Когда их туда завели, у Артёма возникло чувство, что он случайно зашёл на выставку будущего из рекламы, только без улыбок и приглушённой музыки.

Большой зал был разделён на две части.

В первой — нечто вроде обвешанных ремнями металлокаркасов, стоящих на платформах.

Над ними висели тросы и крепления. Рядом — стойки с шлемами и ремнями.

Во второй — ряд стоек с мониторами, столы с пультами, кресла, похожие на офисные, только с дополнительными креплениями для рук и головы.

— Ох ты ж… — выдохнул Данил. — Вот оно где всё пряталось.

— Добро пожаловать, бойцы, — снова появился майор Рубцов. — Здесь у нас проходят тренировки по программе «экзоскелет + оператор». В народе — экзы и те, кто на них смотрит.

Он прошёлся между каркасами.

— Это — легкие экзоскелеты, — сказал он. — Не те монстры, которые таскают по сто килограммов железа, а облегчённые модели для пехоты. Ноги, спина, немного руки. Усиливают, поддерживают, стабилизируют. Дают шанс, что вы после тяжёлого выхода вернётесь своими ногами, а не чьими-то руками.

Он кивнул в сторону стоек с пультами.

— Там — рабочие места операторов. Люди, которые не лезут в грязь и кровь лично, но держат картину целиком. Оценка обстановки, координация групп, связь, иногда — управление техникой.

Он улыбнулся без тени веселья.

— Идеальная картина мира выглядит так, — сказал он. — В поле работает связка: боец в экзе, который видит перед собой конкретную улицу, и оператор, который видит весь квартал. Если они доверяют друг другу и умеют слушать, отсюда мы отправляем больше людей живыми. Если нет — отправляем больше тел.

Он повернулся к ним.

— Ваша задача — научиться быть одной из частей этой связки, — заключил майор. — Не важно, кем. Хороший оператор ценится так же, как хороший стрелок. Без одного второго не бывает.

Старший устроил их в две шеренги.

— Сейчас проведём первичную оценку, — сказал Рубцов. — Двоих добровольцев — в экзы, двоих — за пульты. Остальные смотрят и молчат.

Ему даже не пришлось долго ждать.

— Лазарев, Панфёров, — неожиданно сказал Старший, словно примеряя их фамилии на каркасы. — Раз вы уже везде успели отличиться, отличайтесь дальше. Лазарев — экзоскелет. Панфёров — оператор.

— Почему я оператор? — возмутился Данил. — Я тоже хочу железо на ногах.

— Потому что ты слишком любишь крутить кнопки, — ответил Старший. — И потому что если я дам тебе экзу, ты расхреначишь её о первую же стену. Дискуссия окончена.

— Я подумаю, — проворчал Данил, но уже шёл за инструктором к рабочему месту.

Артём, наоборот, подошёл к ближайшему каркасу, к которому его подводил сержант-инструктор — бледный, с короткой стрижкой и тонкими пальцами.

— Не бойся, кусаться он не будет, — сказал тот. — Хоть и железный.

— Я уже привык к тому, что всё, что не кусается, всё равно ранит, — заметил Артём.

Инструктор хмыкнул.

— Сначала — пояс, — объяснил он, показывая. — Крепим на таз, затягиваем. Здесь — крепления на бедре, на голени. Нога — сюда. Не дёргайся, пока не скажу.

Он терпеливо застёгивал на нём металлические дуги и ремни.

Эйда проявилась лёгким зудом под кожей:

Новые внешние нагрузки. Механическая поддержка по оси ноги. Не вмешиваюсь, пока не будет угрозы.

«Заметай», — ответил он, чувствуя, как экзоскелет подхватывает вес ног.

Его буквально вплели в каркас.

Спина — подставка, на плечах — лёгкая рама. Металл не давил, но присутствие ощущалось.

— Теперь попробуй шагнуть, — сказал инструктор.

Первый шаг был странным.

Как будто в ноги добавили пружины, которые ещё не подружились с мышцами.

Он сделал второй, третий, прислушиваясь к тому, как ноги отвечают. Экзоскелет слегка подталкивал при сгибании колена, будто помогая разогнать тело вперёд.

— Нормально, — кивнул инструктор. — Не валишься. Значит, мозг не совсем из табуретки.

— А если из табуретки, что тогда? — спросил Артём.

— Тогда мы узнаем об этом раньше, чем тебя куда-то отправим, — пожал плечами тот.

Тем временем Данил усаживался за пульт.

Рабочее место оператора оказалось не таким уж впечатляющим: стол, кресло, монитор, джойстик, пара дополнительных клавиш и гарнитура.

— Всё это, — объяснял офицер связи, высокий, сухой, — простая штука. Монитор — то, что ты видишь глазами систем наблюдения и датчиков, на учениях — камеры, датчики, иногда макеты. Джойстик — чтобы что-то переключать. Голова — чтобы понимать, что ты видишь. Понимать будешь — жить будут. Нет — ну… значит, будем искать другого.

— От ваших педагогических подходов мне так спокойно, — вздохнул Данил, надевая гарнитуру. — Прямо как дома.

— Дома тебя за ошибку максимум отец по шее даст, — сказал офицер. — Здесь за ошибку могут прилететь похоронки. Поэтому учимся без романтики.

Он включил мониторы.

На экране вспыхнуло изображение тренировочного полигона:

макеты домов, коридоры, коридорчики, подвалы, переходы.

— Сейчас попробуем простую штуку, — сказал офицер. — Лазарев идёт по маршруту. Ты следишь за ним по камерам, даёшь команды. Твоя задача — провести его из точки А в точку Б живым, не давая ему вляпаться в условный огонь. Его задача — слушать тебя и не строить из себя героя.

— Он уже подписал бумажку, что он герой, — мрачно заметил Данил. — Хорошо. Попробуем.

Артёма подвели к входу в лабиринт из щитов и перегородок.

— На затылок, — сказал инструктор, протягивая ему гарнитуру, — надеваем. Это — связь с оператором. Если голос в ухе говорит «стоп» — значит стоп. Если голос говорит «левая» — значит левая. И не надо спорить.

— А если голос говорит «прыгай в яму»? — уточнил он.

— Тогда сначала спроси, трезв ли оператор, — усмехнулся инструктор. — Но в целом да — слушай.

Гарнитура шевельнула ухом, отозвалась лёгким шумом.

Связь установлена, отметила Эйда. Новый канал. Внешний голос. Учту.

— Тём, ты меня слышишь? — раздалось в ухе знакомое.

— Слышу, Панфёров, — сказал он. — Всё, теперь тебе официально разрешено мной командовать. Пользуйся моментом.

— Пользоваться буду аккуратно, — отозвался Данил. — Значит так. Вперёд два шага. Там порог, не навернись.

Голос у него был неожиданно собранный. Без обычной размазанной ленивости.

Артём сделал шаги. Экзоскелет подстраивался. Вес распределялся как-то странно — часть брали на себя дуги на ногах.

— Теперь прямо до первой развилки, — продолжал Данил. — У тебя справа щит с дырой, не лезь к нему близко, там потенциальный «стрелок». Это пока макеты, но давай не будем тренировать привычку подставляться.

Он двигался, слушая голос, слыша, как дыхание Данила чуть учащается, когда на экране происходило что-то.

Стены лабиринта давили.

Запах фанеры и пыли, свет сверху.

— Стоп, — резко сказал Данил. — Замри.

Он замер.

Слева, за одним из щитов, кто-то коротко выстрелил очередью холостых. Пули ударили в край стены.

— Поздравляю, — сказал в ухе офицер связи. — Первый раз ты спас ему жизнь. Условно. Не расслабляйся.

— Дальше, — скомандовал Данил. — Тём, назад на шаг, затем вправо, там коридор, по нему до конца. И не пытайся сам угадывать. Ты у нас сегодня не герой-одиночка, а подопытный.

— Нравится мне, как ты меня называешь, — сказал Артём, но послушно сделал, как сказано.

В экзоскелете было непривычно, но тело постепенно ловило баланс. Мышцы и железо учились работать вместе.

В какой-то момент он почувствовал, как в левую ногу идёт лишнее напряжение — как будто каркас чуть перетягивает.

Эйда отозвалась тут же:

Исправляю алгоритм движения. Перераспределяю усилие. Старайся шагать короче на любом повороте.

Он подсознательно подстроился, и двигаться стало легче.

— Левее, — сказал Данил. — Там минус условный, не наступай. Молодец. Прямо.