Да брось, — Данила махнул рукой. — Мне же тоже когда-то показали. Это как круговорот дебильных советов в природе. Получил — передай дальше. К тому же, — он хмыкнул, — ты нормальный. Не люблю жить с овощами.

Время подошло к полуночи. Коридор потихоньку стихал. Кто-то ещё смеялся, кто-то шептался по телефону с родителями, кто-то ругался на отключившийся интернет.

Артём лежал на своей кровати, смотрел в потолок. Штукатурка над головой была потрескавшаяся, в одном углу темнело старое пятно, похожее на карту материка.

Он вслушивался в звуки общаги: удалённые шаги, чьи-то голоса за стеной, тихий смех, хлопок двери. Всё это было не похоже на ночи в Лесном, где за окном стояла тишина, только иногда проезжала машина по трассе или выл ветер.

Здесь было по-другому. Шумно, тесно, местами странно, но в этом шуме было ощущение начавшейся большой игры. И как бы Егор ни шутил, как бы мать ни переживала, как бы Марина ни строила из себя опытную старшую, это была его жизнь. Его попытка из пацана из села превратиться во что-то большее.

Он повернулся на бок, посмотрел на стол. На нём лежали тетради, паспорт, лежал телефон, мигая маленькой точкой уведомления. Новое сообщение от Марии: «ну что, жив?».

Прошло два года с того дня, как семнадцатилетний Артём, только что закончивший одиннадцатый класс, приехал в Белоярск и впервые открыл дверь своей комнаты в общаге.