— То есть будет ощущение, как будто меня заново учат ходить, — резюмировал он.

Приблизительно, — подтвердила Эйда.

Он постоял, глядя на ветку. Внутри лавировала странная смесь: лёгкий азарт от возможности «подкачать скилл» и вполне человеческий страх перед неизвестной болью.

— Ты же понимаешь, — сказал он, — чем дальше, тем дороже будут стоить такие штуки.

Да, — спокойно ответила Эйда. — Порог сложности растёт. Но без этих изменений вы не успеете за тем, что вас ждёт.

Он вспомнил ныне ещё абстрактную, но настойчиво приближающуюся армию. Марш-броски, учебка, люди с оружием. Мир, который не станет мягче только потому, что он хочет жить спокойно.

— Ладно, — выдохнул он. — Давай. Активируй оба. Но если будет совсем жопа, — он поморщился от грубого слова, — я буду жаловаться.

Жалобы фиксируются, — невозмутимо ответила Эйда. — Начинаю перераспределение.

Боль пришла не сразу.

Сначала — странное ощущение внутри суставов, будто кто-то осторожно проворачивает винтики. Он шёл, и каждый шаг отдавался новой нотой: коленный сустав работал чуть иначе, угол переката стопы по асфальту стал заметен. В мышцах голеней появилось лёгкое покалывание.

— Так… — протянул он. — Уже начинает.

Структурная перестройка, — спокойно констатировала Эйда. — Я укрепляю связки и повышаю чувствительность мышц-стабилизаторов. Ваш организм должен понять, где у него центр тяжести на самом деле, а не где он привык его считать.

— Прекрасно, — вздохнул он. — Организм сталкивается с суровой правдой.

К подъезду общаги он подошёл уже с лёгкой тяжестью в ногах. Ступеньки дались странно: привычное движение пришлось чуть корректировать, чтобы не наступать слишком резко. Это напоминало походку после дня снегопада, когда ноги всё время ищут устойчивость.

— Ты хотя бы не будешь трогать верх, пока низ не привыкнет? — спросил он, поднимаясь на свой этаж.

Я уже внесла минимальные изменения в плечевой пояс, — призналась Эйда. — Они были необходимы для согласованности.

— Чёрт, — пробормотал он. — Ну ладно. Вдвоём-то не развалимся.

— Ты как ходишь, будто тебя всю ночь тренировали, — встретил его Данила, когда он зашёл в комнату. — Ты чё, в зал второй раз сходил?

— Тебе бы пока один пережить, — отозвался Артём, стягивая кроссовки. — Просто день тяжёлый.

— На работе грузили? — Данила тянулся за чаем.

— И на работе, — сказал он уклончиво.

Он не собирался рассказывать про двор, драку и Пашу. Не потому, что стыдился — просто это был тот случай, который не хотелось превращать в историю для компании. Слишком свежо.

— Ну, если ты завтра тоже пойдёшь со мной, — продолжил Данила, — возможно, я перестану тебя ненавидеть.

— Пойду, — кивнул Артём. — Если до завтра доживу.

— Чё, так всё болит? — сочувственно хмыкнул друг.

— Завтра узнаем, — честно ответил он.

Ночью было неприятно.

Не адский ад, но вполне ощутимо.

Это было не похоже на обычную мышечную крепатуру, когда тело ноет чуть глухо, становясь тяжёлым. Тут ощущение было глубже: суставы порой тянуло изнутри, словно в них кто-то вставлял маленькие распорки. Плечи будто чуть «посадили» плотнее к корпусу, колени отзывались тонкой вибрацией при любом движении.

Он ворочался, пытаясь найти позу, в которой было бы не так противно. Данила пару раз недовольно буркнул во сне, переворачиваясь.

— Эйда, — прошептал он в темноту. — Это точно «низкий риск»?

Да, — взялась за дело она, в голосе которой не было ни грамма сочувствия, но было спокойствие. — Вторая фаза перестройки. Я укрепляю волоконно-связочный аппарат. Боль — следствие микротравм, которые сразу же заживают.

— Звучит так, будто ты сначала ломаешь, а потом чинишь, — скривился он.

Перестраиваю, — поправила Эйда. — Ваше тело привыкает к более точному положению. Как если бы вы всю жизнь ходили с чуть перекошенным позвоночником, а теперь его постепенно выправляют.

— Согласен, — вздохнул он. — Выправлять полезно. Но у меня нет седативов.

Если вы не будете концентрироваться на боли, — предложила она, — можно перенаправить внимание на дыхание. Я немного сглажу импульсы в ноцицептивных путях.

— Переведи, — попросил он.

Я слегка уменьшу силу сигналов боли, — переформулировала она. — Не совсем, иначе вы не поймёте, что происходит. Но достаточно, чтобы вы смогли уснуть.

— Ладно, — прошептал он. — Делай.

Боль не исчезла. Но острый зубец, который каждый раз цеплялся за сознание, стал тупее. Неприятно, да. Но терпимо.

Он сосредоточился на вдохе и выдохе. Вдох — через нос. Выдох — чуть длиннее, чем вдох. Где-то в грудной клетке стало спокойнее. Ноги чуть меньше ныли.

Через какое-то время он провалился в сон.

Утро встретило его необычным ощущением.

Тело было… не то чтобы совсем «своим», но уже не так резко чужим. Ломота отступила до привычного формата «после спорта». Зато появилось что-то другое — лёгкое чувство собранности.

Он встал. Ступни мягко нашли пол. Вес распределился ровнее. Когда он сделал первый шаг, то отметил, что не заваливается чуть на внешнюю сторону стопы, как делал раньше — а идёт прямее.

— Вот это да, — пробормотал он, прокручивая стопой в воздухе.

Баланс скорректирован, — удовлетворённо отметила Эйда. — Центр тяжести нормализован. Мелкие мышцы включаются раньше. Риск вывернуть ногу на ровном месте снизился.

— То есть я теперь реже буду падать на ровном месте, — сказал он. — Полезно.

Он попытался сделать привычный резкий разворот — на пятке, как делал раньше. Нога отозвалась по-другому: стопа чуть сильнее цеплялась за пол, движение стало контролируемее, а не случайным.

— Ты меня тайком записала на балет? — удивился он.

Правильная работа стоп рекомендуется в любом виде активности, — серьёзно ответила Эйда.

— Ещё скажи, что когда я буду кому-то врезать, я буду делать это из устойчивой позиции, — усмехнулся он.

Да, — подтвердила она. — Это снижает риск получить ответную травму.

— Я всё больше начинаю понимать, почему кто-то когда-то захотел такое устройство, — сказал он. — Жаль только, что в комплект не шёл нормальный мануал.

Часть мануала утеряна, — напомнила Эйда. — Остальное восстанавливается по ходу работы.

Он кивнул, хотя она этого не видела.

— Ладно, — потянулся он, ощущая, как в связках приятно потягивается. — По крайней мере, я знаю точно: в следующий раз, если кто-то полезет на слабого, я смогу его остановить чуть аккуратнее.

И это было не красивой фразой, а вполне конкретным знанием: теперь его тело будет слушаться лучше, удары — ложиться точнее, а сам он — реже валиться на землю от чужого толчка.

— Ты сегодня двигаешься как ниндзя, — заметил Данила, когда они уже стояли у дверей зала, собираясь на вторую тренировку.

— Это не ниндзя, — сказал Артём. — Это просто я наконец-то научился ходить прямо.

— Страшно подумать, что будет, когда ты научишься бегать, — вздохнул Данила. — Ладно, пошли. Если мы ещё пару раз выживем, я тоже, может, начну двигаться как человек, а не как испуганный пингвин.

— Это уже прогресс, — улыбнулся он.

Внутри тихо отметила Эйда:

Уровень координации постепенно растёт. Боевые навыки — базовый уровень активирован. В дальнейшем возможно развитие: быстрый выход из линии атаки, анализ поз, предугадывание движения.

«Будем качать по мере возможностей, — подумал он. — Но без фанатизма. Я всё ещё хочу оставаться человеком, а не ходячей боевой платформой».

Приоритет «оставаться человеком» закреплён, — отозвалась она.

Он вдохнул, почувствовав, как лёгкие наполняются воздухом, и толкнул дверь зала.

Повестки прилетели, как это обычно бывает с плохими новостями: неожиданно, одновременно и в самый неподходящий момент.

Утро начиналось вполне терпимо.

Будильник, как всегда, завёл свой утренний концерт ровно в семь. Артём, уже привыкший к этому издевательству, потянулся к телефону почти без промаха и одним движением заглушил ор.