Воздух наполнился запахом крови, озона и горелого мяса.

— Дымовые! — рявкнул Стрелецкий. — Дым и ЭМИ! Быстро!

Пахом вслепую выдернул чеку у ЭМИ-гранаты и кинул в проход.

Первые секунды были хаотичными: рой метался, натыкаясь на дым, часть микродронов взрывалась от электромагнитного импульса, падая на землю мелкими мёртвыми жуками.

Но часть прорвалась.

Парень справа от Артёма — молодой, с тонким лицом, которого тот ещё даже не запомнил по фамилии — заорал, схватившись за лицо.

Рой прошёл по его шлему, разорвав оптику и кожу.

Когда Артём дёрнул его назад за разгрузку, у того вместо глаза была чёрная, дымящаяся дыра.

— Ложись! — заорал он, прижимая того к земле.

Эйда суетливо анализировала:

Рой использует сенсоры на оптике и тепле. Дым ослабляет эффективность. Рекомендую искать плотные укрытия, металлические перегородки.

«Спасибо, блядь», — стиснул зубы Артём. «Очень вовремя».

— Панфёров! — проревел Рубцов. — Где наш рой?!

— Вывожу! — Данил почти кричал. — Они попробовали залезть на мой канал, суки… Ща…

В голове Артёма мелькнули чужие схемы: сеть, пытающаяся пробиться внутрь, сигналы.

Эйда влезла туда, как нож.

Попытка перехвата нашего канала. Нейтрализую. Рекомендую контратаку.

«Делай», — бросил он.

Крошечные стрекозы их роя, до сих пор крутившиеся выше, резко спикировали.

Столкновение было похоже на схватку стаек птиц.

Два роя столкнулись в воздухе, как две пули.

Маленькие тела сталкивались, взрывались, искрились. Куски пластика и металла летели вниз.

Часть чужого роя рассеялась, часть попыталась прорваться дальше, но уже не плотной волной, а рассыпавшись. Они пытались пробраться по стенам, по земле, искать щели.

— Меньше, — выдохнул Данил. — Но они всё равно есть.

Где-то справа кто-то закричал, затем голос захлебнулся.

Артём коротко выглянул, выставив автомат.

Часть вражеского роя залетела внутрь приоткрытой двери за склад.

Оттуда донёсся короткий одиночный выстрел, потом глухой стук.

— Склад справа! — прокричал Пахом. — Там кто-то внутри!

— Не рыпаться, — отрезал Стрелецкий. — Ждать, пока рой осядет.

Дым постепенно расширялись, закрывая просвет.

ЭМИ-граната дала вторую волну — тонкий треск, запах горелой электроники.

На землю посыпались десятки обугленных микродронов.

На этом первая атака роя закончилась.

Наступила вязкая, странная тишина, прерываемая только стонами и тяжёлым дыханием.

— Потери? — глухо спросил Рубцов.

— Лукьянов — жив, но… — Шепелев, помогавший тянуть его за укрытие, сглотнул. — Плечо в мясо. Носилка нужна. Лицо у Сомова — минус глаз. Ещё один… Гребнев… — он замялся. — Внутри склада. Кажется, всё.

— Гребнев — минус, — тихо подтвердил кто-то, заглянув внутрь.

Стрелецкий сжал челюсть так, что скулы побелели.

— Медики вперёд, — сказал он. — Остальные — на позициях. Рой отбили — хорошо. Но это был только привет.

Он посмотрел на небо.

— Панфёров, рой бережёшь, как зеницу ока. Ещё раз их так накроем — и у нас не останется ни зеницы, ни ока.

— Понял, — выдохнул Данил. — Я ещё живу, если что.

Больница боевого поля началась прямо в проходе.

Медик — сержант-девчонка с тёмным хвостом под каской и взглядом усталой фурии — ворвалась вперёд с сумкой.

— Кто тут у нас самый красивый? — сказала она. — Лукьянов, да?

Она на секунду остановилась, оценивая его плечо.

Мясо было действительно как фарш.

Кожа разодрана, мышечные волокна видны. Кровь пропитала форму.

— Охренеть, — пробурчала она. — Ну, зато теперь точно не возьмут на подиум.

Она работала быстро: жгут выше раны, антисептик, наложение повязки.

Артём помогал, придерживая Лукьянова.

Тот, бледный, с закушенной губой, глухо шептал:

— Мне… всё… капец, да?

— Да не, — медик усмехнулась. — Плечо обновим, будешь как новый. Только, может, немножко киборг.

Она подмигнула ему.

— Эй, герой VR, — обратился к нему Пахом. — Ты же хотел красиво умереть? Не получилось. Придётся жить.

Дмитрий хрипло рассмеялся, тут же закашлявшись от боли.

Время на жалость им никто не дал.

— Всё, с ранеными понятно, — сказал Рубцов, когда носилки с Лукьяновым и Сомовым утащили к временной точке эвакуации. — Задача не поменялась.

Он показал на карту.

— Рой устроил вам маленький концерт, но основная группа диверсантов всё ещё здесь, — сказал он. — По данным роя и БОТа, они уже начали двигаться в сторону узла связи.

Красные маркеры на карте сместились.

— Значит… — вмешался Пахом.

— Значит, — перебил его капитан, — дальше будет работа пехоты.

Они продвигались между складами, как в лабиринте.

БОТ двигался медленнее, его сенсоры скользили по дверям, окнам, щелям.

Микророй теперь держали повыше, чтобы его не достали с земли.

Эйда мягко распаковывала картину перед глазами Артёма:

углы, возможные сектора обстрела, точки, где противник мог устроить засаду.

— Панфёров, доклад, — шёпотом сказал Стрелецкий.

— Вижу трёх у центрального склада, — ответил тот. — Сидят на корточках, ковыряют что-то у стены. Похоже на закладку. Ещё двое — вон там, на перекрёстке, за бетонным блоком. Один — в проёме здания, прикрывает.

В его голосе не было уже прежних шуточек — только сухие, быстрые слова.

— Они в их форме, — добавил он. — Нордийский спецназ, по нашивкам и оборудованию. Маскировка продвинутая, ткань переливается, но рою пофиг.

— Оружие? — спросил Рубцов.

— Автоматы, плюс у одного что-то типа компактного ПТ, — ответил Данил. — И у того, что у стены, в руках коробка. Не знаю, что там, но мне не нравится.

— Сюрприз для узла связи, — тихо сказал капитан. — Если они её поставят, нам потом долго объяснять, почему над головой рухнула половина сети.

Он посмотрел на «Восток».

— Значит так, — сказал он. — Подход по двум направлениям. «Дельта» — с правого фланга, «Браво» — левее, через тот проём.

— Товарищ капитан, — заговорил Рыбин, — давайте рой по ним ещё раз?

— Если мы сожжём рой сейчас, — ответил Рубцов, — а у них в запасе ещё один пакет с такими же микродронами, дальше будете ходить вслепую. Нет. Рой — на разведку и точечные удары. Здесь — пехота.

Пахом тихо выдохнул.

— Ну, понеслась.

Первыми пошли они — правая группа.

Артём чувствовал, как тело входит в знакомый режим:

движения короткие, экономные, дыхание ровное, сердце бьётся быстро, но ровно.

Эйда отмечала малейшие изменения давления на ступнях, подстраивалась под выверт пола.

Робо-мул, оставленный чуть позади с Дроздовым, тикал чем-то в своих прожекторах, но пока молчал.

Они подошли к углу склада, прижались к стене.

Стрелецкий показал жестами:

на счёт три — выход, два бойца вдоль стены, один контролирует проём, остальные прикрывают.

Артём кивнул, подхватывая план.

В этот момент из общего канала раздался тихий, но ощутимо чужой голос — с лёгким акцентом:

— Вызов контрольной группы «Лис». Отправка пакета через тридцать секунд.

Голос явно шёл из рации одного из диверсантов.

— Панфёров, транслируй, — шепнул Рубцов. — Я хочу слышать их тоже.

— Уже, — сказал тот. — Я подсел к их частоте через рой. Слышите?

Слышали.

— Контроль, это «Лис-три», — тот же голос договаривал что-то на чужом языке, но важные слова были понятны и без перевода: «пакет», «подрыв», «узел».

Стрелецкий встретился взглядом с Артёмом — коротко, тяжело.

— Время, — сказал он губами.