— Если ты когда-нибудь поставишь его на шесть, — глухо сообщил из-под одеяла Данила, — я выпилю тебе эту кнопку из пальца. Вместе с пальцем.

— Шесть — это уже не утро, а личная месть, — согласился Артём. — Вставай, спортсмен. Нас ждут железяки.

— Пусть они меня подождут, — проворчал тот. — Может, передумают.

Общажная комната встретила привычным набором: шторы, всё ещё не выстиранные после последней вечеринки; стопка тетрадей, которые уже никому не нужны; две кружки с засохшим чаем; гантель под кроватью, которую никто не использовал по назначению, кроме Артёма.

Он сел, потянулся — позвоночник приятно хрустнул. Тело после недели регулярных утренних тренировок чувствовало себя не то чтобы бодрым, но собранным. Баланс и контроль, которые они с Эйдой подтягивали, уже успели стать невидимыми, но полезными привычками.

Только он потянулся за штанами, как телефон в руке коротко вибрировал. Раз, второй. Не будильник и не обычное сообщение — характерное, сдержанно-важное уведомление, к которому уже приучили всех последних лет.

Он глянул на экран.

Верхняя строка: Госуслуги.

Под ней — короткий текст, от которого желудок ушёл куда-то вниз:

«Вам сформирована повестка. Ознакомьтесь в личном кабинете».

Секунду он просто смотрел на эти слова. Потом — на время. Семь ноль три.

— Отлично, — сухо подумал он. — С добрым утром, Родина.

Внутри мягко шевельнулась Эйда:

Резкий скачок пульса. Дыхание участилось. Это ожидаемо.

«Заткнись пока, — мысленно отозвался он. — Дай хотя бы открыть».

Он провёл пальцем, разблокировал экран. Приложение Госуслуги загрузилось быстрее, чем обычно, — или так показалось от нервов.

На главной странице горел красный значок: новое уведомление.

Повестка.

Кнопка «Ознакомиться».

Он нажал.

На белом фоне появилась стандартная формулировка, от которой веяло канцеляритом и холодом:

«Уважаемый Артём Николаевич Лазарев! В соответствии с… вы подлежите призыву на военную службу… обязаны явиться… такого-то числа, к такому-то часу, в такой-то военный комиссариат…»

Дата стояла через десять дней. Время — девять ноль ноль.

Ни печати, ни живой подписи — только QR-код и жирная надпись, что «ознакомление через портал Госуслуги приравнивается к вручению повестки».

— Ну вот и всё, — тихо сказал он сам себе.

Рядом коротко завибрировал второй телефон. Такой же звук, знакомый до боли. Через секунду третий — чьё-то уведомление в коридоре.

Но второй был важен.

Данила, который только что собирался повернуться на другой бок и забыть о существовании мира, на автомате потянулся к прикроватной тумбочке, схватил свой смартфон.

— Если это опять кредитная карта с мгновенным одобрением, я, честно, поеду искать этих людей, — пробурчал он, глядя на экран. — Так… Госуслуги…

Повисла странная тишина.

— Ну, — сказал Артём, — добро пожаловать в клуб.

— Подожди, — Данила сел, волосы торчат, глаза ещё недопробужённые, но в них уже пробивалась тревога. — Это… это что, оно?

Он поднял телефон, показал. На экране — точно такая же формулировка, только фамилия друга: Панфёров Данил Сергеевич. И та же дата. И то же время. И тот же военкомат.

— Комбо-выпуск, — попытался хмыкнуть Артём, но вышло криво. — Нас решили брать оптом.

— Ты прикалываешься? — Данила провёл рукой по лицу. — Я думал, меня хотя бы до осени помурыжат, попугают… А тут… десять дней? Серьёзно?

— У меня тоже десять, — кивнул Артём, снова глянув на свой экран. — Как в рекламе: «успейте воспользоваться».

— Охренеть, — честно сказал Данила. — То есть… мы… вместе?

— До военкомата — точно, — ответил он. — Что будет дальше — посмотрим.

Внутри Эйда уже раскладывала это по своим полочкам:

Новая точка ветвления. Сопровождающий объект «Данила» переходит в схожую среду. Это может повлиять на поведение носителя.

«Сопровождающий объект, — мысленно поморщился он. — Это мой друг, если что. Учитывай».

Друг — корректировка, — спокойно приняла она. — Степень влияния на эмоциональное состояние — высокая.

Данила тем временем пытался найти в этом хоть какую-то шутку.

— Слушай, — сказал он, уткнувшись в экран, — а можно нажать кнопку «отклонить приглашение»? Как в календаре? Типа «в это время я занят, у меня запланирована жизнь»?

— Можно, — ответил Артём. — Только потом придут другие люди и нажмут за тебя «принять». С последствиями.

— Да я понимаю, — вздохнул он. — Просто, знаешь… повестка на телефон — это как какое-то уведомление «вам обновление системы доступно». Только ты понимаешь, что после этого не факт, что система вообще нормально включится.

— Не то слово, — сказал Артём.

Он на секунду прикрыл лицо ладонью, заставляя себя дышать ровнее.

— Что делать будешь? — спросил Данила.

— Сначала — домой, — ответил он. — Мать уже, скорее всего, увидела в личном кабинете или смс. Она в больнице от телефона далеко не ходит.

— Ага, — кивнул Данила. — Моя тоже. Ей это не понравится. Скажет, что государство не спросило, удобно ли мне.

— Это оно никогда не спрашивает, — заметил Артём. — Ладно. Я к своим. Ты?

— Я… — он помедлил, — сначала позвоню. Если сейчас туда приприду без предупреждения, мать решит, что меня уже забирают с вещами. Пусть хоть зубы успеет почистить от нервов.

— Позвони, — кивнул Артём. — И… Данил.

— Чё? — тот поднял взгляд.

— Мы справимся, — сказал он. — Как-то. Сначала там. Потом обратно.

— Это ты мне или себе? — спросил Данила.

— Обоим, — ответил он.

Не успел он выйти из комнаты, как телефон снова завибрировал.

Мать.

— Да, мам, — сказал он, даже не удивляясь синхронности.

— Ты видел? — без прелюдий спросила Ольга. Голос — ровный, но в нём слышались сразу усталость и тревога. — У тебя в Госуслугах.

— Видел, — подтвердил он. — Только что.

— Приходи домой, — сказала она. — Как можно скорее. Я, конечно, могла бы прочитать всё сама, но я хочу, чтобы ты это увидел не в коридоре общаги.

— Я уже собирался, — ответил он. — Через час буду у вас.

— Без «через час», — отрезала она. — Сейчас выходишь — и к нам. Зал подождёт.

— Ладно, — сдался он. — Уже выхожу.

— И… — она сделала паузу, — не накручивай себя по дороге. Понимаю, что это сейчас примерно как «не думай про белую обезьяну», но всё же.

— Я постараюсь думать только про серую, — сказал он. — До встречи.

Дорога до родительского дома в этот раз показалась странно ясной.

Он видел всё: трещинки на асфальте, старика с собачкой, школьников с рюкзаками, женщину, которая пыталась тащить две огромные сумки одновременно. Слышал — басы из проезжающей машины, чьё-то «да не ори ты» из окна, стук колёс с коляской по плитке.

Мир продолжал жить, как ни в чём не бывало. Только у него внутри что-то сместилось, как в механизме, в котором шестерёнку переставили на новый зуб.

— Не перегружаешься? — тихо спросила Эйда.

«Пока нет, — ответил он. — Просто фиксирую. Наверное, пытаюсь запомнить это всё таким, как есть».

Это поможет. При резкой смене среды воспоминания о «мирных» состояниях стабилизируют психику.

«Супер», — подумал он. — «У меня теперь в голове встроенный психолог».

Я не психолог, — мягко возразила она. — Но мне важно, чтобы носитель продолжал функционировать.

Дома его ждали у двери.

Ольга открыла ещё до того, как он достал ключ, — видимо, стояла в прихожей, уставившись в глазок.

— Заходи, — сказала она, оглядывая его так, будто он мог успеть сломаться по дороге.

Николай сидел за столом, карта госуслуг была уже открыта на ноутбуке. Егор стоял рядом, заглядывая через плечо.

— Ну здравствуй, солдат будущего, — сказал отец. — Садись. Будем официально признавать, что государство тебя нашло.

— Оно нашло нас, когда мы в роддоме были, — буркнул Егор. — Просто раньше делало вид, что не помнит.