— Стоп! Всем стоп!

Все замерли, кто стоя, кто в полуприседе.

— Что там? — тихо спросил капитан.

— Рой увидел… — Данил замолчал на секунду. — Что-то странное.

В мозг Артёма пришёл визуальный поток: тонкие линии, сетка. Эйда подхватила, развернула.

Увидел он не глазами — картинкой.

Над кронами, далеко впереди, в районе складов, в воздухе крутилась тёмная, рыхлая масса. Не облако, не дым. Что-то, что постоянно меняло форму, шевелилось.

Рой зафиксировал кластер мелких движущихся объектов, сообщила Эйда. С высокой вероятностью — вражеские дроны.

— Там… — Данил выдохнул. — Там рой. Не наш.

Слово прозвучало как диагноз.

— Размер? — спросил Рубцов.

— Пока далеко, трудно оценить, — ответил Данил. — Но их много. Очень много. И они…

Пауза.

— Они встают в формацию, — сказал он. — Чёрт.

Он резко переключился.

— Внимание всем. Вероятность применения роевого оружия высокая. Накрыться, искать укрытия, визуальный контакт снизить.

Стрелецкий выругался тихо, но очень грязно.

— Ладно. План «лесная прогулка» переходит в план «лесной тир». БОТ, вперёд, но ниже. Рой, держи дистанцию, Панфёров, не подставляй его.

Он вдохнул.

— Слушаем сюда. Те мелкие железки там — не комары. Это, скорее всего, их микродроны с боевой частью. Будут пытаться вас прошить, как сито. В кусты, под стволы, под стволы деревьев, не стоять на открытом.

В общей сети кто-то нервно смеялся.

— А если они и под деревьями пролезут? — спросил голос Лукьянова.

— Тогда будешь бегать так быстро, как никогда, — отрезал Старший. — Пока тебя не находит один конкретный батальонный врач.

Первый контакт оказался не с роем.

БОТ азартно притормозил возле неприметного куста, его сенсоры издали короткий щелчок.

— Стоп, остановка, — тут же сказал Данил. — Бот поймал металл в земле.

Инженер быстро подбежал, опустился на колено, доставая щуп.

— Ну-ка… — пробормотал он.

Минуты три все стояли, напрягшись.

Потом инженер выругался.

— Старая растяжка, — сообщил он. — Проволока, граната. Кто-то плохо постарался, но всё равно неприятно.

Он аккуратно обезвредил ловушку, поднял грязную гранату.

— Сувенир для сапёров, — сказал он. — Сектор дальше чисто.

— Идём, — скомандовал Стрелецкий. — Но внимательней. Если они ставили такие игрушки, значит, уже поработали по местности.

Ещё пару сотен метров — и лес начал редеть.

В просветах между стволами мелькнули очертания высоких, серых складских коробок.

Ржавые заборы, колючка, покорёженные ворота.

— Подходим к внешнему периметру, — сообщил Данил. — Вижу, забор местами пробит, внутри тепловые пятна. Не звери. Люди. Движутся небольшими группами.

Он замолчал.

— Трое… ещё двое… Ещё одна группа в здании.

— Это наши? — спросил Пахом.

— Наших там быть не должно, — ответил Рубцов. — До нас туда никто не направлялся. Значит — они.

Стрелецкий посмотрел на часы.

Лицо у него было каменным.

— Бой, — сказал он просто.

Они остановились на краю леса, в тени деревьев, глядя на разрушенный забор.

Ветер гонял по асфальту листья.

Складские коробки стояли, словно молчаливые блоки в заброшенной игре.

— «Восток», слушаем, — тихо сказал капитан, переходя на почти шёпот. — Работать будем от края. БОТ — первый, рой — сверху. Панфёров, помни, что если подведёшь бота под их рой, у тебя будет восемьдесят килограммов расплавленного металла вместо глаз.

— Понимаю, товарищ капитан, — так же тихо ответил Данил. Голос у него был сухой.

— Лазарев, — Стрелецкий кивнул, — ты с правого фланга. Пахом, левый. Шепелев, середина. Рыбин и Илья — поддержка. Дроздов — с мулом сзади, не лезешь вперёд.

Он посмотрел на каждого.

— С этого момента — всё по-настоящему. Стреляем только наверняка. Не суёмся одни.

Он чуть улыбнулся уголком рта.

— И да, не забываем дышать. Это помогает.

«Помогает пока живой», — сказал кто-то.

Они пролезли через пролом в заборе по одному, скользя, стараясь не зацепиться.

Асфальт внутри был растрескавшимся, местами поросшим травой.

Между складами тянулись тени.

БОТ медленно катился вперёд, его сенсоры двигались, как глаза хищника.

— Вижу двоих на крыше дальнего склада, — шепнул Данил. — Лежат, как снайперы. Между вами и ими — триста метров. У них тепловизоры.

Артём прижался к стене, вскинул автомат, но тут же опустил.

Эйда подсказала:

Расстояние, угол, перекрытие. Вероятность точного попадания на такой дистанции из текущего положения — низкая. Высокий риск демаскировки.

«Понял», — подумал он и перестал изображать киношного героя.

Стрелецкий коротко сказал:

— Не лезем, позицию не светим. Панфёров, сбей мне этих двоих роем.

— Принято, — тихо ответил Данил.

В голове у Артёма вспыхнула прокладка от Эйды: она связалась с операторским каналом, подхватила общую картинку. Мини-дроны взмыли выше, потом стремительно нырнули вниз.

На секунду он даже увидел глазами роя:

крыша, две вытянутые фигуры в маскхалатах, оружие, блестящие линзы прицелов.

Пять стрекоз свились в плотный клубок, метнулись к головам.

В эфире послышались короткие хриплые крики, потом тишина.

— Готово, — сказал Данил уже обычным голосом. — Двое наверху минус.

— Плотность роя уменьшать, — приказал Рубцов. — Не подставлять его под ответное.

— Понял.

Эйда тихо отметила:

Связка «оператор — микророй» эффективна. Вероятность появления ответного роя противника — высокая.

«Как мило», — подумал Артём.

Первый настоящий контакт произошёл, когда они заходили в узкий проход между двумя складами.

Было тихо.

Слишком тихо.

БОТ остановился, его сенсоры дернулись, как у собаки, почуявшей запах.

— Что там? — прошипел Стрелецкий.

— Спереди теплопятен нет, — сказал Данил. — Но… чёрт.

Пауза.

— В воздухе над вами что-то движется. Мелкое, быстрое.

На этих словах в уши Артёма ударил тонкий, высокий писк.

Сначала ему показалось, что это звенит кровь после бега.

Потом он понял — это другое.

Эйда завопила в голове почти одновременно с Данилом:

«Лечь! В укрытие!»

— Рой! — заорал Данил. — Вражеский рой!

Артём даже не успел обдумать, что происходит. Тело само шлёпнулось за бетонный блок. Он успел увидеть краем глаза, как в проход, как поток, вливается что-то тёмное, мерцающее тысячами крохотных отблесков.

Не облако. Рой.

Сотни, а может, и тысячи микродронов — меньше ладони каждый, с маленькими, но очень острыми крыльями и блестящими глазками-сенсорами. Они шли не хаотично — плотной волной, как саранча.

Первые ударили в стену над ним, оставив десятки мелких, но глубоких царапин.

Камень взорвался пылью.

— Жопа, — коротко сказал Пахом откуда-то слева. — Вот это насекомые.

Крик.

Откуда-то из середины строя донёсся отчаянный вопль, потом мат.

— Меня… сука… режет!

Это Лукьянов.

Он не успел спрятаться полностью, плечо осталось открытым.

Часть роя прошла по нему как по куску мяса.

Микророторы, минизаряды, ножи на крыльях — всё вместе.

Артём на долю секунды высунулся, и картинка въелась в мозг:

Лукьянов, облитый кровью, с правой стороны куртка разодрана в лохмотья, кожа прорезана десятками полос. В одном месте торчит прямо из мышцы крошечный дрон, дёргаясь, пока самоуничтожается.