— Не помогайте, — поморщился Данил.

— Я не герой, Дань, — сказал Артём, уже без шуток. — Я просто понимаю, что всё равно втянут. Мы уже тут. Обратно нам никто билет не выдаст. Если придёт серьёзное дерьмо, оно не спросит, кого из нас «отправлять посерьёзнее». Оно накроет всех.

Он пожал плечами.

— Я выбираю вариант, где у меня хотя бы будут инструменты.

Данил смотрел на него так, будто впервые видит.

— Ненавижу тебя, — сказал он наконец. — От души.

И тут же добавил:

— Если ты попрёшь в эту спецподготовку, я за тобой пойду. Потому что я ещё больше ненавижу идею, что ты будешь где-то там, а я — в какой-то другой дыре, где от меня ничего не зависит. И если ты умрёшь, я хотя бы тоже буду в списке. Чтобы не мучиться.

— Логика на грани гениальности, — заметил Илья. — Но это уже наша классика.

— А вы что? — спросил Артём, глядя на Пахома и Илью.

— Я? — Пахом почесал затылок. — Я ещё подумаю. У меня дома мать. Я ей обещал вернуться. Но если здесь правда можно чему-то научиться, что потом пригодится… Надо считать.

— А я, — сказал Илья, — хочу пожить. Но и хочу, чтобы если вдруг начнутся совсем плохие времена, я не был тем самым «лишним». Так что, скорее всего, тоже останусь тут. Просто буду ныть громче вас.

Данил тяжело вздохнул, встал и утащил миску к мойке.

— Ненавижу людей, которые усложняют мне жизнь такими разговорами, — бросил он через плечо.

После обеда строй выглядел уже иначе.

Кто-то ходил, сжав губы.

Кто-то, наоборот, смеялся слишком громко.

Кто-то пристально рассматривал плац, словно пытаясь запомнить каждую трещину — на случай, если завтра будет в другом месте.

Их выстроили по отделениям.

Перед каждым столом — папка, списки.

Стрелецкий стоял рядом, лицо у него было по-прежнему спокойное.

— Подходите по одному, — сказал он. — Вписываете данные, расписываетесь в том, что ознакомлены и выбрали. Без театра. Взрослые люди.

Слева уже шли первые.

Кто-то, не дойдя до стола, разворачивался и уходил к группе, которая формировалась справа — туда, где собирали тех, кто выбрал обычную срочку.

Артём шёл в середине очереди.

Когда очередь дошла до него, он наверное за всю жизнь ещё ни разу так ясно не ощущал вес ручки в пальцах.

На листе была стандартная бумажная мантра: ознакомлен с условиями, предупреждён о рисках, претензий не имею, выбираю такой-то вид подготовки.

Он посмотрел на строки.

В голове тихо и отчётливо прозвучало:

Риск — высокий. Потенциал — выше среднего. Принятое решение будет определять маршруты дальнейшего развития.

«Да знаю я», — отозвался он мысленно и поставил подпись напротив пункта «специальная подготовка».

— Определился? — спросил Стрелецкий, мельком глянув.

— Так точно, товарищ капитан, — сказал Артём.

— Ну, — капитан слегка кивнул. — Посмотрим, как ты будешь думать о своём выборе через месяц.

Сзади к столу подошёл Данил.

Пальцы у него дрожали едва заметно.

— Панфёров Данил Сергеевич, — озвучил офицер, проверяя данные. — Выбор?

Данил метнул на Артёма взгляд — убийственный и отчаянный одновременно.

— Специальная, — выдохнул он. — Чёрт бы её побрал.

— Подпись, — спокойно сказал капитан.

Данил расписался так, будто ставит крест на собственной жизни.

— Поздравляю, — заметил Стрелецкий. — Вы только что вступили в кружок любителей осложнять себе судьбу.

— Спасибо, товарищ капитан, — буркнул Данил. — Всегда мечтал.

Половина роты всё-таки выбрала обычную службу.

Их отвели в сторону, позже началась суета с вещами.

Автобус, к которому они привыкли, теперь увозил уже не всех, а только часть.

Кто-то махал рукой.

Кто-то стоял с каменным лицом.

Кто-то пытался шутить, но получалось кисло.

Когда автобус тронулся, казарма стала визуально меньше, но воздух в ней стал плотнее.

Те, кто остались, теперь смотрели друг на друга иначе.

Кто-то — с уважением.

Кто-то — с осторожностью.

Кто-то — с раздражением: мол, «нашлись особенные».

Среди последних был Климов — широкоплечий, с тяжёлой челюстью, тот самый, что уже один раз возмущался жизнью в сушилке.

— Смотрите-ка, — усмехнулся он, проходя мимо, — элита тут нарисовалась. Сами, значит, решили стать особенными. Надеюсь, вам за это медали сразу выдадут.

— Если выдадут, — спокойно ответил Артём, — я тебе покажу, как они смотрятся на челюсти.

Данил фыркнул.

Климов прищурился, но промолчал.

Пока.

Вечером их опять собрали, но теперь в другом помещении — небольшом актовом зале, где на стене висел экран.

На этот раз, кроме Старшего и Стрелецкого, был ещё один офицер. Лет тридцать пять, сухой, жилистый, с цепким взглядом. На груди — нашивки, немного больше, чем просто «понадели для вида».

— Майор Рубцов, — представился он. — Для тех, кто не знает, это значит, что я отвечаю за то, чтобы из вас сделать хоть что-то пригодное для того, что нам предстоит.

Он прошёлся взглядом по рядам.

— Вы выбрали специальную программу, — сказал он. — Это не значит, что вы уже кто-то. Это значит, что вы добровольно подписали бумажку, что готовы работать больше остальных. Нам нужны не супермены, а люди, у которых есть голова и чуть больше стержня, чем у среднестатистического «отслужил и забыл».

Он сжал пальцы в кулак и разжал.

— Суть программы такая. Вас условно делят на несколько профилей. Первые — штурм. Те, кто ногами ходит там, где неприятно, и руками делает то, от чего другим хочется спрятаться под кровать. Вторые — операторы. Те, кто головой и глазами работают не хуже рук и ног. Управление, координация, связь. Со временем — узкие специализации.

Он ткнул пальцем в экран, и на нём появились схемы.

— Мы живём не в сказке, где один герой с автоматом всех побеждает, — сказал Рубцов. — Боец сам по себе — это одна штука. Боец, за которым стоит нормальный оператор, грамотная координация, — это уже другая. Связка «живой боец + оператор» — это то, на чём сейчас строится половина нормальных операций.

Он посмотрел на них.

— Для этого у нас есть тренировки, — продолжил он. — В том числе с экзоскелетами и виртуальными симуляторами. Да, вы не ослышались. Не в кино, а здесь. Но не надо строить из себя детей, которым дали новую игрушку. Всё это — инструмент. Как автомат. Как сапёрная лопатка. Умный человек использует, чтобы выжить. Дурак — чтобы сделать ещё одну глупость.

Он усмехнулся безрадостно.

— Завтра начнём вводные, — сказал майор. — Сегодня можете порадоваться, что вы ещё этого не видели. Завтра будете радоваться меньше.

— Товарищ майор, — поднял руку Илья. — А уже известно, кого куда?

— Примерно, — ответил Рубцов. — Кто-то физически крепче, у кого-то результаты по тестам выше. Но окончательно определим по результатам первых занятий. Иногда те, кто бегают как кони, в штурме ломаются, а те, кто в школе сидел на задней парте, оказываются отличными операторами. Жизнь любит сюрпризы.

Он перевёл взгляд по залу.

— Вопросы? — спросил он.

— А если, к примеру, — осторожно начал Пахом, — я не хочу идти туда, где… э-э… совсем плохо, но хочу научиться чему-то нужному?

— Тогда привет, ты в правильном месте, — отрезал майор. — Здесь ты не выбираешь точку, где окажешься завтра. Здесь ты выбираешь, будешь ли ты там в состоянии хоть что-то сделать или нет. Всё.

Он махнул рукой.

— Всё, свободны. Готовьтесь морально.

Утро следующего дня началось, как обычно, с матов и зарядки. Закончилась эта привычность на двери тренировочного корпуса.