— Ну что, Лазарев, — сказала она, держа бокал с шампанским. — Значит, всё-таки дожили до диплома.

— Похоже на то, — кивнул он.

— Я вам честно скажу, — она чуть улыбнулась, не так строго, как на экзаменах, — в первом курсе я была уверена, что вы свалитесь. Слишком много сил тратили на всякую ерунду.

— Я старался совмещать, — возразил он.

— Но потом сообразили, что голова — тоже полезный орган, — продолжила она. — Это радует. Не пропейте её, пожалуйста.

— Постараюсь, — сказал он.

— И ещё, — она взглянула на его родителей, которые стояли недалеко, — вы можете ими гордиться. Не все родители так терпеливо таскают студентов по врачам, пока те ночуют бог знает где.

Ольга смутилась, но кивнула.

— Мы им тоже не даём расслабиться, — сказал Николай. — Иначе они нам потом это припомнят.

— Это точно, — усмехнулась Машкина и отошла.

— Она тебя уважает, — тихо сказала Ольга, когда преподавательница ушла.

— Она меня прессовала, — поправил Артём.

— Это одно другому не мешает, — заметил Николай.

Под вечер обстановка поплыла.

Чем больше шампанского исчезало со столов, тем громче становились голоса и смех, тем хаотичнее — движения на танцполе. Кто-то уже плясал так, будто на сцену внезапно приехал любимый артист. Кто-то сидел в углу и обсуждал планы, в которых «переехать в другой город» соседствовало с «ничего не делать до осени».

Данила, немного расслабившись после пары бокалов, пытался изобразить танец, одновременно чётко держась подальше от центра.

— Я пластичен, — уверял он. — Просто мир ещё не готов к моей хореографии.

— Мир не готов к твоим рукам, — заметила Лера, чуть улыбаясь. — Ты сейчас уронил стакан только взглядом.

— Это я проверяю гравитацию, — отмахнулся он.

Лера всё-таки вытащила Артёма на танцпол. Он не сопротивлялся: лёгкая музыка, не самая отвратительная, и возможность просто немного расслабиться. Он двигался без особых выкрутасов, но чувствовал себя так, будто тело работает само, подстраиваясь под ритм.

— Ты стал меньше стесняться, — заметила Лера, когда они отошли к краю.

— Просто я понял, что хуже всех всё равно не танцую, — сказал он. — Есть с кем сравнить.

— Наглец, — она фыркнула, но выглядела довольной.

В какой-то момент он вышел в коридор — попить воды и вдохнуть нормального воздуха. Там было тихо, только из-под двери актового зала вырывались звуки музыки.

Артём дошёл до кулера, налил себе стакан. Сделал пару глотков, глядя в окно на тёмный двор. Внутри было приятно гулко: хороший день, хорошие люди рядом. Казалось, что мир на секунду притормозил, давая им выдохнуть, прежде чем швырнуть в следующий этап.

Он не сразу услышал голоса из соседнего закутка. Типичное универсальное место: пара стульев, подоконник, где любили курить и обсуждать жизнь.

— …я тебе говорю, он не такой уж и звезда, — знакомый голос, с хрипотцой, с насмешкой. — Просто повезло, что пару преподов к нему теплее стали относиться.

Артём замер. Голос принадлежал Коврову.

Он выглянул из-за угла.

В закутке стояли четверо. Сам Ковров, в расстёгнутой рубашке, явно уже подшофе. Двое его приятелей — те самые, с которыми они пару раз пересекались в общаге. И ещё один парень с курса младше, сутулящийся, с патриотической стрижкой и глазами, которые постоянно бегали.

— Да ладно тебе, — один из приятелей поднял пластиковый стакан. — Парень нормально учится, вроде. Чего ты к нему прицепился.

— Потому что мне не нравится, когда из кого-то делают героя, — сказал Ковров. — Я ещё помню, как он в общаге строил из себя правильного. А потом — бац, и у нас тут лучший по матану. Как будто он один умный.

В голосе была не просто злость — обида.

— Ты тоже диплом получаешь, — вмешался второй. — Какая разница, кто там как сдал.

— Разница в том, — Ковров сделал шаг, покачнувшись, — что он свой диплом будет всем показывать, а мне скажут «ты мог бы лучше, если бы не мешал себе». Вот это меня бесит.

Артём вздохнул. Он мог сейчас просто уйти обратно в зал и сделать вид, что ничего не слышал. Хороший вариант, рациональный. Но он уже видел, как накрученный человек, обиженный на весь мир, ищет причину сцепиться. И прекрасно понимал, кто тут самая удобная мишень.

Он допил воду, выбросил стакан, потом обошёл угол так, будто случайно.

— О, — сделал вид, что только сейчас их заметил. — Здрасьте.

Ковров поднял на него глаза. Взгляд был мутноватый, но узнавание в нём вспыхнуло сразу.

— Вот он, — сказал он, улыбаясь как-то криво. — Гений нашего факультета. Почти профессор.

— Не начинай, — тихо сказал один из его приятелей.

— Я просто поздороваться вышел, — Ковров поднял руки. — Чего вы сразу. Не бейте меня, я хрупкий.

Артём остановился на расстоянии пары шагов.

— Привет, — сказал. — Выпускной же, давай без этого.

— Без чего? — голос Коврова стал тягучим. — Без разговоров? Так мы же общаемся.

Он сделал шаг ближе, запах алкоголя ударил в нос.

— Слышал, ты всё на пятёрки сдал, — сказал он. — Молодец. Прямо гордость. Родители, наверное, плакали сегодня.

— Плакали, — спокойно ответил Артём. — Твои, уверен, тоже радуются.

— Мои… — Ковров усмехнулся. — Мои вообще не знают, где я. У них свои дела. Но мы не обо мне.

Приятели переминались, явно не в восторге от происходящего.

— Слушай, — один из них снова попытался вмешаться, — пойдём внутрь, а? Чего ты в коридоре застрял?

— Подожди, — Ковров отмахнулся. — Мне надо человеку пару слов сказать. А то потом мы все разойдёмся, и момент будет упущен.

Он перевёл взгляд на Артёма, чуть прищурился.

— Знаешь, что меня больше всего бесит? — спросил.

— Ты сейчас расскажешь, — сказал Артём, чувствуя, как внутри поднимается неприятное предчувствие.

— Бесит, когда такие как ты делают вид, что они лучше, — сказал Ковров. — Село, общага, работа на складе… О-о-о, посмотрите, какой у нас герой по трудностям. А потом выясняется, что преподы его любят, мамка его любила, папка его за руку держит, сестра приезжает, брат поддерживает. Всё у него красиво. Он ухмыльнулся, и в этой ухмылке было что-то не то. — А другие вот как-то сами по себе.

Мир чуть сузился.

— Ты даже не знаешь меня, — тихо сказал Артём.

— Я вижу, как на тебя смотрят, — сказал Ковров. — Этого достаточно. Я сегодня наблюдал, как ты по сцене шёл. Как будто тебе этот диплом по праву вообще принадлежит больше, чем остальным. С таким видом… — он скривился. — Как будто ты уже наполовину где-то там, наверху. Не забывай, откуда ты пришёл, Лазарев.

— Я как раз помню, — ответил Артём. — И помню, что в общаге ты строил из себя царя этажа, пока тебе пару раз не объяснили, что не все готовы слушаться.

Приятели синхронно поморщились.

— Ладно, всё, — сказал один из них. — Ребят, ну правда, хватит. Сегодня праздник.

— Да-да, — протянул Ковров. — Праздник. И вот на этом празднике я просто хочу кое-что уточнить. Когда ты получал диплом — ты своим родителям в глаза смотрел?

— Да, — ответил Артём, не сводя с него взгляда.

— И что, — Ковров прищурился, — видел там только гордость? Ни капли сомнения, что их сын иногда ведёт себя как… — он поискал слово, — как самоуверенный придурок?

— Ковров, — сказал он медленно, — хватит. Я к тебе сейчас вообще не лез.

— А ты всё равно раздражаешь, — честно сказал тот. — Своим видом успешного человека. Я смотрю на тебя и понимаю, что у кого-то — семья, диплом, планы, работа. А у кого-то… — он покачнулся, — у кого-то только сессия, пару долгов и перспектива ехать туда, куда скажут. И знаешь… — он усмехнулся, — мне хочется, чтобы у тебя тоже хоть что-то пошло не по плану.

Где-то за их спинами хлопнула дверь. Из зала вышли люди — шум, музыка, смех. В коридоре стало чуть люднее, но никто не вмешивался: сцены «кто-то на кого-то наезжает» слишком привычны.

— Я занесу это в твой список пожеланий, — сказал Артём, делая шаг в сторону, чтобы пройти. — Сейчас я хочу просто вернуться к своим.