Он сделал паузу.

— Суть простая, — сказал Стрелецкий. — Каждый из вас может пойти по одной из двух дорожек.

Он поднял один палец.

— Первая. Стандартная срочная служба. Учебка, распределение в обычную часть, год без особых чудес, по возможности подальше от самых горячих точек. Меньше риска. Меньше ответственности. Меньше головной боли. Отслужил, получил военный билет, поехал домой, рассказывать друзьям, как было тяжело вставать в пять утра.

Поднял второй палец.

— Вторая. Специальная подготовка. Усиленный режим, отдельные курсы, участие в отработке новых методик и тактики. Это больше работы, больше нагрузки, жёстче отбор. И да, выше вероятность, что в случае обострения ситуации окажетесь не в тылу, а на передовой. Но и отдача другая.

Кто-то двинулся в строю.

Капитан продолжал, не глядя на отдельные лица.

— Отдача — это не только красивые слова, — сказал он. — Повышенные выплаты контрактникам, если останетесь и дальше. Приоритет на определённые должности. Плюс, по линии государства, социальные льготы: жильё, обучение, медицинские программы. Всё то, о чём вы обычно узнаёте из рекламы и думаете, что это для кого-то другого.

Он посмотрел прямо.

— Но это не бесплатно. И не романтика. Это работа. Часто неприятная. Местами страшная.

Рота молчала. Кто-то из задних сглотнул так, что было слышно.

— Решение принимать вам, — сказал Стрелецкий. — Принуждать никто не будет. Но если выбрали обычную срочку — едете в другую часть, попроще. Если выбрали специальную — остаётесь здесь. Дальше отбор, и уже отсюда по профилям. Пехота, связь, операторы и прочее.

Он перевёл дух.

— Вопросы есть? — спросил он.

Рука поднялась где-то справа.

Высокий худой парень, которого все звали просто Сашей, но у него наверняка имелись фамилия и отчество.

— Товарищ капитан, — сказал он. — А если выбрал спецподготовку, но потом понял, что не тяну?

— Тогда будешь тянуть, — спокойно ответил Стрелецкий. — Это не развлекательный кружок. Но если по медпоказаниям вылетишь — отправят по остаточному принципу. Только там тоже никто обниматься не будет.

Рука поднялась с другой стороны.

— А если выбрал обычную, а потом передумал? — спросил кто-то из задних.

— У нас много желающих туда попасть, где тяжело, — сухо сказал капитан. — За вас в очереди вряд ли кто-то стоять будет. Поэтому думайте головой сразу.

Он перевёл взгляд по строю ещё раз.

— В течение дня с вами поработают офицеры, всё расскажут по полочкам, — заключил он. — После обеда будет приём решений. Каждый из вас лично распишется под тем, что выбрал. Без «я не знал» и «я передумал». На этом всё.

— Рота, равняйсь! — заорал Старший.

Радостное утро закончилось.

Столовая гудела, как улей.

Железные миски, алюминиевые ложки, запах каши и котлет, которые были похожи на котлеты только по названию.

Люди жевали, спорили, тихо лаялись.

Артём сидел с Данилом, по правую руку от него устроился коренастый парень с короткой шеей, по фамилии Пахомов, которого все звали Пахом. Слева — худой темноволосый Илья Полянский, вечный скептик и человек-комментарий.

— Ну всё, — Пахом отодвинул миску. — Выбор века. Туда идти — страшно. Сюда идти — стыдно.

— Стыдно? — переспросил Илья. — А чего стыдно? Человек хочет просто отслужить и свалить. Нормальное желание.

— Нормальное, — согласился Пахом. — Только потом будут сидеть на кухне и рассказывать, как могли бы. Я таких у нас в посёлке видел. «Вот, если бы я тогда пошёл…»

— А что, если пойдёшь, а потом останешься без ног? — спокойно сказал Илья. — На кухне рассказывать будешь уже про другое.

Он ковырял котлету с вниманием хирурга на операции.

— Да вы все, главное, не думайте, — вмешался Данил. — А то голова устанет. Я лично не собираюсь подставляться под все возможные приключения, только потому что какой-то человек наверху решил, что ему нужны «особо мотивированные». Я хочу год отмучиться и домой.

— Ты уже отмучился две недели, — заметил Илья. — И ещё не умер.

— Это потому что Старший меня любит, — сказал Данил. — Но я не хочу испытывать его чувства дальше. Стандартная подготовка, спокойная часть, полгода в нарядах, полгода на автоматизме, и всё. Зато живой, и потом можно спокойно получать свои ипотечные и прочие радости.

Он повернулся к Артёму.

— Ты же со мной, а? — спросил он. — У нас с тобой ещё планы. Дом родителям, нормальная жизнь. Ты не тот человек, который мечтал попасть в мясорубку добровольно.

Вот тут как раз и начиналась проблема.

Артём отложил ложку, посмотрел на свои ладони. Кожа чуть грубее, чем ещё месяц назад. На костяшках — старые следы от драк и новые мозоли от оружия.

Внутри тихо шевельнулось.

Рекомендую обсудить параметры, сказала Эйда.

«Слушаю», — подумал он, прикрывая глаза на секунду так, будто просто моргает от усталости.

Специальная подготовка: повышенный риск боевого применения. Нагрузки, угроза жизни. Но — высочайшая плотность адаптационного опыта. Доступ к расширенным сценариям, к другим типам нагрузки. Возможность улучшить параметры быстрее и дальше.

Обычная срочка?

Минимальный риск прямых боевых столкновений в краткосрочной перспективе. Низкий уровень стимулов для адаптации. Медленный рост. В случае эскалации — низкая подготовка при попадании в зону конфликта.

Он тихо вдохнул.

— Мне нравилось, когда мир был проще, — тихо сказал он про себя. — Если бы не ты, я бы, наверное, даже не думал.

Пауза.

Ты можешь пытаться минимизировать участие. Но события вокруг развиваются по траектории, не зависящей от твоих желаний. Чем больше у тебя ресурсов, тем выше шанс защитить тех, кто останется.

Ну и льготы весьма щедрые обещали вместе с жильём. Но после службы, чтобы получить льготы и жилье, нужно обязательно устроиться работать на государственную службу. Но это будет очень весомая помощь семье. Помощь, конечно, можно оказать и другим способом — просто работая по специальности. Но чтобы купить жилье, на это уйдёт минимум 10 лет.

С семьей он так и не связался с момента отъезда, так как связаться было трудно, но события дома он ещё узнает позже.

— Артём, — повторил Данил, уже настороженно. — Ты чего задумался? Скажи, что не будешь лезть в эту специальную мясорубку. Скажи, и я успокоюсь.

Артём посмотрел на него.

Данил — не герой, не псих, не фанат адреналина. Живой, нормальный человек, который хотел диплом, нормальную зарплату и чтобы проблема войны касалась его как можно меньше.

И вот сидит здесь, с обритой головой, алюминиевой ложкой в руке и бесконечным сарказмом вместо брони.

— Я не хочу умирать, — честно сказал Артём. — Я хочу помочь семье. И не хочу, чтобы кто-то из наших умер. — Артем вздохнул. — Но в мире накаляется обстановка.

Он поискал слова.

— Если всё дальше будет только хуже, — произнёс он, — мне нужна возможность что-то делать. А не просто быть ещё одним «отслужил и ушёл».

— Ты был нормальным пацаном, — мрачно заметил Данил. — А сейчас звучишь как человек, который собирается подписать себе смертный приговор.

— Обычная срочка не даёт иммунитета, — сказал Артём. — Ты же сам слышал. Если начнётся по-крупному, зацепит всех. Просто одни будут готовы чуть лучше, другие — чуть хуже. Мне… хочется быть в первом списке.

Пахом кивнул, молча.

Илья скривился.

— Герой, — сказал Данил. — Спаситель человечества. Нашёлся.

Он стукнул ложкой по миске.

— Я, между прочим, тоже жить хочу. И не хочу, чтобы где-то под дурацким городком лежала моя форма с пустым шевроном. Я за тех, кто переждёт, а потом будет смотреть, как другие страдают.

— Но ты же меня терпеть не можешь, — сказал Артём. — А если мы разделимся, кому ты будешь портить жизнь?

— Точно, — тихо вставил Пахом. — Без него тебе придётся по новой искать человека, которого можно будет доставать с утра до вечера.