Артём заметил своих почти сразу.

Ольга в светлом платье, непривычно нарядная, но всё равно с медицинской сумкой через плечо — привычка. Николай в тёмной рубашке и пиджаке, который сидел на нём так, будто тот вот-вот сдастся под плечами. Егор — в рубашке навыпуск, с телефоном в руке. Рядом Марина, с планшетом подмышкой, в чёрных брюках и белой майке с какой-то абстрактной картинкой.

— О, — сказал Данила, — семейный десант. Идти к ним?

— Попробуй не подойти, — усмехнулся Артём и направился к своим.

Ольга увидела его первой. Улыбнулась — широко, чуть нервно, но искренне. Потом — как и положено матери — прежде чем обнять, провела взглядом сверху вниз, проверяя, цел ли, не худой ли, не больной ли.

— Ну здравствуй, почти инженер, — сказала она, притягивая его к себе и крепко обнимая.

— Почти, — согласился он, чувствуя, как что-то внутри теплеет. — Сегодня, кажется, официально.

Николай пожал ему руку. Без лишних слов, но хватка была такая, что сомнений в его отношении не оставалось.

— Молодец, — сказал он. — Дошёл. Дальше будет веселее.

— Спасибо за поддержку, — Артём усмехнулся.

Егор влез между ними, хлопнул брата по плечу.

— Ну что, звезда, — сказал он. — Ты готов к славе?

— Я готов к тому, что вы будете выкладывать мои фотки без разрешения, — ответил Артём. — Это уже неизбежно.

Марина обняла его крепко, с силой, не стесняясь.

— Я всё равно в тебя верила, — сказала она ему в ухо. — Даже когда ты ныл, что завалишь всё на свете.

— Я не ныл, — возмутился он. — Я стратегически оценивал риски.

— Угу, — она отстранилась, прищурилась. — Ладно, стратег. Давай, вставай, фоткаться будем. Потом ты сбежишь к своим, и мы тебя не поймаем.

Его выстроили, как фигуру в витрине: то с родителями, то с сестрой, то вдвоём с Егором. Смех, «подвинься», «не моргай», «не делай такое страшное лицо».

— А теперь с другом, — неожиданно сказала Ольга, взглянув на Данилу и Ильдара, которые стояли чуть поодаль.

— О, — Данила поправил воротник. — Наша очередь блистать.

Они подошли. Сфотографировались всей компанией: Артём в центре, по бокам Данила и Ильдар, с краю — Егор и Марина, чуть позади — родители.

— Ну хоть кто-то будет знать, что он не один тут учился, — довольным голосом сказал Данила. — А то все подумают, что он пришёл, сел, сдал и ушёл.

— Так и было, — заметил Ильдар. — Просто ты этого не заметил.

— Не позорьте меня перед родителями, — вздохнул Артём.

— Поздно, — шёпотом ответил Егор. — Они уже всё знают.

Торжественная часть проходила в актовом зале университета. Большая сцена, красная занавеска, длинный стол, за которым разместились декан, завкафедрой и ещё пара высоких чинов.

Ряды кресел заполнились быстро. Кто-то шептался, кто-то перешёптывался, кто-то проверял карманы в поисках конфет.

Артём сидел почти в средине ряда, между Данилой и Лерой. Лера была в простом, но аккуратном платье и с аккуратно заплетённой косой. Вид у неё был сосредоточенный, как будто она собиралась сдавать ещё один экзамен.

— Пульс, — шепнула она, прикладывая ладонь к груди. — Сто двадцать, не меньше.

— Это не экзамен, — успокаивающе сказал Артём. — Тут уже ничего от нас не зависит. Кроме того, как мы будем выглядеть на фото.

— Вот именно, — вздохнула Лера. — Это ужасно.

Декан вышел на сцену, откашлялся. В зале сразу стало тише.

Речи были по классике: о молодом поколении, о будущем страны, о том, что перед ними открываются новые горизонты, и что диплом — не конец, а начало. Кто-то аплодировал, кто-то смотрел в телефон, кто-то мысленно считал, сколько времени осталось до фуршета.

Артём слушал краем уха. Он ловил себя на том, что автоматически разделяет речь на блоки, отмечает, где сказано что-то по-настоящему, а где — просто набор дежурных фраз.

Иногда он невольно искал глазами в зале своих. Нашёл: второй ряд от прохода, немного ближе к центру. Мать сидела прямо, внимательно слушая. Отец — с привычно сдвинутыми бровями. Егор что-то набирал на телефоне, но при этом ухитрялся выглядеть присутствующим. Марина снимала на планшет, иногда хмыкая при особо пафосных фразах.

Очередь до него дошла не сразу.

— Лазарев Артём Николаевич, — прочитал декан.

Он поднялся. Тело отреагировало спокойно: никакого предобморочного состояния, только лёгкий выброс адреналина — как перед стартом.

Шёл по проходу к сцене, чувствуя на себе взгляды. Где-то справа Данила тихо шепнул:

— Не упади.

«Спасибо за поддержку», — подумал он.

Он поднялся по ступенькам, подошёл к декану. Тот пожал ему руку, передал диплом. В этот момент Артём краем глаза увидел в зале мать, которая, не стесняясь, поднесла к глазам платок. Отец просто кивнул, едва заметно, но это «едва» стоило того.

У него внутри что-то щёлкнуло, как защёлка замка. Не эйфория, а чувство завершённости этапа. Отрезок пройден. Дальше — другой рельс.

— Удачи, — сказал декан, отпуская его руку.

— Спасибо, — ответил Артём.

Он вернулся на своё место, опустился в кресло. Данила наклонился к нему.

— Ну что? — спросил. — Ощущения?

— Как будто документально подтвердили, что я могу считать балки и ряды, — сказал он.

— Это сильно, — серьёзно сказал Данила. — В этом мире немного людей, способных на такое.

Когда торжественная часть закончилась, зал выдохнул. Люди поднялись, потянулись к выходу, в коридорах началось оживлённое движение.

Следующим пунктом программы был фуршет и «неофициальная часть» в актовом зале и прилегающем холле: столы с закусками, напитки, музыка, танцы.

— Так, — Данила потёр руки. — План такой: мы берём себе чуть-чуть еды, делаем вид, что культурные, а потом тихо уходим в угол и обсуждаем, как прожили эти годы.

— Ты вообще хоть раз можешь просто пойти и повеселиться? — спросил Ильдар.

— Я весёлый в уголке, — возразил Данила. — У меня там уютно.

— Я за уголок, — поддержал Ваня. — Там меньше шансов, что меня вытянут танцевать.

— Ты же выше всех, — удивился Башня. — Тебя всё равно вытащат. Ты как маяк.

— Спасибо, — мрачно сказал Башня. — Я всегда хотел быть маяком.

— Мне вообще-то хотелось бы потанцевать, — негромко вставила Лера. — Хоть раз, без «ты что, на дискотеки ходишь?». Но если вы боитесь, я пойду сама.

— Кто сказал «боимся»? — поднялся Данила. — Я готов, если музыка не будет вызывать у меня желание умереть.

— Это не обсуждается, — заметил Ильдар.

Они прошли в актовый зал, который за короткое время из официального помещения превратили в подобие клубика: приглушённый свет, по углам — колонки, диджей у стола с ноутбуком, столы с тарелками.

На столах стояли нарезки, бутерброды, салаты. Из напитков — компот, сок, минералка и шампанское. Настоящий алкоголь, понятное дело, многие приносили с собой — в пакетах, под куртками, в рюкзаках.

— Вот оно, — сказал Данила, увидев стол. — Мечта студента: бесплатная еда.

— Ты работаешь, — напомнил Артём. — Ты можешь позволить себе колбасу сам.

— Не колбасу, а атмосферу, — поправил Данила. — Колбаса — это побочный продукт.

Они взяли тарелки, накидали себе по чуть-чуть. Кто-то уже наливал шампанское.

— Ты будешь? — спросил Ваня у Артёма, поднимая бутылку.

— Я пас, — сказал тот. — Мне достаточно воды.

— Скучный, — приговорил Данила. — Ну, один бокал-то можно.

— Мне потом ещё жить, — возразил Артём. — И разговаривать с родителями.

— Родители сейчас сами выпьют, — фыркнул Данила. — Ладно, делай как знаешь.

Он налил себе и Ване, Ильдар взял компот. Лера взяла сок.

Музыка переключилась с нейтральной фоновой на что-то более энергичное. Народ начал стягиваться к центру зала.

Первые полчаса прошли спокойно.

Они ели, перекидывались фразами, вспоминали дурацкие случаи из учёбы. Подходили одногруппники, преподаватели проходили мимо, иногда останавливались, чтобы сказать пару слов.

К Артёму подошла Машкина.